Адептка его драконьей светлости (СИ)

Стало так одиноко и страшно.
— Юрген! Мама! — в отчаянии крикнула я, но в ответ услышала лишь эхо, которое откровенно надо мной издевалось, повторяя обрывки слов.
И вдруг…
— Как ты посмела съесть мой стэйк, Лесиль Онери?! — прямо на меня шел ректор.
О–о–о… Он был неимоверно зол и сказочно прекрасен. Конечно, в ипостаси дракона лорд Арно впечатлил меня немного больше, но и мужчиной он был весьма привлекательным. Ох, если бы не обязательства моей семьи перед кланом Ноа, я бы…
— Ну же, смелее, Лесиль, — ехидно подбодрил меня ректор, нагло прочитавший мои мысли. — Если бы не Ноа, то что? Ты бы…
В первую секунду я растерялась, а потом смело шагнула вперед. Всегда мечтала узнать насколько это противно, когда чьи–то чужие губы касаются твоего рта.
— Поцелуйте меня! — нет, не попросила, а потребовала я.
— Не боишься, девчонка? — продолжал будить во мне сомнения черный дракон. — Поцеловав тебя, я украду душу!..
— Тем меньше достанется вредному старикашке Ноа. Целуйте же, не портите мне сон! — заявила я. — По вашей милости он скоро закончится, потому что вставать на отработку ни свет ни заря, а я еще и готовить умею так себе. Вернее, готовить–то я, в принципе, умею, а вот умеют ли это есть все остальные — большой–большой вопрос…
Наверное, я могла бы еще долго рассуждать о своих кулинарных талантах, но в этот момент меня поцеловали. И это было… Это было нисколечко не противно. Прикосновения губ дарили забытое ощущение полета, словно раскачиваешься на качелях сильно–сильно, и где–то внизу живота сладко ёкает от дикой смеси восторга, страха и собственной безбашенности.
Ректор чуть отстранился и прошептал:
— Лесси, Лесь… Вставать пора! Ты разбудить просила! — вот только голос принадлежал не ему, а Ларрин.
— Встаю… — шепнула я, крепче обняв подушку.
— С тобой все в порядке? Ничего не болит? Может, не в столовую тебе, а к целителям надо? — обеспокоенно спросила огневичка.
— С чего ты так решила? — я села, а остатки сна мгновенно улетучились.
— Ты так стонала… — Ларрин покачала головой.
Хорошо, что в комнатушке было еще темно, и новая подруга не заметила румянца смущения, вмиг сделавшего мои уши и щеки пунцовыми. Но я-то чувствовала, насколько сильно они горели.
— Со мной все хорошо. Спасибо, что разбудила, — кивнула ей, вставляя ноги в опостылевшие неудобные ботинки. Здесь, наверное, и умываются холодной водой. Бр–р–р…
О сне я вспомнила лишь тогда, когда, ежась от утренней прохлады, уже топала по пустынным коридорам академии в сторону кухни. Приснится же такая глупость! Поцелуй ректора! Надо же! Ну и бред!
***
— Опаздываешь, мисс лежебока, — подмигнул мне какой–то вихрастый парень в поварском колпаке. — Мастер Авер Драгт терпеть этого не может. Ну, иди быстрей, на, и миску возьми. Скажу, что ты за луком выходила.
— Спасибо, — растерялась я и стала завязывать фартук, который мне всунули прямо в руки. — Я Лесси.
— Мартин я, подмастерье, — улыбнулся новый знакомый, щедро показав щербинку между крупными передними зубами. — Идет! Сделай вид, что работаешь!
Сам он склонился над разделочной доской, на которой аккуратными пластами тонкой струной отрезал сыр от огромной головки.
— Эй, Мартин! А что мне делать–то? — шепотом уточнила я.
Никогда не думала, что подобные знания могут пригодиться дочери графа, хотя пока была жива бабушка, она пыталась научить меня домоводству. Я даже записала несколько рецептов домашнего мыла, джема и яблочного пирога. Но в тонкости подготовительного процесса меня не посвящали. Наоборот, стоило мне появиться на кухне, как под разными предлогами пытались выпроводить, всучив что–нибудь вкусненькое.
— Лук чисть! — шикнул парень.
Чистить? А как? Он вроде и не грязный совсем, рыженький такой… Хотя в салате он белый. Значит, верхнюю кожицу нужно снять!
И я принялась за дело, пытаясь отделить темные от белых сочных лепестков.
— Кто у нас тут сегодня из бездельников? Кончились? Всех пристроил? — знакомый бас повара раздался совсем рядом. — А нет, одна еще осталась. Твое имя!
 
— Лесси Ри.
Главный повар рокотал, как шторм, бьющий волны о каменный утес. Я даже немного испугалась.
— А–а–а, та самая повариха. Ну-да на тебя отдельное распоряжение поступило, — еще больше меня расстроил мастер Драгт.
— А может я это…
— Чего это? — он нахмурился, а я вздрогнула.
— Э–э–э… — промямлила в ответ. — Ну, как все. Отработаю.
— Не, — покачал головой повар. — Его Светлость велел тебя к готовке приобщить, стало быть и готовь.
Ну, что ж. Как говорится: «Казнить, нельзя помиловать». И никак иначе.
— Что хоть готовить–то? — буркнула я. Хотя, какая в сущности разница? Я одинаково готовлю как вареное яйцо, так и кабана, начиненного яблоками и перепелками.
— Магистр говорил, что супы у тебя отменные. Трюфелей для адептов не дам — обойдутся, а грибы вон чулане бери. Мартин, впиши в обеденное меню грибную похлебку! — крикнул повар.
— Принято! — откликнулся парнишка и что–то нацарапал мелом на деревянной доске.
— А ты, девица, не стой, приступай. Грибы не молодой каплун, они варятся долго, — пробасил мастер Драгт. — Работай здесь. Стало быть, на малой кухне, а я уж там, где привык. Кричи, если что не найдешь, или вон у Мартина спроси. А ты смотри! Помогать ей не велено самим, понял?
— Как не понять, понял, мастер, — тут же откликнулся парень и поправил колпак.
— Ну–ну! За работу. Перед обедом зайду проверю!
И он повернулся и даже почти ушел. Ура! Мы будем одни! А Мартин с виду неплохой, поможет! Я, все еще не веря в свое счастье, выдохнула и почесала веко. Глаз защипало так, словно в него разом впился миллион иголок. Слезы катились градом, а боль все усиливалась.
Сначала я, как рыба, открывала рот в немом крике. Но сок от лука оказался тем еще орудием пытки, и я не выдержала, запрыгала по всей кухне и истошно заорала.
— Что? Где? — пробасил рядом повар. — Пожар? Горим? Вродь дыму нету…
— Мышь? Обожглась? Порезалась? — пытался угадать Мартин.
Они оба носились за мной, а я даже не могла остановиться, чтобы поведать им свою позорную тайну. Но Драгта не зря назначили главным повором.
— А ну стоять! — рыкнул он.
Нет, глаз все также пекло и дергало, но я остановилась, боясь даже пошевелиться.
— Это ты из–за лука мне столько посуды перебила, глупая гусыня?! — да, причину моей истерики повар просек на раз, а потом зачерпнул ковш воды из кадушки и плеснул мне в лицо.
Стало мокро, но боль постепенно уходила.
— Приберешь здесь все и сваришь не малый котел, а большой! И чтоб похлебка была такая, что пальчики оближешь!
И ворча что–то похожее на «овца безмозглая» и «курица безголовая», Драгт все же ушел в большой зал, где готовили основные блюда. А мы с Мартином остались. Поваренок смотрел на меня с немым укором и помогать советом и делом не спешил.
Убирала я примерно так же, как готовила, но процесс все же видела чаще, поэтому с уборкой и выносом мусора справилась хоть и не быстро, но сносно. А дальше… Дальше я отправилась в чулан за грибами.
Грибы я видела разные, причем, в разных местах: в супе, подливе, запеканке, энциклопедии, на картинках в книгах и однажды в детстве в парке. В моем понимании, найти нужно было нечто мясистое, имеющее шляпку и ножку, но ничего похожего в кладовой не обнаружилось. Зато там обнаружилась крыса. Серая, жирная, с противными красными глазками, усиками и розовым лысым хвостом.
Второго погрома мне бы не простили. Закусив губу, в немом ужасе я пятилась, отступая назад в кухню. Меня трясло, а от страха снова защипало глаза. На этот раз из–за навернувшихся слез.
— Опять лук? — спросил, увидев меня, Мартин.
Я показала пустые руки и помотала головой.
— А грибы где?
— Их там нет! — и с моей точки зрения, это была истинная правда.
— Как нет? — поваренок нахмурился, потеснил меня и, не заходя в кладовую, а всего лишь протянув руку, достал связку чего–то черного и сморщенного. — Вот же они.