Книга драконов

Созвездия Дракон и Малая Медведица на астрономической карте, 1825 г. Library of Congress
 
 
Новое знаменье тут — страшней и ужаснее прежних —
 
Нашим явилось очам и сердца слепые смутило:
 
Лаокоон, что Нептуна жрецом был по жребию избран,
 
Пред алтарем приносил быка торжественно в жертву.
 
Вдруг по глади морской, изгибая кольцами тело,
 
Две огромных змеи (и рассказывать страшно об этом)
 
К нам с Тенедоса плывут и стремятся к берегу вместе:
 
Тела верхняя часть поднялась над зыбями, кровавый
 
Гребень торчит из воды, а хвост огромный влачится,
 
Влагу взрывая и весь извиваясь волнистым движеньем.
 
Стонет соленый простор; вот на берег выползли змеи,
 
Кровью полны и огнем глаза горящие гадов,
 
Лижет дрожащий язык свистящие страшные пасти.
 
Мы, без кровинки в лице, разбежались. Змеи же прямо
 
К Лаокоону ползут и двоих сыновей его, прежде
 
В страшных объятьях сдавив, оплетают тонкие члены,
 
Бедную плоть терзают, язвят, разрывают зубами;
 
К ним отец на помощь спешит, копьем потрясая, —
 
Гады хватают его и огромными кольцами вяжут,
 
Дважды вкруг тела ему и дважды вкруг горла обвившись
 
И над его головой возвышаясь чешуйчатой шеей.
 
Тщится он разорвать узлы живые руками,
 
Яд и черная кровь повязки жреца заливает,
 
Вопль, повергающий в дрожь, до звезд подъемлет несчастный, —
 
Так же ревет и неверный топор из загривка стремится
 
Вытрясти раненый бык, убегая от места закланья.
 
Оба дракона меж тем ускользают к высокому храму,
 
Быстро ползут напрямик к твердыне Тритонии грозной,
 
Чтобы под круглым щитом у ног богини укрыться [11].
 
 
Морской змей на иллюстрации Оксаны Керро
  
Дракон из реки Баграда
 
 
Древние римляне представляли негостеприимный и устрашающий ландшафт Северной Африки колыбелью гигантских рептилий. В ходе Первой Пунической войны с Карфагеном (256–241 гг. до н. э.) римские солдаты на себе испытали, как опасно воевать в диких местах Африки. Война началась с осады Карфагена армией под предводительством Марка Атилия Регула. Когда воины переходили вброд реку Баграда (сейчас это река Меджерда в Тунисе), на них напало порождение ночных кошмаров — змей невероятных размеров и мощи. Как истинный герой, Регул призвал своих солдат к битве с чудовищем и отразил его атаку, осыпав врага ливнем копий и камнями из катапульт. В эпической поэме о Пунических войнах [12] римлянин Силий Италик (28–102 гг. н. э.) захватывает внимание читателей волнующим описанием этой битвы от лица ее участника по имени Марус. И хотя в средневековой Европе поэма Силия Италика была мало известна, однако историки и натуралисты поздней Античности часто ссылались на дракона из реки Баграда и утверждали, что выжившие участники той битвы доставили останки змея в Рим, чтобы публика могла ужаснуться челюсти чудовища и его шкуре, длина которой, по слухам, превышала 36 метров.
  
Спустя столетия нападение водяного чудовища остается популярным сюжетом в массовой культуре. Amazing Stories (June 1926, vol. 1, no. 3) / Wikimedia Commons
Еще один знаменитый морской змей Античности — чудовище Кетос, от которого Персей спасает Андромеду. Неизвестный художник. Staatsgalerie (Штутгарт)
Пенные воды Баграды взрыли песчаные земли пустыни медлительным руслом; редкие в Ливии реки столь широко разольются в сезон по равнине и устремятся в подобную даль. В этих пустынных и диких краях с радостью лагерь разбили мы возле Баграды, пресные воды — редкость немалая в этой стране. Рядом тенистая роща стояла, не знавшая солнца и ветра, полная мрака подобно Эребу; воздух был полн испарений зловонных и шумных. В жуткой пещере, в глубокой норе потаенной, там, где лучи не находят пути среди мрака (мне и теперь вспоминать это место со страхом придется), чудище там поселилось, грозящее смертью живому, выродок гневной Земли, облик которого вряд ли увидеть кому доведется и в тысячу лет; змей был длиною чуть более сотни локтей и водился в роще авернианской вдоль берегов той проклятой реки. Он пожирал своим зевом огромным львов, приходивших к реке, чтоб напиться, брюхо у змея бурлило и полнилось ядом, он нападал на стада, что стремились в жару к водопою, и пожирал он беспомощных птиц, падавших с неба от вони, удушья и мрака. Пол устилали огрызки костей, непереваренных жертв нападений на стадо, в мраке пещеры отрыгнутых змеем. Если же змей погружался в бурлящие воды потока, чтоб остудить свое полное брюхо, то голова достигала противного брега, прежде чем тело погрузится полностью в воду.
Но я не ведал подобной угрозы, и вот устремился я в рощу с друзьями: был со мной Аквин с холмов апеннинских, Авенс из Умбрии с нами отправился также. Мы изучить устремились дремучую рощу, нет ли врагов там, в засаде укрытых. Но, не дойдя до деревьев, мы вдруг ощутили морозящий ужас, страхом сковавший нам руки и ноги. Все же мы двинулись в путь, сотворивши молитву нимфам и богу реки незнакомой, полные страха и трепета медленно шли мы к таинственной роще. Вдруг из пещеры на нас налетел ураган, как из ада, более резкий, чем ветер восточный в порыве; вихрь из пещеры подул, доносящий подземного Цербера лай. В ужасе мы обернулись друг к другу. Из-под земли раздавалось гуденье, и почва дрожала, рухнули стены пещеры, и мертвые словно восстали. Змей появился огромнее змеев титанов, тех, что вступили в войну с небесами, больше, чем гидра лернейская, с коей Геракл сражался, или же змей, стороживший Юноны златые деревья, — выше всех прочих поднялся он вдруг из раздавшейся тверди, и головою блестящей коснулся он неба, тут же забрызгав слюной ядовитою тучи, небо прекрасное он изуродовал пастью разверстой.
Кинулись мы убегать и пытались кричать с перехваченным ужасом горлом, нет нам спасенья, и змея шипенье наполнило рощу. Авенс, ослепший от страха, скрыться пытался в дупле многолетнего дуба: может, чудовище мимо пройдет, не заметив. Глупый поступок, однако судьбы не избегнешь. Вы не поверите — змей, обвивая тот дуб многолетний, с корнем его из земли вырывает. Вскрикнул несчастный, и я обернулся, видя, как змей поглотил его, чавкая пастью и дергая горлом. Бедный Аквин — он кинулся в реку, хочет уплыть от кошмара. Змей же его подхватил в середине потока, вынес на берег и тоже сожрал — что за ужасная гибель! Так я один убежал от смертельного змея. Мчась все быстрей от испуга и горя, я поспешил доложить обо всем генералу. Он застонал, сожалея об участи храбрых. Полный отваги и вечно готовый к сраженью и славе, он приказал нам готовиться к бою со змеем, конникам бравым, проверенным в битвах, велено было построиться в поле. Наш генерал впереди на летящем коне; следом, щитами укрывшись, воины тащат с собой катапульты и остроконечный таран, пробивающий башни.