Между сердцем и мечтой (СИ)

Когда я вернулась в спальню, ни сестрицы, ни матушки там уже не было. Спокойно одевшись и причесавшись, я отправила Тальму узнать, что поделывает моя родительница, и лишь после этого высунула нос из своих комнат. Баронесса Тенерис успела спуститься вниз, о чем мне доложила верная служанка, и к Амберли я входила уже не опасаясь получить разгневанную отповедь.
Амбер, бросив на меня короткий взгляд, обиженно упрекнула:
— Ты меня бросила.
— Это было тактическое отступление, — возразила я. — И тебе следовало поступить также. К тому же без меня тебя отчитывают меньше.
— Мне погрозили пальцем, — пытаясь скрыть улыбку, ответила сестрица, но не преуспела. — Ее милость велела спускаться в гостиную.
— Выходит, там есть на что посмотреть, — заметила я. — Ты же вломилась ко мне и разбудила, страдая из-за несуразных опасений. А между тем мне завтра возвращаться во дворец, и там я спать так сладко уже не буду.
Амберли фыркнула, затем поднялась со стула, на котором сидела, пока горничная делала ей прическу, и мы направились в гостиную. И если сестрица была в волнении, что вполне понятно, то я испытывала простое любопытство. Неугомонная сестрица вцепилась мне в руку, вновь потребовав не оставлять ее одну ни на минуту. Пожалев, что под рукой больше нет подушки, чтобы вразумить ее милость, я заверила, что она еще сама будет просить меня оставить ее наедине с посланиями, но, вырвав у меня клятву, этого уже не добьется.
— Тебе бы всё подшучивать надо мной, — надулась Амбер, — а меж тем я будто в огне. Это же так невероятно!
— Что именно? — с улыбкой спросила я. — То, что твоей красоте воздают должное?
— Во-первых, я еще не знаю, воздают ли, — возразила сестрица. — А во-вторых, для меня всё это впервые. Вспомни, как сама мчалась в гостиную.
Я мчалась, ожидая одно-единственное послание, которого так тогда и не получила, а в остальном меня терзало не волнение, а вот такое же любопытство. Правда, было оно более оживленным, чем сейчас, когда я сопровождала Амберли, но особого трепета не испытывала. И разница в наших чувствах была совершенно понятна. Баронесса Мадести ожидала ухаживаний и предложения руки, а я возможности сойтись с королем. И если бы не дядюшка с его неверной трактовкой моих устремлений, то уж и не знаю, удалось ли бы мне это когда-нибудь… Если бы только вышла замуж на сановника и так смогла сблизиться с государем, но тогда мне бы ужасно мешал супруг, который уж точно не поддерживал бы моих взглядов. Их и сейчас никто не поддерживал, кроме меня и, пожалуй, магистра Элькоса, для которого женщина на службе Отечеству была привычна… если, конечно, она — маг. Но не будем о печальном…
Итак, мы с сестрицей явились в гостиную, заставленную цветами. Матушка уже была здесь, и она стояла, задрав подбородок, так демонстрируя свою обиду. Пожав руку Амбер, я отпустила ее и устремилась к родительнице. Обняла ее за талию и, уложив голову на плечо, умиротворенно вздохнула:
— Как же хорошо, милая моя матушка, — сказала я. — Наша Амберли произвела впечатление на гостей, это так восхитительно.
— Не могу с этим не согласиться, — чуть ворчливо ответила старшая баронесса Тенерис. — Отойдите, Шанни, я всё еще сержусь на вас.
— За что? — изумилась я.
— Вы закрыли дверь перед моим носом! — воскликнула родительница. — Это совершеннейшее неуважение…
— Как жаль, — я отошла от нее и опустила голову. — А я так старалась угодить вам. Вы ведь не любите ждать, матушка, и я старалась не заставлять вас делать этого. Простите, что пыталась быть расторопной. — После вернулась к опешившей от моей наглости баронессе, вновь обняла ее и уместила голову на плече: — Мне искренне жаль, что расстроила вас. Очень жаль, — и я протяжно вздохнула и призналась: — Я люблю вас, дорогая моя.
— Шанни! — всплеснула одной рукой родительница. — Ну как же так можно? Только я намереваюсь не разговаривать с вами, и вот мое сердце уже трепещет от ваших слов, и у меня нет сил на вас сердиться и дальше.
Распрямившись, я заглянула ей в глаза, улыбнулась и поцеловала в щеку:
 
— Ох, прекратите заигрывать со мной, — сказала она и отвернулась, но улыбку я успела заметить. — И хватит уже разговаривать, пора рассмотреть подношения. — Матушка обернулась к Амбер: — Ну, что же вы стоите, дитя мое, идите скорей и полюбуйтесь на результаты вашего триумфа.
— Отчего те цветы стоят в стороне? — спросила сестрица, прижав к груди подрагивающие от волнения руки.
— Те, что стоят в стороне, прислали Шанриз, — ответила баронесса Тенерис, и я, удивленно хмыкнув, направилась к подношениям, адресованным мне.
— Шанни! — возмутилась Амберли. — Ты же обещала!
— Я же рядом, — обернулась я к ней.
— Но не подле меня, — насупилась трусиха.
Закатив глаза, я вернулась к сестрице, взяла ее за руку и повела к первой корзине цветов. После сама выудила оттуда конверт с посланием и посмотрела на Амбер:
— Мне и прочитать? — насмешливо спросила я.
— Да, — кивнула она, но после отрицательно мотнула головой и забрала у меня конвертик. — Я сама.
— И пока ты воюешь с безобидной бумагой, я загляну в то, что прислали мне, — сказала я, однако поспешила заверить: — Я скоро буду вновь рядом и уже не отойду, обещаю.
— Хорошо, — кивнула Амбер. После судорожно вздохнула, поджала губы и решительно надорвала конверт.
Перехватив взгляд матушки, я улыбнулась ей и уже не останавливалась. Для меня цветов было совсем немного, но это меня нисколько не оскорбило, потому что иначе я чувствовала бы себя виноватой. Вчерашний день принадлежал Амберли, и утро это тоже было посвящено ей. Что до меня, то кто-то из гостей имел виды и на меня. Одно дело родственник при Дворе, другое дело стать мужем фрейлины, особенно когда та является любимицей тетушки государя, как вчера заверял всех болтун и весельчак — граф Дренг. И пусть мы оба знали, что в его словах правды лишь на пригоршню, но веса это мне несомненно добавило.
Выудив первое послание, я прочитала витиеватое восхваление моей красоты и изъявление надежды на скорую встречу. Это послание я откинула на кресло, стоявшее рядом. Следом полетело еще одно такое же, к нему присоединилось третье, а вот при виде четвертого на моих губах расцвела широкая улыбка. Я узнала оттиск печати моего доброго друга. Добыв из конверта послание, я развернула его и прочла:
«Безумно скучаю без вас, моя дорогая подруга. Вечера ее светлости стали совсем унылы, на них не хватает вас и вашего задорного смеха. Считаю часы до вашего возвращения и льщу себе надеждой на то, что и вы успели истосковаться без своего наперсника и преданного вам друга.
P.S. Передавайте вашей родственнице мои поздравления и наилучшие пожелания. Дренг сказал, что баронесса Мадести-Доло чрезвычайно мила и приятна.
Искренне ваш, Фьер Гард».
— Ох, Фьер, — умилилась я.
— Что вызвало вашу улыбку, Шанни? — спросила матушка, подойдя ко мне. — Кто тот счастливец, чье послание вы не выбросили так равнодушно, как предыдущие?
— Это барон Гард, матушка, — ответила я. — Он милейший человек, и если бы барон не был уже женат, то я не желала бы для нашей Амбер лучшей партии.
Не говоря ни слова, родительница выдернула из моей руки записку, пробежала ее глазами и фыркнула:
— Какое бесстыдство, — сухо сказала она. — При живой супруге да такая вольность в общение с благовоспитанной девицей. Нет уж, вот таких женихов нам и вовсе не надо.
Вернув себе послание барона, я аккуратно сложила его и сунула в карман, спрятанный среди складок платья.
 
— Не стоит оскорблять человека, которого вы совершенно не знаете, — не менее сухо ответила я. — Его милость ни разу не показал в отношении меня вольности или неуважения. Напротив, он доказал, что является достойным и благородным человеком. — И чтобы не ругаться незадолго до моего отъезда, я улыбнулась ее милости и взяла за руки: — Матушка, уверяю вас, если бы вы узнали барона так же хорошо, как я, то непременно поддались бы его обаянию и веселому нраву.