Хронос Изгоев (СИ)
— Ля. Ты сейчас начнёшь гнать про слияние миров. — Эммерих прикрыл глаза рукой. — По тонкому льду ходишь, пташка, одна еретическая лекция за другой.
— Да, Ландони. Ты хорошо осведомлён, как я вижу.
— Я допрашивал сектантов на НуВе, — отрывисто бросил тот и откинулся на спинку диванчика. — Они верят в эту срань: один мир разрушался, притянул к себе другой, и сплелись они с ним в объятиях страстных, чтобы породить гомункула, которого мы называем родным домом… Кажется, они ещё считают, что тот же Тельгард оттуда.
— Да, — Кеган оживился. — Я подозреваю, мои сны именно об этом ином мире.
— Чушь, — Эммерих сделался скептичен, — и сны, с которыми ты носишься, тоже.
— Я видел Тельгард ещё не разрушенным, — заупрямился музыкант. — Видел его небоскрёбы. Видел его королей и крепости с дворцами. Войны, что велись, выжигая землю огнём. Видел психокинез… и он был иной, нежели привычный ныне.
— И чем же он отличался? — скучающе спросил Ландони и, отпив из чашки карпиано, поморщился. — Ну и говно же…
Кеган с небрежным видом выпил ещё молочный коктейль.
— Энергетические потоки в том мире текли свободно, и психокинетики пользовались ими… без ограничений, — Аматрис вздохнул. — Они называли себя чародеями. Прежде тот мир был технически развит, а затем сильно деградировал, и в обиход вошли архаичные термины, такие как магия.
— Седые бороды, посохи? Короли в замках, рыцари в доспехах? Сейди-вейни с большой грудью? — со снисходительной улыбкой спросил Ландони.
— Смотрю, ты исполнен скептицизма. Нет, Эммерих, такого не было. Хотя… я бы не отказался от грудастых сейди-вейни… — Аматрис задумался. — А если по существу, то куда больше та эпоха напоминала времена Джестерхейла: там были примитивный огнестрел и ранние паровые машины. К сожалению, мои сны отрывочны, однако соответствуют данным археологических раскопок, которые я изучал в ВАД.
— И, скорее всего, навеяны лекциями по истории, которые ты явно не прогуливал, — сказал Эммерих и с укором глянул на подругу, — в отличие от некоторых.
Та фыркнула и отвела взгляд. Обеденное время меж тем подходило к концу, и людей на улице становилось меньше.
— Пилоты практики, — возмутилась Нина, принимаясь за принесённый салат, — а не теоретики. Та же дата Свинцовой свадьбы не поможет мне завести титана.
— Двадцать седьмое марта восемьсот девяностого года, — автоматически ответил Аматрис и чуть наклонил голову. — Разумеется, это не поможет непосредственно в управлении титаном, но пилотам, насколько мне известно, рекомендуют тренировать остроту ума. Одно невозможно без другого, госпожа Нойр, — с чуть ироничной улыбкой добавил он.
Обдумав его слова, девушка нехотя признала:
— Может, ты и прав… — и, чуть помолчав, поинтересовалась, скорее из вежливости: — Так значит, там с психокинезом было лучше?
— Да. Конечно, люди с психокинетическими способностями всё ещё рождаются… — уже не так охотно согласился Аматрис. — Но сила, ограниченная здесь, сохранилась лишь на руинах того мира. Поэтому вне бесперебойного источника мы, психокинетики, питаемся сами собой… или иными людьми.
— Вы стали дефектными, — уточнил Эммерих, и вдруг показалось, что в зале стало совсем уж тихо. Слово легло как печать.
— Точно, — Кеган невесело улыбнулся. — И потому многие идут в секты… чтобы изменить это. Стих Сумерек ищет истоки, энергетический поток. Пытается обрести силу на развалинах старого мира… Иные из них прибегают к жертвоприношениям.
— Одни черпают силу из энергии, пока другие — из крови… — проговорила Нина, рассматривая свои почерневшие ногти. — Ты, как я понимаю, типа из хороших ребят? Не отнимаешь у других энергию и вот это всё?
— Нет. Разумеется, нет. Такое использование дара… противно, омерзительно мне, — Кеган немного поморщился. — На моих концертах люди сами делятся силой, которая позволяет мне призывать огонь. Это подарок, не воровство.
— Лады, — Эммерих начал вставать, — Это всё очень интересно, конечно, — и зевнул, — но за Ниной охотится [сраная] секта, и что-то мне подсказывает, так просто от неё не отделаться. Мы сваливаем на НуВу — я знаю пару мест, где можно пересидеть.
При последних словах Кеган напрягся. В его глазах, как показалось Нине, промелькнул проблеск огня, и она невольно поёжилась.
— Возьмите меня с собой, Ландони, — потребовал Аматрис. — Я составлю прекрасную компанию госпоже Нойр. Ты можешь не верить в мои сны, но они приходят всё чаще. Они о местах, находящихся на Нулевой, я уверен. Тот же Тельгард…
— Мы в Заповедник, а не в лиров Тельгард.
— Мы можем добраться до Заповедника вместе, а дальше разделиться. Пойми, одному мне начинать сложно. Я же никогда не бывал на Нулевой раньше.
— А зачем тебе это? — Нина, застегнув куртку, окинула Кегана беглым взглядом. — Что-то не похоже, чтобы тебя эта жизнь чем-то не устраивала. Деньги и слава. Любимое дело. Клубы, выступления и концерты. Восторженные вейны вокруг.
— Мне этого мало. Мне нужно во всём разобраться. Понять, почему мне снится прошлое Воплощение. Я хочу узнать, кем раньше был и что именно делал… Ради чего сражался.
— Ну лады, предположим, что ты узнаешь какую-то [невероятную] тайну своего прошлого. Даже предположим, что прошлый ты — и швец, и жнец, и на дуде игрец. Но что ты будешь делать, если эта тайна тебе не понравится? Или ничего не получится? — Аматрис, поджав губы, ответил Ландони тяжёлым взглядом. Кулаки музыканта сжались, затем бессильно разжались. — Так я и думал. Реально думаешь, что руины дадут тебе ответы? Ты либо наивный, либо очень тупой.
— Может и так, но я хотя бы попробую, — Кеган упрямо подался вперёд. Его лицо приобрело решительное, настойчивое выражение. — Столько ночей, столько лет подряд. Ты не представляешь, как это давит на мозг. Знаешь, я будто чего-то лишился. Чего-то важного. Основы себя.
Взгляд Нины при его словах неуловимо изменился. Будто отзвук сказанного нашёлся в её собственном сердце. Однако принятие решения взял на себя Ландони:
— А потом тебя пристрелит первый попавшийся мародёр или ещё какая шваль. Плавали-знаем, — и накинул куртку. — Прости, пташка, но твоей крови на руках мне не надо — если с тобой что случится, мне батёк голову оторвёт. Так что мой тебе совет: напиши по своим снам альбом. Ну там, ты ж веришь, наверное, во всякие эгрегоры и прочий кал? Так вот, мы не об этом. У Нины нет выбора — её гонят отсюда проблемы, а ты ищешь проблемы сам. Тебе не понравится то, что ты увидишь на НуВе, а опекать тебя, когда на хвосте сектанты, в мои приоритеты едва ли войдёт. Так что бывай.
Когда Нина и Эммерих выходили из кафе, Аматрис всё ещё сидел за столиком. Его пальцы барабанили по пластиковой столешнице, а сам он пристально смотрел им вслед.
Эпизод девятый
Карпейское Каэльтство: Градемин
Новоград, теплоход «Каэльтина Дунария»
9-14/999
Несмотря на то, что Эммерих хотел составить Нине компанию, последний день в столице она решила провести одна: закупиться в аптеке, пройтись по знакомым улочкам да попрощаться с друзьями. Последнее, впрочем, оказалось реализовать непросто — та же Аврора полностью ушла в дела «Жатвы». Удалось договориться лишь на одну встречу, но, пока до неё оставалось время, карпеянка купила пару гвоздик и отправилась на новоградскую набережную.
Дорога вывела Нину к невысокому монументу, возведённому на месте «Каэльтины Дунарии» — гостиницы, сгоревшей летом 984-го года. От неё давно ничего не осталось, кроме небольших площадки и сквера на месте фундамента. Лишь одноимённый теплоход продолжал возить туристов по реке. Остановившись у монумента, девушка скользнула взглядом по граниту и зацепилась за 63-ю позицию: «Верана Нойр. 10.5.959 — 7.10.984. Номер 47».
Нина, наклонившись, оставила цветы у основания памятника и прошептала:
— Ещё увидимся.
В тот момент она особенно ярко почувствовала, что может сюда больше никогда не вернуться. Мотнув головой, девушка грустно вздохнула и направилась к лестнице, спускающейся к причалу. У него были пришвартованы как примитивные лодки, так и лётоходы с теплоходами. Многие из них, в связи с окончанием летнего сезона, готовили к зимовке — и лишь «Каэльтина Дунария» равнодушно покачивалась на волнах. Приписанная когда-то к той самой гостинице, она не только пережила свою тёзку, но и продолжала успешно возить туристов по Дунари.