Избранное (СИ)

Я поняла, что оправдываюсь невесть за что, и умолкла.
– Дай угадаю, – сказал Грифон и улыбнулся. – Ты опасаешься накормить товарок чем-нибудь похуже того, что состряпали они сами?
– Именно так, сударь. Откуда мне знать, как готовить обед на два десятка человек? Как все это делать? Я видела, как потрошат птицу, но сама… не знаю, смогу ли повторить. – Тут я вспомнила сиротливую когтистую лапку в своей тарелке и невольно улыбнулась. – Словом, будет очень обидно опозориться. Я и так-то не блистала, но хотя бы никто не видел, как я мучилась с дровами… или вот теперь…
– Ладно, – помолчав, произнес Грифон, оглянулся и подался ближе ко мне. – Послушай-ка…
Странное дело, от него пахло не только лошадиным потом и (что уж скрывать) его собственным, кожей и металлом, но еще и разогретым солнцем летним лугом, словно он долго лежал в траве… Какой-то невзрачный цветок запутался в волосах, а к воротнику прицепился репей. Конь тоже заметил его и с аппетитом сжевал.
– В чем дело, сударь? – Мне хотелось попятиться, но было некуда.
– Открою тебе страшную тайну, – прошептал он. – Мне доводилось стряпать в походе на весь отряд.
– Ужасно, – сказала я. – Это и есть ваша тайна?
– Да нет же! Кто об этом не знает… Я про другое. Слушай внимательно и запоминай: прежде всего налей в котел воды и разведи огонь, а потом…
Я выслушала его, потом спросила недоверчиво:
– Что, и это все?
– А ты чего хотела? Колдовскую ложку, которая сама собой намешает обед на сотню персон?
– Нет-нет, сударь, я вовсе не это имела в виду, – поспешила я сказать, видя его неудовольствие. – Но звучит так просто, а на деле…
– А на деле – просто ничего не перепутай, и тогда, по меньшей мере, никого не отравишь, – сказал Грифон, снова придя в хорошее настроение, ухмыльнулся и добавил: – И не забудь курам лапы отрубить.
– Могли бы не напоминать, – обиделась я.
Хм, странно, я ведь не говорила о том случае вслух. Или говорила?
– Скажи спасибо, что вам их не живыми приносят.
– Спасибо! – искренне ответила я и содрогнулась, представив, каково это – рубить курице голову.
Он похлопал коня по блестящей спине и сказал:
– Не стой без дела. Я скоро закончу и перестану тебя отвлекать, но все же поторопись…
Я молча кивнула, подхватила ведро и понесла к выходу, а когда вернулась, в конюшне не было ни Грифона, ни его коня. Наверно, он счел, что денники вычищены скверно и нечего его красавцу здесь делать, а может, решил, что я стану раздражать Луча своей возней, вот и увел его прочь. И сбрую захватил, во всяком случае, я ее не увидела.
Но это меня не волновало, я повторяла про себя порядок действий, чтобы не забыть, и искренне надеялась, что товарищи Грифона – если он их не выдумал – сказали ему спасибо за ужин не из одной лишь вежливости.
На полу я нашла соцветие клевера и спрятала на удачу. Откуда оно взялось, совсем свежее, в начале зимы?..
  
Глава 6
 
По моим расчетам выходило, что следующее задание я стану делить с тремя товарками, но последние несколько дней изрядно проредили ряды королевских невест, и…
Мы с принцессой Карадин (к этому времени не оставалось уже никаких сомнений в ее происхождении) очутились вдвоем против чудовищной махины замковой кухни.
Признаюсь, я не осмеливалась первой заговорить с этой девушкой, потому просто рассматривала утварь и большой очаг, в котором, наверно, можно зажарить целого быка – вертел имелся.
– Время идет, – сказала она. – Нужно начинать готовить, если мы хотим подать к обеду… хоть что-нибудь. К слову, ваше имя – Гара-Тесса, верно?
– Да, госпожа, – кивнула я, подивившись: мы с принцессой еще не сталкивались на заданиях, а она все же как-то узнала мое имя и запомнила его! Впрочем, если я вела списки и вычеркивала выбывших, что мешало ей и кому угодно другому делать то же самое?
– Кара-Идда, – поправила она. – А лучше просто – Идда. Вы не возражаете, я надеюсь?
– Ни в коем случае, – ответила я, вовремя проглотив «госпожу». – Тогда я – просто Тесса.
 
Впрочем, все мы здесь в равном положении, поэтому она права – неуместно любезничать. Но и фамильярничать ни к чему.
– Вы, случайно, не знаете, с чего начать? – задумчиво произнесла она, глядя на гору битой птицы, на мешки с крупами и груды овощей.
О, как мне хотелось сказать «не знаю» и предоставить ей решать, как именно мы станем готовить обед для оставшихся сестер по Испытанию!
Но… «Давай же!» – шепнул мне на ухо воображаемый Грифон, и я в кои-то веки пересилила себя и сказала:
– В общих чертах знаю… Идда.
– Тогда командуйте, – просто сказала принцесса, и я снова лишилась дара речи. – Что с вами, Тесса? Я, честно признаюсь, до вполне сознательного возраста полагала, будто булки растут на деревьях, а вот это все оставалось чем-то из области тайны. Повара творили что-то на кухне, но меня туда не пускали…
– Но я никогда этого не делала!
– Всегда бывает первый раз, – улыбнулась она. – Если вы имеете хоть какое-то представление о стряпне, то вам и половник в руки! И пускай он послужит не хуже маршальского жезла!
Я невольно засмеялась, представив себя на парадном портрете с поварешкой в руках, и сказала, повторяя слова Грифона:
– Прежде всего нужно развести огонь и налить в котел воды… Ой, нет, не так. Сперва выпотрошим кур! Все выбрасывать не нужно, но придется повозиться…
Грифон сказал: мясо с костей проще обдирать, когда оно сварится. Если готовить похлебку не из оленины, а из дичи, то это проще простого. Еще он добавил: бросай в котел все, что понравится, только с солью и приправами не переборщи. Мне ничего другого не оставалось, как последовать его рецепту.
Пока варились злосчастные куры (потрошить их – сущая мука, даже и с острым ножом!), мы с принцессой перебирали крупу – в ней попадался не только мусор, но и камушки. Потом чистили и резали овощи (и пальцы заодно), разбирали выловленную из котла птицу, добавляли «что понравится» – то нарезанную копченую грудинку, то какую-нибудь специю… Времени присесть не было.
– Не представляю, как повара справляются со сложными блюдами, – покачала головой Идда и бросила кость в корзину под столом. – У них должно быть две дюжины рук и по меньшей мере три головы, чтобы помнить обо всех мелочах и все успевать…
– Наверно, это дело привычки, – сказала я, попробовав похлебку на соль. – Те, кто первый раз берет в руки перо, тоже говорят, будто совладать с ним сложнее, чем с плугом. Я учила писать свою кормилицу – она из деревни родом, буквы знала, но и только. Она мучилась с прописями так же, как мы с вами – с этим котлом!
– Вот бы позвать ее на подмогу, – мечтательно протянула Идда и засмеялась, и я с ней заодно. – Дайте попробовать, Тесса…
Я протянула ей ложку на длинной ручке.
– Хм-м-м… Это, конечно, не то блюдо, которое можно подать на стол его величества, но им, по меньшей мере, никто не отравится, – заключила она. – Но соли, на мой вкус, мало.
– Лучше недосолить, чем пересолить, – ответила я.
– И то верно, – согласилась Идда и убрала под косынку выбившуюся белокурую прядь. – Но где вы выучились подобному, Тесса?
– Я вовсе этому не училась, – начала я и тут же сообразила, что сказать: – Просто отец с братьями часто ездят на охоту, пропадают на несколько дней, а потом рассказывают, как славно провели время. Они ведь не берут с собой повара, поэтому готовят сами, на костре, из того, что удалось добыть, вот я и подумала, что их способ нам подойдет! Жарить кабана я бы не взялась, а вот эта похлебка…
– Я сейчас напробуюсь так, что остальным не останется, – весело произнесла Идда и снова потянулась ложкой в котел.
– Имейте совесть, сударыня, не то я стукну вас половником! – расхрабрилась я.
– Дожили, принцессу бьют поварешкой, – пожаловалась она, но все-таки выхватила из котла кусочек курятины.
– Можно спросить?
– Конечно.
– Почему вы решили пройти Испытание вместе со всеми? Или это не вы, а ваши родители велели вам…