Избранное (СИ)

Мария-Антония оглядывалась с искренним любопытством, словно ей никогда не приходилось бывать в подобных местах. Скорее всего, и правда не приходилось: Генри еще мог предположить, что принцесса может навестить лачугу бедняка, но вряд ли ей приходилось ночевать на постоялых дворах. Хотя, может статься, он и ошибался, с этой девицей не угадаешь!
– Подожди меня здесь, – сказал он. – Я пойду раздобуду поесть и узнаю, когда будет паром. Ну и всякое такое… Вниз лучше не спускайся, там разный народец попадается, так что… не спускайся, в общем.
– Хорошо, – кивнула она и присела на край кровати, благонравно сложив руки на коленях. – Ты надолго?
– Не знаю, – честно сознался Генри. – Как пойдет. Я еще кое-что разузнать хотел и в дорогу прикупить всякого-разного. Заодно послушаю, вдруг что говорят о нас с тобой… – Он ухмыльнулся. – Возьму да наймусь нас ловить! Задаток возьму и смоюсь, отличная шутка, по-моему!
– Только если задаток будут давать эти твои «ящерки», – заметила девушка, – боюсь, он тебе впрок не пойдет.
– Это да. Это ты верно говоришь. – Монтроз взъерошил волосы ладонью, снова улыбнулся. – Ну так я пошел. Если что…
– Я потерплю, пока ты не вернешься, – заверила принцесса. – Только, Генри…
– Что?
– Будь поосторожнее, – сказала она вроде бы нехотя. – Мне не хотелось бы прождать тебя здесь вечность да так и не дождаться.
Рейнджер невольно передернул плечами: как-то это прозвучало… Неприятно.
– Я постараюсь обернуться побыстрее, – заверил он, нахлобучивая шляпу. – Не скучай!
Выйдя на улицу, он обернулся, отыскивая взглядом маленькое окошко. Никого не увидел, усмехнулся: неужто ожидал, будто Мария-Антония станет махать вслед кружевным платочком?
Припомнив, где можно купить все необходимое, Генри отбросил посторонние мысли и бодро зашагал по улочкам Барри, искренне надеясь не натолкнуться случайно на знакомых…
  
14
 
– Это, значит, и есть паром? – подозрительно спросила Мария-Антония, разглядывая единственное средство сообщения между берегами великой реки.
– Ага, – легкомысленно отозвался Генри, жуя травинку. Псы смирно сидели у его ног, хотя, судя по подергивающимся кончикам носов и прижатым ушам, паром им тоже не нравился. – А что?
– Ничего, – пожала плечами девушка. Генри позавчера заявился потемну, и от него отчетливо припахивало какой-то выпивкой. Правда, новости, которые он тут же выложил, были сплошь утешительными: паром пойдет через день, то есть времени на все про все хватит с избытком: и припасов они успеют купить, и обзавестись прочим необходимым, что может потребоваться в дальней дороге. Чем, собственно, рейнджер и занимался вчера, пока Мария-Антония скучала взаперти, будто очередная принцесса из сказки. – Опасаюсь, как бы он под нами не развалился.
– Не развалится, – заверил Генри, но взглянул на паром уже с меньшим воодушевлением. – Он не первый год ходит.
– Вот и я о том же. – Принцесса покосилась на рейнджера. – А другой переправы тут нет?
– Есть. Еще миль сто вниз по течению, – ответил он. – Тут, понимаешь, места не шибко дружелюбные, так что скажи спасибо и за это. А дальше-то, конечно, и паромы, и лодочники, и мосты… Но тебе лично я могу лодку нанять. Поплывешь одна, я-то с лошадьми останусь, уж не обессудь.
Девушка только головой покачала: посудина не внушала доверия, но если она и впрямь трудится не первый год, то, может, и обойдется? А уж с незнакомым лодочником она в одиночку плыть вовсе не собиралась.
– Не извольте беспокоиться! – возник вдруг откуда-то невысокий старик, совершенно лысый, но с виду крепкий. – Моя старушка еще и течи ни разу не давала, не то что…
– Врешь, – убежденно сказал Генри. – Вон на носу латка свежая.
– А это не течь, – оскорбился паромщик. – То есть течь, конечно, только она не от старости или гнили. Это на той неделе тут какие-то обормоты перестрелку устроили, вот и всадили в борт заряд картечи! Спасибо, не в меня…
– Что за обормоты? – враз насторожился рейнджер.
– Я у них имен не спрашивал, – с достоинством ответил старик. – Мое дело сторона: отвез, привез, а кто кому чем насолил, до того я касательства не имею, мне жизнь дорога, мил человек!
 
– Понимаю… – пробормотал Генри, покосился на Марию-Антонию. – Одеты хоть как были?
– Да вроде тебя, – охотно ответил паромщик. – Вы тут все на одно лицо. Штаны да шляпа, да морда почти черная, как вас различать? Ну, с ружьями, ясное дело…
– Это они между собой поцапались или с местными?
– Не, – подумав, сказал старик. – Это они с теми, что накануне приплыли. Чего-то не поделили, видать… Ну хватит лясы точить! Давайте на борт, если плывете, а нет, так не мешайте остальным!
– Плывем, плывем, – заверил Генри, заводя на паром лошадей. Те шли неуверенно, пугаясь раскачивающейся палубы и плеска воды, но рейнджер умел справляться с животными, и те постепенно успокоились. Псы проскочили следом и устроились у борта, поглядывая по сторонам с нескрываемым интересом. – Не серчай, батя… А те парни, они тут остались или куда дальше двинулись, не знаешь?
– В Барри их точно нету, – заверил старик. – И обратно они не возвращались, если только вплавь отправились либо по дну перешли. А что? Твои знакомые?
– Нет, у меня таких знакомых не водится, – отказался рейнджер. Решил, видимо, что старик может взыскать с него стоимость починки парома. – Так, интересуюсь…
– Думаешь, это кто-то из тех, что шел за нами? – тихо спросила принцесса, когда они устроились рядом с лошадьми.
– Скорее всего. Причем конкуренты, иначе не устроили бы перестрелку, – ответил Генри задумчиво. – Правда, может быть, эти ребята к нам вовсе отношения не имеют, а просто чего-нибудь не поделили. Это дело житейское…
– Хотелось бы верить… – вздохнула девушка. На паром затащили груженную чем-то повозку, и он заметно осел, следом завели еще нескольких лошадей, подтянулись и пассажиры – не только мужчины, было три женщины средних лет и крепкая старуха со здоровенной корзиной, в которой кто-то недовольно гоготал. – Генри, а почему паромщик тебя не узнал? Ты ведь в этих краях частый гость, а переправ, ты сам сказал, не так уж много, разве нет? Ты должен бы уже примелькаться.
Монтроз помолчал, хмурясь.
– Ну вроде того, – сказал он после паузы. – Только старик верно сказал: нас тут много таких шляется, если особенно не присматриваться, не отличишь. А он не присматривается. У него это… профессиональная слепота, глухота и тупость на всякий случай. Ты ж сама слышала: он мне ничего толком не сказал, это я от любого в Барри услышал бы – ну, мужики какие-то, ну, постреляли немного, бывает!
– У него взгляд цепкий, – произнесла принцесса. – Я уверена, он и тебя, и тех стрелков прекрасно может описать. И если ему хорошо заплатят…
– Ну, выбора у нас с тобой нет, – хмуро ответил Генри. – Если только правда вплавь отправляться или там по дну, как паромщик сказал. Ладно, может, обойдется. С собой у него вряд ли передатчик есть, а пока он обратно вернется, пока доложит… Времени пройдет достаточно.
– Он и на том берегу может сообщить, если наши верные друзья озаботились оставить там наблюдателя, – сказала Мария-Антония.
– Ну, тут уж я ничего сделать не могу, – развел руками Монтроз. – Если только старика взять и утопить посреди реки. И то я не могу ручаться, что заложит – если заложит – нас именно он, а не какой-нибудь вон мальчишка. – Он кивнул в сторону босоногого парнишки с черпаком (видно, паром все-таки подтекал). – Одна надежда, в Тиммахине народу все-таки побольше, чем в Барри, средь бела дня не очень-то начнут выделываться…
– Ты действительно в это веришь? – спросила девушка негромко, и Генри умолк, отвернулся, глядя на воду. Ясное дело, он в это не верил, просто пытался успокоить ее, да и себя заодно. – Не нужно пытаться представить все в радужном свете, Генри Монтроз. Ты все время забываешь, что я не девочка-подросток и вполне осознаю грозящую нам опасность. Поэтому прошу – не считай меня глупее, чем я есть на самом деле.