Блондинка в бегах
Он спросил об этом прямо, и я почему-то смутился. Наконец я решил выцыганить у него несколько сотен на ремонт.
- Ремонт обойдется в... - запинаясь, произнес я.
- Восстановление "Морской принцессы", мистер Декер, обойдется тысяч в десять, - перебивая меня, тихо произнес Хэл.
Я чуть язык не проглотил. Мой папаша лет тридцать назад не заплатил за неё и шестисот. И сколько бы она ни стоила сегодня, продать её не было никакой возможности. Яхты такого типа вышли из моды полвека назад.
Но этот мистер Декер оказался крутым парнем.
- Паркер! - пролаял он, и в палату тут же вбежал аккуратненький чистенький паренек с ручкой и блокнотом наготове. Его костюм был отглажен так, что глазам было больно.
- Слушаю, сэр! - произнес он.
- Я хочу купить у этих ребят яхту, которую разбил вчера, за десять тысяч долларов. Займись оформлением необходимых бумаг.
У Паркера работа в руках горела, и к полудню следующего дня мы уже подписали купчую и получили чек, выписанный на нас с Хэлом. Потом мы повели Паркера в ближайший бар обмыть сделку и после второй он оказался своим в доску. Он сообщил нам, что Декер - большая шишка и у него инвестиции в сталелитейную промышленность, строительство и самолетостроение. Он был настолько важной птицей, что во время войны занимал адмиральскую должность. Паркер служил у него одним из секретарей. На меня все это произвело сильное впечатление, но ещё большее впечатление на меня производил чек, который я украдкой разглядывал.
На следующее утро, пока Хэл показывал Паркеру местные достопримечательности, я отправился присмотреть новую яхту. Но Майами оказался раем для фраера и цены тут были сумасшедшие. Я предложил Хэлу поискать подходящую яхту в портах залива.
- Слушай, посмотри сам, - махнул рукой Хэл. - У нас тут с Уолли Паркером две бабенки на примете. Да и к тому же я не разбираюсь в яхтах!
Несколько дней я колесил по всему Югу, пока наконец в Мобиле не нашел подходящую лодчонку за семь тысяч, включая доставку на побережье. Когда же я телеграфировал Хэлу просьбу приехать посмотреть покупку, он в ответной телеграмме попросил меня срочно вернуться. Но меня это не слишком обеспокоило - ведь чек-то был в полном порядке.
Я сошел с автобуса в три минуты первого, а в пять минут первого Хэл меня огорошил.
- Мики, половина чека моя, я это заслужил. Ведь это я уговорил Декера отвалить нам такие деньжищи - сам бы ты согласился на тысчонку-другую...
- Но ведь ты будешь совладельцем классной яхты...
- Нет, Мик. Я бы тебя раньше поставил в известность, если бы знал, где тебя искать. Я намерен потратить свои пять "кусков" на колледж, я хочу чего-то добиться в жизни.
- Послушай, давай купим эту яхту, а ты все равно окончишь колледж по льготе для дембелей. Я стану заниматься яхтой на пару с каким-нибудь мальчонкой, а ты будешь помогать мне по уик-эндам и летом.
- Мик, я собираюсь поступать в университет "плющовой лиги" (1). Уолли пообещал мне помочь. С пятью "кусками" да с льготой для дембелей я сумею попасть в самый престижный вуз, завести нужные знакомства. А Джеймс - ну, мистер Декер - проявил ко мне интерес, когда узнал, что я служил во флоте.
Наверное, видок у меня был смурной, потому что Хэл добавил:
- Я понимаю: ты считаешь, что я тебя предал, но, Мик, ведь на этом чеке стоит и моя фамилия, а удача подваливает только раз в жизни...
- Заткнись! - Я пошел в ближайший банк, он поплелся за мной. Деньги мы получили через несколько дней. Хэл забрал свои пять тысяч, и с тех пор я его не видел вплоть до той встречи на Гаити.
Я стал подыскивать себе яхту подешевле, но все никак не мог найти стоящую. Всеми позабытая "Морская принцесса" печально сидела в гавани. Из воды торчала только верхняя часть кокпита. Когда береговая охрана пригрозила отбуксировать её в открытое море и затопить, я поставил её в сухой док. Потом я разыскал адрес Декера и написал ему пару раз, но он мне не ответил. Тогда я телеграфировал ему с предложением выкупить яхту обратно. В конце концов я поехал в Чикаго сам. Он не захотел со мной встречаться, но я взял Уолли Паркера за грудки и через час отправился восвояси. В кармане у меня лежало письмо, подтверждавшее, что я приобрел "Морскую принцессу" у мистер Декера за один доллар. Из оставшихся у меня 4200 долларов 3100 ушло на её капитальный ремонт, и только через полтора года я возобновил на ней свои рыболовецкие экскурсии.
Но к тому времени море уже кишмя кишело такими же чартерными яхтами и я едва мог заработать себе на чашку кофе с пирожком - при том, что "Морская принцесса" была куда лучше многих яхт. Хотя со стороны по-прежнему казалась старой развалюхой.
4.
В долгих сумерках небо казалось бледным молочным пятном с разбросанными по нему горстками тусклых звезд. Море волновалось, но в общем ночь не предвещала ничего плохого. Поймав по радио какую-то приятную мелодию, я раскурил сигару и, развалившись на койке, стал читать нью-йоркскую газетенку, купленную в Порт-о-Пренсе. Газета была всего-то трехдневной давности. Я ещё не успел даже дойти до странички спортивных новостей, как вдруг услышал плеск весел за бортом и хриплый голос:
- Вы тут, мистер?
Я вышел на палубу и увидел своего старого приятеля-рыбака. В руке он держал пинту дешевого рома и улыбался во весь рот. Я знаком пригласил его на борт. Он подплыл, стараясь на ткнуться в борт "Морской принцессы". Я не возражал против его компании. Мы расположились в кокпите, и он спросил, каким образом я подключил радио. Я сказал, что бортовой дизель на ходу заряжает батареи. Но я, верно, не очень понятно объяснял, потому что он не понял ни слова, хотя кивал и, точно соглашаясь, похлопывал себя по коленке. Я сменил тему, спросив, можно ли мне хлебнуть из его бутылки. Конечно! Зелье обожгло пищевод и устроило мартеновскую печь в желудке. А ведь я только и сделал что глоточек. Джин был похож на гуаро - грубый ром, который гонят из сахарного тростника по всей Центральной Америке. Но я понимал, что тут вынюхивает этот старикан, и не возражал.
Я спросил, не желает ли он отведать моего виски. Немного покочевряжившись для порядка, он ответил, что не прочь - мол, уж окажу вам такую любезность - и сунул свой бутылек в карман. Мы пропустили по три стопки канадского виски под крекеры и сыр. Старик обсудил мою яхту, а потом и преимущества виски перед ромом. Потом мы молча пили виски. Но островитяне обожают трепать языком, и скоро старик не выдержал и, указав на безоблачное небо, пообещал к утру дождь. Я стал ему возражать, сославшись на услышанный по радио прогноз погоды. Но он похлопал себя по коленкам и заявил, что его суставы дают прогноз погоды понадежнее, чем радио.
Он уплетал сыр и крекеры за обе щеки и я уже приготовился вскрыть очередную бутылку, как он предложил прейти на его ром. На сей раз ром не показался мне таким уж обжигающим. Я бросил в стакан немного льда, и старик последовал моему примеру - получилось неплохо. Потом мы вернулись к канадскому виски, и он стал рассказывать о своих рыбачьих подвигах времен юности.
Прикончив виски и ром, мы оба изрядно захмелели. Старик заверил меня, что несмотря на волны сумеет догрести до берега без проблем. Но за бухточкой штормило основательно. Я спустил на воду свой ялик и привязал к его тяжелой лодке. Пока он любовался тиковыми переборками ялика, я перекинул через борт подвесной мотор, умудрившись не разодрать себе при этом лицо, и приладил его к корме стариковой лодки.
Старик был в восторге, я посадил его за руль и мы сделали круг почета по бухточке, подняв веер брызг, а потом направились к берегу. Пока я стоял по колено в воде и прилаживал мотор к свопу ялику, старик шлепал вокруг меня и расспрашивал, сколько стоит мотор, да какой лучше покупать, да сколько бензина вмещает бак. Я отвечал ему с пьяной рассудительностью, точно он и впрямь собирался обзавестись мотором. Я помог ему вытащить лодку на берег, мы торжественно обменялись рукопожатием и он пообещал мне привести завтра утром манго и фруктов. Потом спросил, не найдется ли у меня для него старых штанов.