От кого хочет миллиардер (СИ)
— Импортный плебей! — бесится Артур, по пути к моему дому.
— И откуда он вообще взялся? — забыв о ссоре с Толгатовым, осторожно выясняю. Говорю мягко, чтобы не вызывать подозрений.
Похоже, Артур страшно зол, раз охотно подкупается на мое любопытство.
— Отец познакомился с ним, когда был на отдыхе у океана. Мансура Довлатовича вдохновила история жизни Байрамова, как Орхан за считаные годы, начиная строить дворец шейху, своим умом смог сколотить состояние почти как у отца за всю его жизнь.
— Бывает же?
— Пусть он за бугром имел успех, здесь возглавить лидирующие проекты я ему не позволю, — Толгатов притормаживает возле моего подъезда и слегка склонившись, рассматривает многоэтажку через лобовое стекло. — Благотворительное жилье для нищих, — вдруг рассуждает, — вот чем будет довольствоваться Байрамов. Это я гарантирую.
Растерявшись, чувствую, как в груди забилось сердце.
— О чем ты?
— Ту новостройку переселенцев, для которой ты назначена дизайнером, будет курировать Орхан. На большее он может не рассчитывать. — Артур тянется ко мне за поцелуем, — жду тебя завтра на помолвке в нормальном настроении, и только попробуй выкинуть очередной финт.
Увильнув от его ласк, как ошпаренная выхожу из авто и почти бегу в подъезд.
Глава 4
В фамильном особняке Толгатовых несколько суток шло приготовление к торжеству.
Мать Артура, Лейла, слишком зависимая от общественного мнения контролировала каждый шаг организаторов и разве что с лупой не проверяла качество белых орхидей охапками, которых украшали столы и фотозону. Устраивала прослушивание с пристрастием музыкантам, что будут играть для гостей.
Предложение выйти за Артура замуж я приняла давно. Сегодня официальная помолвка для журналистов. Еще пару месяцев назад я и подумать не могла, насколько гнилой окажется душа у моего жениха.
— Марика, не сутулься, — придирается Лейла, облаченная в безупречное шелковое платье цвета горького шоколада, и осматривает мое нежно-фисташковое, длиной до колен, слегка расклешенное книзу. — Держи себя достойно, ты больше не уличная девчонка. Совсем скоро станешь частью нашей семьи.
При этом Лейла мило улыбается, чтобы кто-нибудь из журналистов случайно не сфотографировал ее настоящую стервозную физиономию.
Стиснув незаметно зубы, выполняю приказ. Родители Толгатова не в курсе о нашей ссоре.
Согревая в ладонях бокал с минеральной водой, наблюдаю за гостями.
Алла в ярко-оранжевом костюме выделяется на фоне буржуазной толпы. Налегает на изысканный десерт из вымоченных в ямайском роме абрикосов, груш и айвы, щедро политый карамелью. В обычной жизни таких яств подруга позволить не может.
Нахожу взглядом маму, вроде бы худую неприметную женщину в простом сером платье, но для меня самую любимую. Что-то она совсем потерялась, замерев в углу, осунулась.
Срываюсь к ней, однако Лейла молниеносно хватает меня за руку.
— Ты должна быть здесь, — цедит, едва сдерживая раздражение.
— Подойду на секунду к маме и вернусь.
Она поджимает губы.
— Угораздило же нас связаться с невеждами, — убирает свои скользкие пальцы, будто щупальца земноводного.
Прошагав огромный зал, останавливаюсь возле мамы и замечаю, что ее глаза раскраснелись от накативших слез.
— Что с тобой? Почему не кушаешь, не пьешь? — искренне переживаю за родную.
— Плохо мне тут, дочка, — жалобно посматривает на меня. — Еще недавно окна в этом доме мыла, а теперь вроде гостья только нежеланная. Господа привыкли отдыхать в роскоши и не сидеть за одним столом с такими, как я.
— Мам, перестань, ну? — обняв, стараюсь подбодрить ее. — Мероприятие и в мою честь.
Она лишь тяжело вздыхает.
— Так волновалась, пока собиралась в особняк, что даже ногти забыла накрасить, — отстранившись, украдкой показывает руки, которые трясутся. — Вон, какие страшные, стыдно доставать.
А у меня сердце сжимается в комок. Перехватываю ее сухие, мозолистые ладони и целую, целую.
— Ах, мамочка, если бы не твои руки я не выросла, не получила образование, профессию…
— Марика! — грохочет за спиной командирский бас Мансура Довлатовича. — Где Артур? Пора давать интервью!
— Сейчас позову.
Вынужденно отлучившись от мамы, прикидываю, куда Толгатов мог запропаститься. Поднимаюсь по лестнице из белого мрамора. Скорее всего, Артур завис у себя в кабинете за ноутбуком. Работа — вторая страсть Толгатова после меня.
Шагая по тихому коридору, вдруг слышу странные шорохи, доносящиеся из комнаты, где хранится бытовой инвентарь. Должно быть слуги, но я все равно решаю заглянуть.
Распахнув дверь, я вспыхиваю, кажется, от пяток до кончиков волос на голове и закрываю ее обратно. Застываю в страшном ступоре. До меня не сразу доходит смысл увиденного, я помешала…помешала Артуру и Карине изменять мне прямо на помолвке!
Когда первостепенный шок спадает, я, сомневаясь в собственном зрении, снова открываю дверь. К этому моменту Толгатов застегивает ширинку, а секретарша торопливо поправляет узкое платье на бедрах.
— Артур! — вскрикиваю я.
— Не ори, — хрипло предупреждает он.
Между тем Карина, еле скрывая ехидную улыбку, замирает возле Толгатова, на что Артур хватает ее за шею и грубовато выпихивает из комнаты. Мне остается только шагнуть в сторонку и проводить семенящую каблуками по полу девицу взглядом.
— Ты…ты! — вновь оборачиваюсь к Толгатову и не найдя слов, со всей силы обжигаю его наглое лицо пощечиной.
— Зачем ты лезешь, куда тебя не просят, Марика? — рычит он. — Твое любопытство портит наши отношения, а капризы стали раздражать.
Меня всю колотит, глаза застилает настоящая ярость.
— Капризы? То есть иметь Карину прямо во время нашего торжества для тебя норма? А сколько раз у вас было, пока я не знала? Какой же ты урод!
Замахиваюсь еще, но Толгатов перехватывает мою руку.
— Достаточно. Карина тебе и в подметки не годится. Она всего лишь резервуар для слива, потому что мне хочется гораздо чаще, чем ты позволяешь мне. А сейчас умывайся и спускайся к гостям.
Когда Артур величественно уходит, прикасаюсь к своим горячим щекам. Пальцы становятся влажными и на них видны частички туши. Я расплакалась, даже не заметив. Артур и Карина унизили меня, так что я не представляю, как изображать счастье на этом торжестве лицемерия.
Постояв одна в коридоре, я не могу найти ни малейшего аргумента, чтобы заставить себя вернуться на первый этаж.
Иду в комнату Артура, где мы с ним ночуем, когда я остаюсь в особняке. Там забираю свою сумку.
Чтобы надеть пальто, мне нужно отправиться вниз в гардеробную, а это риск повстречаться с гостями и страшнее всего с женихом. Сегодня я на такие подвиги уже не способна.
Спускаюсь к черному выходу на улицу. Осенняя ночь прохладная, но я будто горю изнутри, оттого и не чувствую промозглого ветра. Обогнув дом, быстро шагаю к парадным воротам. Охранники, что стерегут покой великой семьи Толгатовых, меня выпускают без лишних вопросов. Здесь я всегда была в роли невесты, но никак не пленницы.
Обняв себя руками, иду по дороге, мне почему-то мерещится, что в любую минуту Артур может послать за мной погоню и насильно заставить его любить на празднике. Ускоряюсь, едва не бегу. В частной зоне, где живет Толгатов тихо, движения почти нет. Отойдя уже метров на триста, оглядываюсь, вроде пусто.
Неожиданно из-за поворота мне навстречу вылетает автомобиль так стремительно, что я теряюсь, застыв посреди дороги. Яркие фары машины слепят, в нос бьет запах горелой резины, оттого что водитель резко тормозит. Машина останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Успеваю только схватиться за капот.
Следом раздается звук хлопнувшей двери. Щурюсь, пытаясь разглядеть человека, вышедшего из салона, но у меня не получается. Да это, впрочем, и не нужно, ведь голос, который грохочет, словно раскат грома я вряд ли когда-нибудь уже забуду…