Лиарха

Какого едха?
Хотя я догадываюсь, какого. Его зовут Диггхард К’ярд.
Поэтому выхожу из эйрлата и направляюсь к зрачку камеры системы.
– Впусти меня, – приказываю, позволяя ей сканировать мое лицо.
– В доступе отказано, – отвечает мне равнодушный голос системы.
– Я здесь живу.
Точнее, уже не живу, но здесь живет моя мать.
– В доступе отказано.
Хидрец!
Я разжимаю кулаки, и волна моей силы ударяет в ворота. Мощная, но металлические створки настолько основательные, что даже не дрогнули. А вот система срабатывает сразу:
– Отойдите от ворот. Любая последующая атака будет расценена как намеренная, и я буду вынужден принять меры.
– Что? – рычу я. – Что ты сделаешь?!
Система не отвечает, зато в динамиках раздается голос брата:
– Привет, Лайт.
Я бросаюсь к камере, смотрю в самый зрачок.
– Джубо, впусти меня.
– Отец запретил тебя впускать.
Кто бы сомневался!
– Я приехал не к нему, к маме. Я хочу ее увидеть.
– Ей запрещено видеться с тобой. Как и мне.
Что?!
– И вы его послушаете?
– А кого мы должны слушать? Тебя? Отец сказал, что ты отказался от нас. Что ты больше не часть нашей семьи.
– Это значит, что я ему больше не подчиняюсь. Но это не значит, что я не хочу вас видеть. Впусти меня! – последнее я уже рычу.
– Я не могу.
– Потому что он запретил?
– Да. Мне жаль, Лайт.
Я не могу в это поверить!
– Какого едха?! Ты написал Хару, чтобы он меня вытащил из тюрьмы!
– Ты мой брат. Был им. Теперь ты больше не К’ярд.
Короткий писк системы возвещает о том, что Джуборо отключился.
Вернувшись к эйрлату, с грохотом впечатываю кулак в металл. Несколько раз, пока боль окончательно не отрезвляет. Прорываться с боем я не могу, потому что под залог отпускают только раз, а будучи свободным, решать проблемы проще, чем сидя в клетке.
Ничего, мам, мы с тобой увидимся.
Обязательно увидимся!
Он не заберет тебя у меня.
 
Глава 3. Смена курса
 
Сообщение от Дженны застает меня на полпути домой. Примерно там же меня застают новости, от которых бросает в холодный пот: «Ромина Д’ерри арестована и обвиняется в покушении на убийство». Раньше я бы многое отдала, чтобы это увидеть или услышать, но сейчас мне становится дурно. Поэтому я не вижу ничего и никого, кроме транслятора, по которому бегущей строкой, в самом низу вытягиваются строки с комментариями. Ведущий беззвучно, как рыба, открывает рот, но все, что он говорит, дублируется в этой бегущей строке. А гусеница вокруг меня кипит и бурлит, точнее, кипит и бурлит человеческая волна, набирающая силу:
– Надеюсь, эта тварь получит по заслугам!
– Сомневаюсь, что они это допустят.
– Как такое вообще пропустили в новости?
– Кому-то это было надо.
Кому-то это точно было надо, но у меня даже пальцы не гнутся, когда я набираю Митри.
– Мит? Вы где?!
– Гуляем. Погода сегодня хорошая…
– Домой. Срочно! – рычу я, и только сейчас понимаю, что они без меня не войдут.
Дальше все сливается в какую-то странную вереницу лиц, окружающих меня, и гул голосов. Я вылетаю из гусеницы, бегу в сторону дома, и только увидев сестер, прихожу в себя. Мне стоит немалых усилий не затолкать их за дверь и спокойно пройти сканирование. Только оказавшись внутри, у лифтов, я выдыхаю спокойнее. Митри смотрит на меня в упор, Тай зевает – видимо, нагулялась и хочет спать.
Оказавшись в квартире, я первым делом спрашиваю, не хочет ли она поесть – но нет, она не хочет. Они действительно нагулялись и перекусили в кафе. Мои сестры перекусили в кафе! Море, раньше я себе и представить такого не могла, а сейчас не могу дождаться, пока Тай заснет. Только когда сестренка начинает тихо сопеть, вываливаюсь из ее комнаты на кухню. По большому счету, это и кухней нельзя назвать, скорее, обеденной зоной. Здесь на высокой мраморной столешнице стоит машина, которая делает льяри, в шкафах полно посуды, а за столом удобно собираться всей семьей. Здесь есть холодильник, который можно забить продуктами, и у меня теперь есть деньги, чтобы это сделать.
 
Я падаю на стул и утыкаюсь лбом в сцепленные ладони.
Как это произошло? Почему?
– Эй! Мне кажется, или ты должна выглядеть повеселее? – Митри ногой отодвигает стул, а после садится рядом.
Я поднимаю голову.
– Весь Ландорхорн просто гудит! Эта дрянь получит то, что заслужила! – В глазах Митри горит ярость, и сейчас мне кажется, что она невыносимо похожа на Лэйс. – Вирна! Да что с тобой! Ты радоваться должна!
Странно, но радости во мне нет. Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что это действительно так. Во мне нет радости по поводу того, что Ромину будут судить, зато возникает множество вопросов – плюсом ко всем, что уже появились сегодня.
– Вам придется посидеть дома.
– ЧТО?!
– Ты не слышала, что я говорила раньше? Ромина не оставит это так.
– Ты поэтому такая кислая? – интересуется Митри, а потом улыбается. – Боишься, что она причинит нам вред?
– Это не смешно! – рявкаю я. А после поднимаюсь и отхожу, чтобы налить себе воды. Вода. Жмурюсь, опираюсь о столешницу, и очки Вартаса, которые я прицепила к вырезу джемпера, падают на стол.
– Может, хватит на меня рычать? – Митри складывает руки на груди, когда я поворачиваюсь. – Ты совсем невыносимая стала после того, что случилось у океана.
Поскольку я молчу, сестра продолжает:
– По-моему, тебе стоит разобраться со своими парнями.
– Что ты сказала?!
– Со своими парнями, – она пожимает плечами. – Один из них сегодня звонил мне, чтобы узнать, где ты, а второй чуть не открутил ему голову на берегу. Ладно. Так что не так с Роминой?
Она переводит тему раньше, чем я успеваю на ней сосредоточиться. Если бы я знала, что не так с Роминой.
– Мне это не нравится, – говорю я.
– Не нравится, что она наконец-то огребет за то, что пыталась тебя убить?
– Не нравится, что это происходит так. Въерхи не ставят друг друга под удар. Даже если предположить, что всплыли какие-то новые доказательства…
– А они всплыли, – сообщает Митри. – Подробностей я не знаю, но тот, кто едва не открутил голову Вартасу, нашел какое-то доказательство. Именно по поводу этого весь Ландорхорн стоит на ушах.
Во мне кончаются не только слова, но даже мысли.
– Все говорят только о том, что въерхи за правосудие… точнее, половина говорит о том, что въерхи за правосудие, а другая – что ей все равно ничего не будет.
– Подожди, – говорю я. – Ты сказала, доказательство нашел Лайтнер?
– А до этого я сказала – разберись со своими парнями, – ехидно напоминает сестра. – Видела бы ты сейчас свое лицо!
Я сегодня достаточно насмотрелась на свое лицо. В особенности – на глаза, чтобы понять, что с Лайтнером нам лучше никогда больше не видеться. То, что он в очередной раз мне помог, дела не меняет. Возможно, стоило бы с ним поговорить и сказать все как есть, но после этого будет только хуже. По крайней мере, для меня. Мне проще знать, что мы с ним так и останемся… я не могу подобрать этому слова. Врагами? Нет, это совершенно точно не то. Мы не враги, не бывшие, не друзья. Мы друг другу никто, наверное, это то самое определение, которое я искала. Пусть так оно и остается, потому что никто – гораздо проще, чем когда даешь себе и чувствам хоть какую-то маленькую лазейку. Возможность, которая будет тянуть, как океанская волна, с силой, которой противиться бесполезно.
– Льяри хочешь? – спрашиваю я.
– Не хочу, – отвечает Митри. – И в школу я тоже пойду. Не собираюсь сидеть дома только потому, что ты решила, что Ромина может мне что-то сделать. Пусть только сунется – я выдеру ей все волосы. И не надо меня пугать тем, что сама она не сунется!
 
Сестра поднимается раньше, чем я успеваю ответить, и убегает к себе. Хлопает дверь.
Нет, с меня определенно хватит. Поговорю сегодня с Дженной – либо перед погружением, либо после. Надо решать вопросы постепенно, иначе так и свихнуться недолго.