Блондинка в бегах
- Глаза закрой!
- Зачем это?
- Господи ты Боже мой, неужели тебе не известно, что мальчишкам нельзя смотреть на голых девочек! Я собираюсь принять ванну. А ты закрой глаза.
Зажмурившись, я спросил:
- Так где мама, малышка?
- Вот я тебя и поймал! - резко произнес под моим правым плечом высокий голос. Я так и подпрыгнул, а сердце ушло в пятки. Резко развернувшись, я увидел мальчишку лет семи с игрушечным автоматом в руке. Я слабо улыбнулся. Он был так похож на Хэла, что мне даже стало не по себе.
- Что, напугал, а? - спросил Хэл-младший.
- Да уж. А где...
- Пожалуйста, закрой глаза, я иду в ванную! - попросила девочка.
Я отвернулся от неё и воззрился на мальчишку, а тот выпустил в меня очередь искр.
- Ты не закрыл глаза! - укоризненно заверещала девочка.
Зажмурившись , я сказал:
- Слушай, кончай болтать и давай-ка отправляйся быстро в ванную! - и чуть приоткрыл глаза.
- Ты же не папа. Чего это я буду тебя слушаться? - возмутилась девочка.
- Шла бы ты в ванну, Бесси, а то сейчас мама вернется! - строго прикрикнул на неё мальчик.
- Да пошел ты, Франсуа! Мама же тебя предупреждала чтобы ты не целился из этого автомата в...
- Слушай, называй меня Фрэнком! - Мальчик шагнул к сестре и выпустил в неё очередь. Она завопила и бросилась в ванную. У меня голова гудела от этого бедлама. Мальчик вернулся и одарил меня панибратской ухмылкой - мол, знай наших.
- Девчонки такие зануды. Эх, вот бы мне такую же суровую физию, как у тебя. Ты мне принес гостинцев, Мики?
- Я вам обоим пришлю гостинцы - по почте. А откуда ты знаешь, как меня зовут?
- Да папка о тебе много рассказывал. У него есть твоя фотка, когда ты был боксером. Послушай, а разве можно по почте прислать большую вещь? Ну, там, велик или санки? У нас тут на днях снег шел, и я сказал...
На лестнице за дверью послышались торопливые шаги. Мы обернулись и тут в комнату вбежала маленькая женщина. Молодая, с серьезным, немного полным лицом, огромными лучистыми глазами и коротко стриженными каштановыми волосами. На ней были старенькие джинсы в потеках краски и синий свитер. Присмотревшись к ней, я заметил, что она довольно-таки крепенькая.
Выставив вперед маленькую ручку, она произнесла:
- А вы, должно быть, Мики. Я Колетт.
Я пожал руку, и она что-то пробормотала по-французски, кажется, что она уж и не надеялась меня увидеть, а потом добавила по-английски:
- Почему вы так задержались? Я думала, вы заблудились. Я даже спустилась вниз посмотреть, работает ли звонок. Не работает. Мне пришлось сказать об этом хозяину. А я уж подумала, что вам никто не открыл и вы ушли. - Все это она выпалила на одном дыхании.
- Хозяин дома - мистер Джонни. Он живет под нами на первом этаже, сообщил мальчик. - У него есть настоящий пистолет. Он сержант полиции.
Колетт по-французски сказала мальчику, что в разговор взрослых встревают только невоспитанные дети и что ему пора готовиться к ванной.
- Э, да можешь ты говорить по-американски, мам! - отрезал мальчуган и выбежал из комнаты.
- Очень рад познакомиться с вами, миссис... Колетт, - изрек я на своем гаитянском французском. Понимая, что долго мне тут ошиваться не стоит, я все же бы обрадован столь радушной встрече.
- Я буду звать вас Мики, потому что я про вас много слышала. Где-то у нас есть ваши с Хэлом фотографии. И всякий раз, когда по телевизору показывают этот ужасный бокс, Хэл вспоминает про вас. Вы прямо-таки его кумир!
- Вот это приятно слышать! - ответил я с идиотской улыбкой. Когда она перешла на английский, я оставил свой варварский французский. То, что я для Хэла кумир, было для меня новостью. - Мне бы не хотелось... Я очень спешу, так что...
Тут её глаза взгляд подметил мой рваный башмак и порванное пальто.
- Что с вами стряслось? - спросила она спокойно.
Именно это спокойствие и помогло мне её вычислить: Колетт была из тех хлопотливых сердобольных малышек, которые все умеют и все всегда успевают. И если встречаешься с такой хлопотуньей раз в месяц - или какой там график был у Хэла - это не так уж плохо.
- Легче сказать, что со мной не стряслось. С того момента, как я приехал сегодня утром в Нью-Йорк, я попал в целую серию передряг. Я, знаете ли, тот магнит, который притягивает к себе все несчастья. Но я не стану утруждать себя и вас рассказами об этих несчастьях, а не то вы сочтете меня отъявленным лгуном. Самое главное мое несчастье - то, то я потерял бумажник, где лежали все мои деньги. Вы можете одолжить мне хотя бы десять долларов? Через пару дней я верну их вам почтовым переводом.
- Конечно. Раздевайтесь. Отдохните. Я приготовлю вам поесть.
- Это просто замечательно. Но я ужасно тороплюсь. Мне надо немедленно позвонить. Так что если бы вы могли дать мне денег...
- Позвоните от нас, - и она махнула рукой на телефон.
- Нет, лучше не стоит.
- Ах вот оно что! - и в её глазах вспыхнул неподдельный интерес, точно я был загадкой, которую ей предстояло решить.
- Нет-нет, не подумайте, тут нет ничего предосудительного. Беда в том, что я и сам пока не понимаю, что происходит. Так что если вы одолжите мне денег, я снова буду на коне.
- Но вы же не можете уйти в таком виде. Посмотрите на свои ботинки. Похоже, вы носите обувь того же размера, что и Хэл. Ну хотя бы примерьте его ботинки!
Дверь в ванную отворилась и из-за неё выглянула девочка в розовом халатике.
- Иди смотри телевизор у себя в комнате и не мешай нам! - сказала Колетт. - И скажи то же самое Франсуа. Оставайтесь оба в комнате!
Девочка безмолвно кивнула и важно прошествовала в глубь квартиры.
- Пожалуйста, извините меня за этот беспорядок. Мои картины и дети отнимают столько времени - я даже не успеваю прибираться в доме!
- Так эти картины на стене - ваши?
- Ну да! Нравится?
- Очень!
- У нас такой хаос! Мы чиним кресла.
- Я и не знал, что у Хэла такие золотые руки! - пробормотал я, идя за ней в спальню.
- Э, он только мастер языком трепать! - засмеялась она. - Это я все делаю. Так много работы. А тут ещё сын и дочь. Скоро нам понадобится отдельная комната для девочки. А арендная плата за квартиры знаете какая! Но если мы переедем на новое место, может быть, у меня наконец появится своя студия. Садитесь на кровать и примерьте!
Спальня была обставлена современной мебелью с острыми углами, грозившими проткнуть мне бок. Я сел на низкий пуфик и распахнул плащ.
Наверное, у нас обоих на лицах возникло одинаковое выражение изумления. Она уставилась на мою окровавленную шею, а я на висящую над кроватью фотографию в рамочке: несколько юношей и девушек с автоматами в руках. Крепко сжимающая автомат девчушка с двумя косичками была никто иная, как Колетт.
Она выронила из рук башмаки Хэла, которые только что достала из стенного шкафа, и бросилась ко мне.
- Да вы ранены!
- Упал и ушиб голову, - ответил я, не отрывая взгляда от фотографии. Это что, боевое оружие?
- Вам надо... - Она осеклась и проследила направление моего взгляда. А, да, во время войны я была с "маки" - это подпольное движение сопротивления во Франции. Снимайте пальто и рубашку.
- Да не беспокойтесь. Это просто кровоподтек.
- Глупости! Я обработаю рану. Я кстати преподаю основы первой помощи в вечерней школе. Раздевайтесь!
Повинуясь ей, я стянул с себя одежду и остался в одних штанах.
- А вы такой же крепыш, как мой муж, - сказала она. - Погодите, я уведу мальчишку из ванной. Вы точно не хотите обратиться к врачу?
- Не хочу.
- Тогда подождите.
Она выбежала из спальни, а я встал и подошел к фотографии поближе. Да, ребята не позировали перед объективом ради понта, так что сомнений не было: ребятки держали в руках свое личное оружие.
Колетт позвала меня, я вышел и столкнулся с мальчиком в синем халате. Он спросил: