Избранное (СИ)

– Постойте, я не понимаю… – Лэсси забыла даже о страхе перед старшими сослуживцами. – Неужели нельзя укрепить вольер? Ну, чтобы пес не убегал?
– Можно. – Килли потянулся к псу, желая погладить, но тот негромко заворчал, и мужчина предусмотрительно убрал руку. – Но это не жизнь. Он работать привык, а не валяться пузом кверху. Сидит у решетки и ждет, ждет, когда придет его человек и они снова займутся делом… А приходят другие. Он дается, конечно, воспитанный, но вольностей с собой не позволяет. Видели же, как зарычал, а он меня сто лет знает…
– Бывают такие однолюбы, – подал голос Сэл, и пес повернул тяжелую башку в его сторону, шевельнул ушами. – Знал я пса, у него трех хозяев убили, а на нем ни царапинки. Добрый был, людей любил, привыкал быстро. Этот не такой. Ну и зачем нужен пес, который работать может, но не хочет? Может, кто и найдет к нему подход, но это желание нужно, терпение, да еще сколько времени… А время – деньги.
– Пуля в лоб быстрее. И дешевле, – поддержал Килли. – И даже как-то гуманнее.
– Подождите, но… но… – у Лэсси перехватило дыхание. – А что, обучить такую собаку – не дорого? И он не такой уж старый, вон зубы какие, а… а его в расход только потому, что никто не берется к себе приучить? Только потому, что времени жалко?
– Не спрашивайте. Откуда нам знать, что там начальство думает. Попросили вот привести его к нам напоследок – раньше часто гостили с хозяином, – но он, говорю же, не ест, – напомнил Сэл. – Ладно, мясо сами пожарим да слопаем…
Лэсси осторожно, в два приема переступила через пса, наклонилась и посмотрела на него поближе. На черной морде выделялись яркие рыжие подпалины, мокрый нос едва заметно шевелился, а висячие, шелковистые даже на вид уши подрагивали. Карие глаза уставились на нее из-под рыжих бровей, исполненные такой нечеловеческой тоски, что Лэсси замерла на месте.
А потом присела на корточки и бесстрашно погладила огромную собачью голову. Пес взглянул на нее с удивлением, но подставил левое ухо, рассеченное шрамом, а затем встал, оказавшись выше Лэсси, и положил башку ей на плечо – мол, гладь дальше. Она пошатнулась, но не упала, и то лишь потому, что держалась за могучую шею.
– Дай ей… мяса дай… – зашипел Сэл, и Килли сунул Лэсси в свободную руку что-то мягкое, влажное…
Пес, впрочем, понял, что это такое, быстрее, чем девушка, выхватил кусок вырезки и проглотил.
– А вы говорили, ни у кого не берет… – со смешком выговорила Лэсси, встав во весь рост. Руки у нее были обслюнявлены, сама она наверняка уже пропахла псиной после этих объятий, но… Пес сел и смотрел на нее снизу вверх, явно требуя продолжения пиршества.
– Значит, вы его и возьмете, раз ему женская рука по нраву! – перебил Сэл, подсунув ей еще кусок мяса.
– Что?! Подождите, я не могу, я же на съеме живу, туда с собакой не пустят!
– Ничего, мы попросим – пустят, – улыбнулся Килли и пошире развернул могучие плечи. – Он воспитанный, мебель не портит, дела только на улице делает. Линяет, правда, но это уже мелочи. Вычесать можно.
– Но… Я его не прокормлю… – выговорила Лэсси, отдав псу очередной кусок мяса и представив, сколько он способен сожрать. – И я совсем не умею обращаться с собаками!
– Не переживайте, ему полагается довольствие. А командам вас живо обучат – идите прямо сейчас в питомник, там дежурит лейтенант Кирц, я ему сейчас позвоню… Он вам все и расскажет. Тем более Дайсона он знает преотменно.
– Дайсона?..
– Да, я же сказал – они тезки. Назвали в честь нашего шефа, – ухмыльнулся Килли. – Вы только подумайте, а? Будете командовать: Дайсон – вперед, Дайсон – взять, Дайсон – к ноге, сидеть, лежать! А он станет беспрекословно слушаться, потому как обязан, а возразить все равно не может, хотя всё-о-о понимает!
Они с Сэлом зашлись сдавленным смехом, а Лэсси посмотрела на пса.
– Знаете, – сказала она, – он, похоже, действительно понимает ваши слова.
Пес оскалился во всю пасть и пару раз стукнул по полу хвостом толщиной в руку Лэсси. Судя по выражению его взгляда, он не только всё понял, но и хорошенько запомнил.
   
Глава 2
 
Проход по управлению с псом на поводке и дальше – через двор, к служебным вольерам и площадкам, – Лэсси мечтала забыть, как страшный сон. Изо всех кабинетов высыпали сотрудники, таращились на нее, как на диковину, и только шепоток проносился по коридорам: «Смотри, смотри, Ухожора повели!»
– Почему ухажера? – едва слышно спросила Лэсси.
– Не ухажера, а Ухожора. Он однажды на задержании подозреваемому ухо откусил, – пояснил Килли. – Ухо пришили, а прозвище осталось. Ну, знаете, как в том анекдоте: стоило один раз…
– Цыц! – рявкнул Сэл. – Не при девушке.
– Я знаю этот анекдот, – храбро сказала Лэсси, хотя уши у нее загорелись. Хорошо, под стрижкой их действительно не видно. – Неужели он больше никогда никому ничего не откусывал?
– Ну… всякое случалось, – уклончиво ответил Килли. – Но обычно он зубы в ход не пускает. Сбивает с ног и аккуратно берет за горло, этого достаточно. Нет, конечно, если человек вооружен, тогда… Это вам Кирц объяснит, я не знаток, просто видел пару задержаний – впечатляющее зрелище, скажу я вам.
– Понятно…
Лэсси посмотрела на пса. Тот шел рядом вальяжной походкой, заметно прихрамывая на заднюю правую лапу. Да… если такая громадина налетит и с размаху ударит грудью – та шириной не уступала, кажется, груди Сэла, – мало не покажется. А если пойдут в ход зубы…
А на спине у него, подумала девушка, вполне можно ночевать. Или верхом кататься: пес был ей ростом не по пояс, конечно, но до середины бедра, так что если поджать ноги…
«Тьфу, о чем ты думаешь!» – встряхнула Лэсси головой. Действительно, лучше бы поразмыслила о том, как отказаться, пока не поздно! У нее никогда не было собак, она не имела представления, что с ними делать и как общаться помимо команд… И как быть, если этот монстр вдруг решит, что он хозяин в доме, и перестанет слушаться? Может, пускай он лучше живет в вольере, а Лэсси будет забирать его по утрам?
Об этом она и спросила Сэла, но тот покачал головой:
– Сказано же, разбирает он этот вольер, как нечего делать. Скучно ему. Он общество любит: прежний хозяин рассказывал, если гости придут, так Дайсон не успокоится, пока всех не сгонит в одну комнату, чтобы на виду были. А потом ляжет на пороге и будет слушать, о чем говорят.
– Ничего себе…
– Если что, вы нам звоните или Кирцу, все телефоны мы вам дадим.
– Ладно… Хорошо… Конечно… – выговорила Лэсси. – А… а на службу-то как? С ним вместе приходить? Мне же надо опрашивать людей, и куда я с собакой?
– А что такого? Он умеет быть очень обаятельным, когда хочет. Старушки и детишки млеют, – захихикал Килли. – Ну, и вам же спокойнее будет, а то мало ли на кого в подворотне наткнетесь.
– У меня оружие есть, – вспыхнула девушка, – и я умею им пользоваться! И драться умею! И…
– Да помним мы, что вы отличница боевой и служебной подготовки. – Лапища Сэла легла ей на плечо, и Лэсси почувствовала, как подкашиваются ноги. – Только неопытная. Без обид. Так-то вообще не следует вас без напарника отпускать, но у нас людей в обрез.
– Этот напарничек получше человека, – добавил Килли. – Верно, Дайсон?
Пес неопределенно фыркнул.
– А… а можно называть его Ухожором? – выдавила Лэсси. – Я… ну… мне кажется, на все управление кричать «Дайсон, ко мне!» – это уж слишком. Все будут смеяться, да и шефу не понравится, уверена.
– Если станет отзываться, почему нет? Вот, пришли… Кирц! Кирц!..
Лязгнул замок, взвизгнули петли, отворилась створка сетчатых ворот, и Лэсси оказалась в собачьем царстве. И удивилась: ни одна собака не залаяла. Они смотрели на нее сквозь сетки вольеров… или не на нее – мало ли сюда приходит людей, – а на Ухожора. Тот тоже взглянул по сторонам, коротко фыркнул и невозмутимо пометил столбик ворот.
– Опять этот крокодил, – с мученическим видом произнес немолодой уже мужчина, одетый не в форму, а в потрепанный рабочий комбинезон. В одной руке у него был черпак – наверно, раздавал собакам еду. – Я-то уж понадеялся, что больше не встретимся…