Избранное (СИ)

– И что же сьер Венсен?
– Тоже пришел, послушал, постукал, сказал, что случай сложный, но у Лики шанс есть. Правда, лечить придется долго…
– Вы поэтому не нанимаете побольше работников?
– Ну так… – Папаша Даль как-то заюлил.
– Папа просто не хочет, чтобы кто-то случайно увидел маму такой, – сказала Тани. – Слухи пойдут.
– Какие слухи? Разве никто не знает, будто она больна?
– Знают, но мы решили не говорить, что она так плоха. Ну… суеверие такое, – попытался подобрать слова папаша Даль. – Пока не скажешь, не сбудется. А ляпнешь, мол, Лика при смерти – а смерть тут как тут, через порог лезет… Было как-то: дочка прибежала ко мне в хлев, криком кричит – мать померла! Я как был в рабочих сапогах, в навозе – в дом, а ей кричу – звони скорее Тьену!
– И что же? – с интересом спросил Тари.
– Успел Тьен! Сказал – еще чуть-чуть, и дух Ликин отлетел бы. А так на месте. Только теперь она спит все время – Тьен ей какие-то лекарства дает. Говорит, пока она спит, сил набирается, а если проснется и начнет шевелиться, все лечение насмарку.
– Как же вы ее кормите?
– Да он научил, как в больницах делают, – через трубку. Только надо понемножку, чтоб не захлебнулась. Ну да я приноровился, Тани такое доверять нельзя… И ведь работает эта его медицина!
– Неужели?
– Ну так: Лика, когда слегла, совсем сморщилась, волосы повыпали. А теперь – почти как была, даже будто моложе. Иной раз похуже выглядит, но Тьен опять ей микстуру даст – и ей лучше становится.
Лэсси поежилась, Сэл передернулся, а Дайсон почувствовал, как шерсть у него вдоль позвоночника встала дыбом. Молодые заклинатели тоже выглядели бледно, один лишь Тари сохранял спокойствие.
– Боюсь, эти двое не по нашему профилю, – сказал он Сэлу. – То есть пришить соучастие им можно, поскольку они не находятся под воздействием заклятий и не производят впечатление психически больных… но это только на первый взгляд.
– Как же Линсен ухитрился настолько задурить им головы… – пробормотала Лэсси.
Тари сделал непонятный жест рукой – очевидно, чтобы папаша Даль и Тани ничего не услышали, – и ответил:
– Полагаю, сьер Даль немного помешался от горя, увидев супругу мертвой. Ну а примчавшийся по вызову Линсен быстро сообразил, что при таком раскладе не видать ему свиней для опытов. Старик запросто может выставить его, потому что лечить больше некого, а другого такого поди найди. А когда забьет тех свиней и обнаружит неправильные органы… неизвестно, до чего может додуматься. Вот он и убедил… Когда человек в шоковом состоянии, это не так уж сложно проделать, а затем достаточно поддерживать в нем уверенность, что все идет как нужно.
– А Тани что же? Тоже была в шоке?
– Она, как мы могли удостовериться, не очень умная женщина. Вероятно, сначала она тоже поверила Линсену, а затем, если и заподозрила неладное – а сложно не заметить разлагающийся труп в доме! – предпочла молчать.
– Но почему?!
– Опять же, могу лишь предположить: как бы она заявила на собственного отца, единственного родного человека? И на Линсена, в которого влюблена? Может быть, она рассчитывала, что он женится на ней, когда папаша Даль сыграет в ящик? Приданое ведь действительно порядочное.
– Но она так естественно вела себя, когда мы пришли в спальню, – пробормотала Лэсси. – Словно в самом деле не замечает ни ужасного запаха, ни того, что у матери другое лицо…
– Защитный механизм психики, – пожал плечами заклинатель. – Человек – существо гибкое, способен приспособиться ко многому. Вот и Тани оказалось проще поверить в этот чудовищный спектакль, чем днями и ночами думать о том, что в комнате наверху лежат останки ее матери и других женщин. Но, полагаю, она все-таки более вменяема, чем ее отец, и рано или поздно даст показания.
– Только давайте не станем заниматься этим здесь и сейчас, – попросил Сэл.
– Разумеется. Я на папаше выдохся – он ведь искренне верит в то, что говорит, – кивнул Тари и повторил жест.
– Кстати, сьер, у вас есть автомобиль? – спохватилась Лэсси.
– Есть, как не быть. Фургон, старый совсем, я на нем мясо в деревню вожу, сдаю перекупщику. До города-то самому уже тяжело ездить, да и Лику одну надолго не оставишь.
 
– А Тьен этот фургон не брал?
– Было как-то – на вызов ездил в соседнюю деревню. Ну так мне не жалко, лишь бы не задавил никого и на место вовремя поставил с полным баком.
– На комнату Линсена смотреть будем? – шепнул Сэл.
Дайсон мотнул головой: вряд ли там хранится что-то ценное, а вот сам Линсен может уйти…
– Ладно, опечатаем как следует, а сами – в деревню. Что-то мне не нравится, что от Робси до сих пор нет сигнала: времени-то прошло изрядно…
Действительно, пока суть да дело, снаружи начало смеркаться – все-таки осень близко. Еще и дождь зарядил, мелкий, противный.
– Сьер, сье, вам придется проехать с нами, – сказал Сэл, когда Тари удалился наверх – опечатывать комнаты.
– Зачем еще? – возмутился папаша Даль. – Из-за ружья моего? Вот невидаль!
– Вы и ваша дочь задержаны по подозрению в соучастии серийному убийце, – как можно проще сформулировал Сэл.
– Чего?.. Какого?..
Тани тихо плакала.
– В управлении объяснят.
– Не поеду я никуда! Это произвол! Я жаловаться буду! Нельзя Лику оставлять!..
Гэйн повел рукой, и теперь оба – и папаша, и дочь, могли только немо разевать рты. Дэви поспособствовал, сомкнув их руки начарованными наручниками.
– Сэл, мы в нашу машину не влезем, – предупредила Лэсси. – Не брать же их фургон…
– А, точно… – Он поскреб в затылке. – Тогда вы с Дайсоном останетесь здесь и приглядите за ними.
– Ну уж нет! – возмутилась девушка, а Дайсон зарычал. Не хватало пропустить самое интересное! – После того, как я… то есть мы с Дайсоном столько сделали для поимки Линсена – не участвовать в его задержании? Ни за что не останусь!
– Тари, скажи ей! – воззвал Сэл к заклинателю, который как раз появился на лестнице.
– Что сказать?
– Что без сопливых обойдетесь? – прошипела Лэсси. – Тогда я точно возьму их машину и догоню вас! А задержанных свяжу понадежнее, чтобы точно нас дождались. Или в тот же фургон засуну! И хоть сколько выговоров лепите за неподчинение приказу!
– Тихо, тихо, – примиряюще произнес Тари. – Почему бы нам действительно не взять этот злосчастный фургон? Он ведь, как ни крути, вещественное доказательство.
– Ты еще предложи загнать туда свиней и сложить останки сье Даль…
– Нет, это перебор. Но задержанные доберутся с комфортом.
– Главное, чтобы какой-нибудь подручный Линсена – хотя бы рабочий, которых мы, кстати, вообще не видели, – не спалил ферму со всеми доказательствами, пока нас нет.
– Не спалит. Зря я, что ли, чары наводил?
Тут Сэл хлопнул себя по лбу и выругался, забыв извиниться перед Лэсси.
– У меня же возле фермы полдюжины ребят крутится! Их и оставим, а машину заберем.
– Вот видишь, – невозмутимо сказал Тари. – Стоило немного пошевелить серым веществом…
– Да с вами имя свое забудешь!
– Видишь, как хорошо, когда есть кому напомнить, – не остался в долгу заклинатель.
* * *
В деревню въезжали уже потемну: дождь неожиданно припустил вовсю, грунтовая дорога мгновенно раскисла, и машины тащились еле-еле. Старый фургон точно бы не прошел, подумал Дайсон, а выталкивать этот рыдван из грязной ямы – удовольствие на любителя.
Улицы будто повымерли, даже фонари, где они вообще были, горели будто бы вполнакала, и фары автомобилей выглядели до странного чуждо. Местами еще светились окна, но в целом улица была на редкость пустынна. Должно быть, тут привыкли рано ложиться.
– Не нравится мне это, – пробормотал вдруг Тари.
– Что именно?
– Мы уже близко к квартире Линсена, а я не чувствую Робси. Вернее, своих заклятий.
– Может, он оттуда ушел? Нельзя же торчать у доктора даже с… э-э-э… позеленевшим органом столько времени? – предположила Лэсси и крепче обняла Дайсона: на заднем сиденье было тесно. – Или Линсен заявил, что это проклятие, а он такое лечить не умеет?