Оборотная сторона правды (СИ)

— Никаких больше допросов на сегодня, — пробормотал усач. — Приказ Эллиота.
— Ты выживешь, Чак, — приободрил его лигоплющовец.
Чак, подумала я. Ясненько. Мысленно сделала себе заметку прогуглить их имена. Нэнси взяла меня за руку и потащила в холл.
— Мы очистили тебе местечко, — она отмахнулась от двух отчаянных сотрудников, страждущих задать ей вопрос. — Выделим тебе помощника.
— Я Либби! — Из ниоткуда возникла девушка и приноровилась к нашему шагу. — Сокращенно от Либерти!
Сокращенно от Либерти в свои двадцать одевалась на пятьдесят. У нее были розовые щеки и длинные каштановые волосы, собранные в пучок. Я подавила желание обнять ее за то, что она не Тим.
Нэнси открыла дверь в маленький кабинет, из окна которого виднелась стоянка. На столе лежала стопка подшивок, к которым Либби добавила свою.
— Для твоих занятий, — сказала Нэнси. — Здесь наши одобряли тезисы вместе с позицией штаба. Если у тебя иное мнение на сей счет… будь добра держать его при себе! — Она рассмеялась, я тоже, но прежде чем я успела вставить «Постойте, вы это серьезно?» она уже шмыгнула за дверь, призывая эту свою Либби ответить на любой вопрос.
Севшая было Либби подскочила. Я улыбнулась и осторожно открыла верхнюю подшивку, помеченную закладками на основных политических вопросах: экономика, внешняя политика, окружающая среда и социальные вопросы.
Пролистав до конца, я прищурилась от удивления.
— Он против абортов? — Непопулярно среди республиканцев.
— Мы не распространяемся об этом. Только если нас загоняют в угол. — Она указала на утвержденную тему.
Я зачитала вслух. Сенатор Купер верит, что священна любая жизнь, в том числе и женщины.
— Отлично! — прощебетала Либби без малейшего намека на иронию.
Последняя подшивка гласила: Иммиграция. На секунду я заколебалась, а потом перевернула страницу. Вверху был напечатанный жирным шрифтом заголовок: «ЖЕСТКИЙ КУРС ПО ИММИГРАЦИИ — никаких отклонений».
Рядом со мной захлопнулась подшивка. Я даже подпрыгнула.
Либби улыбнулась.
— Эта книга вобрала в себя все наши заявления по миграционной политике. С ней мы выиграли на номинации!
Я уставилась на подшивку, мои кишки скрутил страх из-за перспективы обнаружить, что подразумевалось под «жестким курсом». Мой палец прошелся по слову «Иммиграция» и внезапно я очутилась в школе в окружении знакомых лиц. Я стояла на выгоревшем от солнца дворе, дразнила старшего брата Пенни Диаз и обнимала ее сестренку…
— Взгляну на это позже, — я отодвинула подшивку и уложила поверх нее еще несколько. Либби уставилась на меня с завуалированным беспокойством. За день я видела его на лицах многих, включая сенатора.
Я выдавила улыбку.
— У меня вопрос.
Либби выпрямилась.
— Кто есть кто здесь? Я до сих пор знакома только с Нэнси, Луисом, Эллиотом…
Либби с облегчением пустилась в головокружительное повествование, начиная с мистера лигоплющевого. Звали его Кэлвин Монтгомери. Он директор по коммуникациям темной лошадки («отличный шанс») либертианского кандидата на внутрипартийных выборах.
Единственное, что я слышала о либертианцах, была дядина шутка во время просмотра новостей: «Республиканцы это те, кто курят травку». Но судя по прекрасно отутюженной рубашке Кэла, он не подпадает под это определение.
— Нэнси рекрутировала Кэла после того как его кандидат выбыл. Он пишет нам речи. Очень талантливый, — ее глаза мечтательно заволокло.
— Даже слишком.
— Кейт! — захихикала Либби и шлепнула меня по руке.
В обед краснеющая Либби усадила нас рядом с ним и совершенно прекратила болтать, предоставив мне заполнять неловкое молчание.
— Так… ты либертианец? — попыталась я это сделать, перегнувшись через Кэла взять с тарелки сэндвич с индейкой.
— Ты читала «Источник»?2 — озарившись пылом, он схватил мое плечо. — Я одолжу тебе свой экземпляр.
Либби обрела голос только когда Кэл перегнулся через перила.
— Я могу чем-нибудь помочь?
Примерно пятидесятый раз я собиралась было покорно ответить «нет», но заметив в ее глазах отчаяние, кое-что задумала.
 
— Думаешь, мы можем забрать мою одежду из дядиного дома? Я собиралась только на выходные…
— Ой. — Либби поникла. — Надо посоветоваться с Нэнси и Эллиотом. Думаю… они подберут тебе одежду.
Подберут одежду? Новую что ли?
— Не уверена, что в плане обуви наши с Эллиотом вкусы совпадут.
— Ой. — Шутка до Либби не дошла. Она их не понимала вообще. — Так они наймут несколько консультантов.
— Модных консультантов? — У меня отвисла челюсть.
— Политических стилистов, — поправилась она, будто это совершенно нормальная профессия. — Они работали с Кароли МакРеди на предвыборном голосовании, — добавила она приглушенным от трепета голосом.
— О. Круто. — Без понятия, кто это.
В то время как я набивала рот последним кусочком бутерброда с индейкой, то заметила Нэнси, кивающую на комнату и невероятно загорелую троицу, уставившуюся на меня с неприкрытым разочарованием.
— Вот и они, — театрально шепнула Либби.
Чудненько.
Полчаса спустя меня позвали в конференц-зал, достаточно надолго для троицы, молча измерившей меня рулеткой тут и там, а дюжина стратегов сочли за лучшее благородно отвести от этого зрелища глаза. Не думаю, что есть еще что-то более смущающее, чем пометки предвыборного штаба насчет моего среднего балла и размера бюстгальтера.
Очутившись в своей коморке, я ссутулила плечи, молясь о том, что на сегодня с конфузами все. К счастью, в кабинете было тихо. Либби смылась за командой на перегруппировочное совещание, оставив меня с подшивками и ноутбуком.
Только когда я села за него, меня осенило — это же впервые, когда я нахожусь наедине с собой и доступом в интернет. Можно зайти на новостные сайты и узнать, поменяли ли мою фотографию. Можно почитать статью в Нью-Йорк Таймс.
Мои пальцы зависли над клавиатурой. Я досчитала до пяти, и когда никто рядом не объявился, начала набирать текст. Горячая краска стыда залила мои щеки:
Кейт… Квинн…Нью…Йорк…Т
Но раз на то пошло… Раз я собралась отыскать в Гугле кое-что возмутительное, так почему бы и не начать с другого лакомого кусочка, за день прожегшего в моем мозгу дыру?
Я и набрала.
Секси Рональд Рейган
Вот он где, на еженедельнике СШ, в публикации от сентября прошлого года, носил резиновую маску Рональда Рейгана без… практически всего. Голый торс и ярко-красные плавки. Обуви никакой.
Судя по фото, Энди Лоуренс слегка загорел. Не жеребец, но худой, спортивный.
Подпись под снимком: Озорной Энди разделся по пояс: лакросс оздоравливает тело!
Я обнаружила, что склонилась к ноутбуку, чтобы разглядеть получше. Слева от Рональда Рейгана стояли две девушки в платьишках в стиле феи Динь-Динь. Я пролистала фотографию вверх.
Из холла приближались голоса. Совещание закончилось.
Отлично, посмотреть посмотрела. А теперь закрой окно. Нет, правда, закрой.
— Попалась! — с порога на меня указывал Луи.
Я захлопнула ноутбук.
— Я не вовремя? — Он пожал плечами. — Уже собирался сказать тебе не читать этого. Устоять трудно, знаю.
— Ой! — Я чуть не засмеялась от облегчения — прав-то он был наполовину. — Статью? Я не…
— Можешь не говорить, — поправился Луи, усаживаясь в кресло Либби. — Делай что делаешь. Но я советник кампании. И настоятельно советую воздержаться от прочтения этого профиля — хотя бы до пресс-конференции.
Он откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой в ожидании моего протеста.
— Через четыре дня, — заметила я. Он жестом показал мне продолжать. — Как-то странно, я не видела ни единого слова из той информации.
— Ну увидишь ты или нет, но это не изменит того факта, что они уже записаны. Ничего не изменить. — Он постучал себя по голове и выпрямился. — Послушай, в нашу первую кампанию «Бостон Глоб» написала обо мне статью Человек за человеком, как-то так. На рассвете сходил в киоск за газетой. Перечитал ее раз тридцать, наверное. Решил, что репортер, видимо, втрескался в меня, раз написал такое. Луи Манковитц! — выпучив глаза, он ткнул на себя. — Вылез из грязи, а кто он сейчас? Он политический двигатель и влиятельное лицо. Предназначен величию! Я был ошеломлен. Без понятия, чем я так важен.