Выйти замуж за Лешего (СИ)

— Я подумаю, — пообещала Оксана.
— А пока думаешь, позвони Огареву. Поговори с ним.
— Боюсь.
— Оксана Владимировна, ты чего? — Нюра обняла Оксану за плечи. — Как любит говорить Потасов: "Косяк твой, тебе и извиняться." Тарас гордый. Первый не позвонит.
— Я боюсь, что он не станет со мной говорить, — пояснила Веригодская.
— Станет, поверь мне, — убеждала Нюра.
— Надеюсь, — вздохнула Оксана и пошла домой.
Дома она долго вертела в руках телефон, но позвонить Огареву так и не решилась.
Тарас в это время стоял рядом с матерью, которая рассматривала свежевыкрашенный пол.
— Молодец, сынок, — улыбалась Раиса Максимовна. — Такую красоту навёл.
— Осталось плинтуса прибить и можно мебель расставлять, — Огарев указал рукой на пол. — На этой неделе метнусь в город. Хочу новые плинтуса купить. Старые совсем страшные.
— Рукастый ты! В отца пошёл, — Раиса Максимовна с любовью посмотрела на сына.
— Мама, я так умаялся сегодня, что зудёжь про отца сейчас совсем не в тему. Давай ты с Кариной ужин приготовишь, и мы все посидим, как семья, за столом, — предложил Тарас.
— У нас останешься ночевать? — не поверила услышанному Раиса Максимовна.
— Останусь. Съезжу сейчас к собакам и вернусь часа через два на ужин.
— Тогда я займусь ужином, — обрадовалась Раиса Максимовна. — Правильно ты сказал: посидим, как семья. У меня вино есть.
— Я водку предпочитаю, — шепнул матери Леший, выходя из квартиры.
Во время ужина Огарев чувствовал, что мать изо всех сил сдерживает себя, чтобы не начать разговор об Оксане. Несколько раз тема Веригодской повисала в воздухе, но Карина обрывала мать на полуслове.
После ужина, расслабленный выпитым алкоголем, Тарас сидел в кресле и нажимал на одну и ту же кнопку на пульте от телевизора, переключая телеканалы.
Раиса Максимовна вошла в комнату, нерешительно потопталась у двери, а потом села на диван.
— Сходил бы к Потасову, — предложила она и осторожно добавила, — или к себе в квартиру.
— Устал. Не хочу, — отказался Тарас.
— Сегодня твоя Оксана в магазин приходила. Творог брала, колбасу, хлеб.
— Ты её не трогала?
— Ни слова не сказала. Я ведь тебе обещала.
Тарас одобрительно кивнул.
— Она только по выходным приходит в магазин и в пятницу около пяти вечера, — доложила докладывать Раиса Максимовна сыну.
Огорев никак не среагировал на слова матери. Он по-прежнему бесцельно щёлкал кнопкой на телевизионном пульте.
— Сынок, все твою Оксану хвалят: и родители детей, которые в интернате живут, и няньки интернатовские, и Щурова тоже довольна ею, — очень ласково продолжила Раиса Максимовна.
— Это ты к чему сейчас, мама?
— К тому, что подходящая она для тебя партия: девушка бойкая, деловая, хваткая. Тебе же всегда такие нравились. Сходи в квартиру, как будто взять что-то надо, поговори с ней.
— Никуда я не пойду, — отказался Огарев.
— Вот и будешь со своим упрямством один век вековать! — разозлилась Раиса Максимовна.
— Мама, не вмешивайся в мои дела!
— Кто ж тебе совет даст, если не мать!
— Мне советы не нужны. Своя голова на плечах имеется, — теряя терпение заявил Тарас. — А про Оксану больше не говори. У меня с ней ничего нет. Тебе Щурова правду сказала: я Веригодской просто разрешил жить в своей квартире!
— Зачем? — опешила Раиса Максимовна.
— Все Княжицы знают, что у Оксаны со Щуровой конфликт. Помог девушке. Это всё.
Раиса Максимовна встала и вышла из комнаты. Она долго сидела на стуле на кухне, а потом вытащила из сумки свой мобильный телефон, вышла из дома на улицу и впервые за последние двенадцать лет позвонила мужу.
Семён Огарев сразу же ответил на звонок:
— Рая, случилось что-то?
— Случилось, — проворчала Раиса Максимовна. — В квартире твоего сына посторонняя девица живёт. Ты знал об этом?
— Знал, — признался Семён.
— Если знал, так почему ничего не сделал? Поговори с Тарасом! — потребовала от бывшего мужа Раиса Максимовна. — Я знаю, что вы на охоту вместе ходите.
— Что я ему скажу? — без энтузиазма спросил Семён.
 
— Пусть прогонит эту Оксану из квартиры! — крикнула в телефон Раиса Максимовна.
— Рая, не лезь в жизнь сына, — повысил голос Семён. — Он сам, без тебя и меня, в своих отношениях разберётся. Знаю, что в деревне всякое про Тараса и его девушку болтают, но там не всё так просто, как ты думаешь. Тарас приезжал с Оксаной на День рождения моего Артёмки. Я присмотрелся к ним. Красивая пара. Оксана влияние на Тараса имеет. Он к ней прислушивается, а ты сама знаешь, какой упрямец наш сын.
— Весь в тебя, — не сдержалась от колкости Раиса Максимовна.
— Пусть так, — не стал спорить Семён. — Только в его сердечные дела я не полезу и тебе крайне не советую, если не хочешь врагом для ребёнка стать.
— Что ж делать? — жалобно простонала Раиса Максимовна.
— Ждать и, наверное, к свадьбе готовиться, — после небольшой паузы ответил Семён Огарев.
  
Глава 34
 
Время шло
Май перевалил за середину. Оксана Веригодская нервничала: приближался день регистрации брака, а будет ли бракосочетание — она не знала. Логика подсказывала, что нужно пойти и забрать заявление из сельсовета, но Оксана этого не делала.
Веригодская всё же позвонила Огареву через несколько дней после разговора с Нюрой Потасовой, и он даже ответил на звонок, только разговор получился непростым.
— Я занят. Что у тебя? Только быстро, — заявил Огарев на стандартное "здравствуй."
— Нам нужно поговорить.
— О чём? Ты хочешь сообщить мне, что за Вострикова замуж выходишь?
— Замуж за Вострикова? — переспросила Оксана.
— Серёга на вечеринке рассказывал, как ты ему себя предлагала, — уже не так уверенно продолжил Огарев.
— Тарас, включи голову! — возмутилась Оксана. — Зачем мне навязываться Вострикову?
— Ты же грозишься съехать от меня, — высказал свой аргумент Тарас. — Наверное подыскиваешь новое жильё.
— Это не так! — с жаром возразила Оксана. — Я никуда не съезжаю, а даже если надумаю освободить твою квартиру, то Кузмичёв уже обещал меня приютить на следующий учебный год при необходимости и Щурова свой вариант решения жилищной проблемы мне огласила.
— Не знаю зачем тебе это, — пошёл на попятную Леший. — Я в твои дела не вникаю. Говорю то, что Сергей сказал: ты на чай его в интернат приглашала и встречаться предлагала.
— Огарев, клянусь, что Востриков врёт! Не было такого! — с горячностью заверила Лешего Оксана. — Я никогда не предлагала Серёге никаких чаёв или отношений. Я вообще себя никому кроме тебя никогда в жизни не предлагала.
— Польщён, — сыронизировал Огарев.
— Ты всё испортил между нами, — скатилась до обвинений Оксана и напомнила. — Когда мы занесли заявление в сельсовет, я тебе всё честно рассказала о своих планах. Ты был с моими условиями согласен.
— Уговора не было, что мы в любовь играем, — сухо ответил Тарас.
— Я не играла! — оправдалась Оксана.
— У меня другое мнение на этот счёт, — упрямо проговорил Леший.
Веригодская уточнила:
— Это из-за таблеток?
Тарас молчал.
— У нас не было времени обсудить взгляды на совместное будущее. Мы виделись, считай, только по пятницам. Да, я не сказала тебе о таблетках, но не специально, а потому что не придала этому значения. Давай встретимся, поговорим, всё обсудим, — предлагала Оксана.
— Можно, — неуверенно согласился Леший. — Только сначала ответь на вопрос…
— Сразу предупреждаю, — перебила Тараса окрылённая его согласием Оксана, — если вопрос о таблетках, то я намерена продолжить придерживаться выбранного способа предохранения от нежелательной беременности.
— Нет, я не об этом, — Огарев помолчал, словно собирался с духом, а потом спросил. — Ты готова остаться со мной в деревне не на один учебный год, а на всю жизнь?
Оксана, не ожидавшая такого вопроса, растерялась и молчала.