Ты меня предал (СИ)

— Отец взял с Асада слово, что всё будет прилично, а меня обязал пойти с ним. Мне досталось за платье, — глаза грустные, а нежные губы улыбаются, — и чтобы его сохранить, пришлось согласиться.
— Ублюдок не сдержал слово? — рука сама дёргается к поясу, где обычно в кобуре лежит ствол.
— Он повёз меня в клуб, представляешь? А там пьяные все. И он так смотрел на меня… Я сбежала, — кусает губы.
Молчу. Мне так приятно держать её в своих руках, но мысли привычно не дают окунуться в удовольствие. Ира своим побегом немного ломает мои планы. За неё предъявят, если узнают, а у меня никаких прав на девочку, кроме чувств и хотелок. Заключим брак, будут совсем другие разговоры.
Да, я всё ещё пытаюсь избежать открытого конфликта с диаспорой! Алихан обязательно обратится за поддержкой. А выше него есть люди, с которыми я очень сильно не хочу ссориться. Нынешние отношения гораздо эффективнее. Но я чужой, понятно, что при таком раскладе эти люди встанут не на мою сторону. А вот после свадьбы… да хер они мне что предъявят! Она возьмёт мою фамилию и войдёт в мою семью. Алихан перестанет иметь к ней отношение, и конфликт погаснет на стадии разговора и новых взаимовыгодных договорённостей. Не с отцом Иры, конечно. Его проще пристрелить. Да Рустам на меня обидится.
— Паша? — её прохладные пальчики касаются моей щеки. — Мне не надо было приезжать? — в голосе нерв.
Потом… все планы и решения потом. Выдох.
— Ерунды не говори, — прижимаюсь к мягким губам. Целую. Так вкусно и жарко. Соскучился очень. — Домой поедем сейчас, — еле оторвавшись от неё, веду костяшками пальцев по розовой щеке.
— Домой?
— Да, ко мне. Не здесь же сидеть. Покормить тебя надо, спать где-то уложить. Утром решим, что делать дальше.
Опасная такая затея, вести её домой. И туго натянутая ширинка тому отличное подтверждение. Незаметно для Иры поправляю стояк, чтобы не мешал ходить и сидеть.
На пару минут за комп. Закрываю вкладки и папки, обновляю на них пароли и выключаю систему. Ствол в кобуру, сверху куртку, личные вещи по карманам. Обнимаю Иру и вывожу из кабинета.
— А чем ты здесь занимаешься? — спрашивает она, разглядывая коридор, пока я запираю дверь.
— Выстраиваю максимально эффективные схемы охраны бизнеса одного хорошего человека, — выдаю ей официальную версию.
Спускаемся на первый этаж. Дежурный охранник делает вид, что не смотрит на нашу пару. Я его косой взгляд затылком чувствую. Оглядываюсь, он тут же отскакивает от окна.
Веду Иру на парковку для сотрудников. Здесь к ночи остаётся только моя тачка. Всегда на одном и том же месте. Помогаю ей устроиться и сажусь за руль.
По дороге заезжаем за готовой едой. У меня там пельмени, сосиски, сыр какой-то в холодильнике. Точно не то, чем стоит кормить свою невесту.
Кольцо в кармане чувствуется всё сильнее, а мозг бессовестно подкидывает мне всякое, чего делать с ведьмочкой пока нельзя. Наверное…
Два дня, Ворон! Два дня ещё потерпеть!
Но я опять как мальчишка. Влюблённый, голодный. Расслабляюсь и тискаю Иру в лифте, пока мы поднимаемся на этаж.
Она смущённая и безумно красивая. Прижимаю её к стене в прихожей и достаю из кармана обручалку.
— Я не романтик, Ир, поэтому… — беру руку за тонкое запястье, расправляю пальчики и надеваю драгоценный обруч на безымянный.
— Я так люблю тебя, — она очень открыто смотрит мне в глаза.
Так опасно, так уязвимо. Нельзя вытворять такое со взрослыми мальчиками! У нас мозг начинает утекать в трусы. И я жмусь к ней возбуждённым пахом с тихим, хриплым стоном целуя любимые губы.
Чувства к женщине — это определённо какая-то наркота. Причём она накачивает меня дозой. Вызывает привыкание. Хочется больше и только с ней.
Я сейчас буду сволочью и перечеркну на хер всё, о чём думал в кабинете. Там я ещё мог тормознуть, там я ещё соображал.
Непозволительно с моей профессией терять рассудок. Но Ира уже разрушила мою схему своим побегом. Хорошая моя, непослушная.
Пальцы сами гуляют по худенькой спине, пересчитывая рёбра, впиваясь в кожу через ткань платья. Она продолжает смотреть на меня. И я опять целую, чтобы не смотрела. Не надо…
 
— Почему ты меня не останавливаешь? — касаюсь губами шеи. Вздрагивает.
Блядь, её никто, совсем никто не касался! Тормози это, Ворон!
Не могу…
И маленькая ведьмочка вместо ответа обвивает мою шею руками, сама доверчиво прижимается к губам.
Противозаконно! Все тормоза мне срывает!
— Ира, — голос уже ни хуя не слушается, — я от тебя не откажусь, даже если сейчас всё случится. По-взрослому, — добавляю и сам ржу над собой. — Люблю, — выдаю ей.
Так странно звучит это слово из моих уст. Я его никогда никому не говорил до неё.
— Я тебе верю.
Ой, какие слова. Пишутся на подкорку.
«Я. Тебе. Верю»
— Спасибо…
Поднимаю её на руки и несу в спальню, на кровать, где давно не было женщины. Да и я там не такой частый гость.
Снимаю с себя верх через голову. Она разглядывает со смущённым любопытством. Нависаю сверху, зацеловываю лицо и, скользя ладонью по ноге, собираю вверх длинное платье.
— Я это сниму с тебя, ладно?
Кивает и помогает мне избавиться от лишних тряпочек. На ней простое бельё, плотные колготки с высокой талией и мурашки. Они пытаются спрятать от меня свою хозяйку. Провожу по ним пальцем, разбегаются. Ира очень часто дышит. Её грудь пульсирует от колотящегося в панике сердца.
«Ворон, когда у тебя были девственницы?» — агонизирует мозг. — «Ты ещё помнишь, что с ними делать-то надо, а?!»
Оставляю лёгкие поцелуи на ключицах, веду языком по ложбинке груди. Даю Ире время привыкнуть ко мне такому, большому и почти голому. Она не сразу, но обнимает, изучает, гладит.
Мои поцелуи становятся ниже и откровеннее. Языком вывожу узор на её плоском подрагивающем животике, оставляя на коже влажный след. Дую на это местечко. Ира вся подбирается, поджимает ножки и закрывает глаза, но тут же открывает их снова, как только я начинаю тянуть вниз с неё колготки.
В болотных глазах испуг. Замираю.
— Там уродливые шрамы, — едва слышно признаётся она.
Мягко убираю в сторону её руку, пытающуюся остановить мою, продолжаю тянуть чёрную ткань и прижимаюсь губами прямо к рубцам.
— Паша, — хнычет ведьмочка.
— Всё хорошо. Ты самая красивая. Смотри мне в глаза, там ты увидишь себя моими.
До конца стягиваю колготки. Встаю на колени в ногах, беру в ладони маленькую холодную ступню. Разминаю, целую пальчики. Ставлю на кровать и чуть развожу колени. Трусики смяты между губок, и это так красиво.
Сглотнув, дёргаю ремень на своих брюках. Расстёгиваю ширинку, шипя от вспышки удовольствия при соприкосновении пальцев с возбуждённой головкой.
Снимаю штаны, боксеры. Ира смотрит исключительно мне в глаза, пока я избавляю её от белья. Прикрывает грудь, скрестив руки и обняв себя за плечи. А ножки сдвинуть у неё не получается.
— Хочешь дотронуться?
— А можно?
— Тебе можно всё.
Она протягивает руку и несмело проводит подушечками пальцев по стволу с набухшими венами. Сердце толкает кровь в пах. Член дёргается прямо под тонкими пальчиками ведьмочки.
— Ира, твою мать! — скриплю зубами. Мы сейчас спалим на хрен эту кровать!
— Не нравится? — убирает руку.
— Сжалься, жестокая девочка. Как это может не нравится?
Накрываю её ладонь своей и крепко сжимаю, вынуждая обхватить ствол в кольцо. В глазах искрит, из груди вырывается сдавленный стон.
Охуеть, как остро и ярко!
Несколько рывков нашими ладонями, и я убираю с себя её руку.
Склоняюсь, покрываю поцелуями шрамы. Двигаюсь по внутренней стороне бедра всё выше и выше. Развожу её красивые ножки шире, провожу языком по нежной коже с тонкой дорожкой тёмных волос на лобке. Это немного успокаивает мою совесть, и я начинаю откровенно наглеть…
  
Глава 20 
 
Ирина