Ребёнок магната. Не.Разлучные (СИ)

— Нам пора, ёжик, — Ян быстро чмокает меня в щеку и поднимается, подзывая Даниэля.
Вместе они уходят. А я остаюсь наедине со своими гренками, которые больше меня не радуют. И вкус не такой яркий, как рядом с родными людьми, и аппетит пропадает. Жую корочку вперемешку со своими слезами. И считаю часы до следующей встречи с Яном. Будто я заключенная.
  
Глава 27
 
Около недели спустя
Доминика
Приглаживаю ладонями расклешенное от груди платье, останавливаюсь на животике. Опускаю взгляд на него: плоский, даже прятать нечего. Впрочем, чего я ждала за неделю? Магии не случится — я должна сама беречь своего малыша и растить его.
Вздыхаю и машинально тянусь к собранной сумке. Но она вдруг выскальзывает из моей руки и взлетает.
— Ну, ты чего, ёжик? — отчитывает меня Ян, перехватывая вещи. — Ничего не поднимай. Нельзя тебе.
Разворачиваюсь и одним небрежным движением откидываю волосы с плеч на спину, чтобы не мешались. Хочется и вовсе собрать их в высокий хвост. Кажется, женские штучки и ужимки всегда будут чуждыми мне. Но я чувствую на себе ласкающий взгляд Яна — и все становится неважным.
— Я не слышала, как ты вошел, — улыбаюсь нежно и, не выдержав, обнимаю его за шею. — Ты без Дана сегодня? — выглядываю через плечо в сторону двери.
— Он ждет тебя дома, — бросает коротко, не вдаваясь в детали, однако я чувствую напряжение. — И еще, ёжик, мы покинем клинику через запасной выход, — отстранившись, обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе, целуя в губы.
— М-м-м, почему? — бубню я, пытаясь освободиться. — Продолжаешь от меня скрывать что-то? — хмурюсь и сжимаю губы. — Телевизор из палаты вынесли, всех средств связи лишили. Оставили меня наедине с учебниками.
— Так у тебя сессия, малыш, — Ян выдавливает из себя ухмылку. — Ты же сама заявила, что продолжишь учебу. Все сделали, чтобы ты готовилась в тишине и спокойствии, — говорит с теплом, но в глаза мне предпочитает не смотреть.
— Врешь ведь, — вздыхаю разочарованно. — Скандал в СМИ, о котором ты говорил, так и не смогли погасить? И мы сейчас от журналистов сбегаем? Не помог твой Шторм, опять все испортил? — фыркаю я, вспомнив, что именно по вине Вадима с впервые с Анной встретилась. Еще и в такой неподходящий момент, когда я о беременности узнала. Все могло бы сложиться иначе, если бы не случилось того интервью…
— Шторм помог, но… своеобразно, — увиливает от ответа Ян. — Дома расскажу. Сейчас нам лучше поспешить. Просто доверься мне.
Испепеляю несносного Левицкого взглядом, дышу часто и шумно, как ёжик. В моем нынешнем состоянии хватит одной искры, чтобы взорваться. Ненавижу, когда мне что-то недоговаривают.
— Готовы? Я проведу вас к выходу, — без стука врывается в палату Пашкевич.
Ян обхватывает меня за талию и крепко к себе прижимает. Так и держит все время, пока мы идем по подозрительно пустому коридору. По пути к нам присоединяется Марк. Начальник службы охраны собственной персоной. Однако его присутствие не успокаивает меня, а наоборот, будоражит шестое чувство, которое вопит о чем-то нехорошем.
Спускаемся по лестнице в полуподвальное помещение. Моргаю часто, чтобы глаза привыкли к темноте, и различаю большую железную дверь.
— Выписку я отдал, рекомендации все написал, — быстро тараторит Пашкевич. — Плановый прием через неделю. Но если что не так, Доминика, сразу ко мне, ясно?
— Да, — отвечает вместо меня Ян, твердо и безапелляционно.
Меня тем временем не покидает ощущение, что я совершаю побег из тюрьмы. Только наш план вот-вот провалится, и надзиратели скрутят нас по рукам и ногам.
Металлический скрип дверей неприятно режет слух, а поток солнечного света, ворвавшийся в темную каморку, дезориентирует. Импульсивно прищуриваюсь, а когда открываю глаза, то меня ослепляет внезапная вспышка.
Что?..
Тут же на лицо ложится тень, позволяя мне немного прийти в себя. Сквозь пелену слез различаю фигуру Марка впереди. Он заслоняет нас своей широкой спиной, расставляет руки, будто отгоняя кого-то. Потом подает знаки в сторону машины, что стоит неподалеку. И оттуда выбегает Андрей, направляясь к нам.
 
Глаза щиплет от очередных вспышек, но все-таки я сканирую площадку вокруг. Вижу две группы журналистов. Несмотря на мероприятия службы охраны, они все-таки просочились к нам. Их не так много, но на шум и суету с главного входа несутся еще команды. «Опоздавшие» на ходу готовят камеры и фотоаппараты.
Ян напряжен и зол, потому что в очередной раз все идет не по плану. Он обнимает меня крепко, вынуждая впечататься головой в его стальную грудь. И широкими шагами идет мимо журналистов. В какой-то момент кажется, что даже сквозь них. Левицкий движется прямо как танк. Но при этом оберегает меня от случайных толчков или ударов.
— Вам удалось сохранить беременность вопреки всему? — летит в меня вопрос откуда-то сбоку.
— Мы предлагаем вам разворот в субботнем номере, — приманивает голос с другой стороны. — О вашей чистой истории любви мир должен знать в деталях.
Путаюсь в ногах, с трудом успевая за Яном, но он фиксирует меня, не позволяя упасть. Я тем временем анализирую вопросы прессы.
О какой чистой любви они говорят? А как же скандальное разоблачение инцеста? Грязное белье Левицких? Женатый изменщик Ян и его распутная сестра?
Не такого приема я ждала. Опасалась худшего, а теперь совершенно не понимаю, что происходит вокруг.
— Современные Ромео и Джульетта. Вдвоем против всего мира, — пафосно начитывает текст на камеру очередная журналистка. — Сегодня мы, наконец, увидим таинственную Доминику, — делает рывок к нам, но Ян мастерски прикрывает меня.
Не замечаю, как мы оказываемся вплотную к машине. Левицкий усаживает меня в салон, придерживая голову. Залетает следом — и дверцу захлопывает буквально перед носом одного из папарацци.
— Это что было вообще? — на выдохе выпаливаю я, впиваясь взглядом в окно.
Журналисты продолжают снимать и фотографировать нашу отъезжающую машину. Словно стремятся откусить хоть какой-то кусочек информации. Как акулы, почуявшие запах крови, они сходят с ума.
— Вадим помог, — с грудным рычанием отвечает Ян и набирает какой-то номер. — Все хорошо, ёжик, дай мне минутку.
Как только происходит соединение, Ян четко и быстро, чтобы не забыть, проговаривает названия служб новостей, которые подкараулили нас у клиники.
— Понял. Всех знаю. Содержание и качество материала проконтролирую, — слышится из динамика довольный голос Шторма. — Отлично.
— Вадим, я же просил. Без Мики! — рявкает на друга.
— Процесс необратимый. Механизм запущен, и его не остановить. Пока шумиха не уляжется, за вами будут бегать папарацци. Всех я не перебью, образно говоря. Но сюжеты выйдут такими, как нам надо. В этом можешь быть уверен, — успокаивает Вадим, но получается плохо.
Ян кипит, переживая обо мне, и я беру его под локоть. Подвигаюсь, укладываю голову на его плечо. Получаю легкий поцелуй в макушку.
— Пусть не светят по ТВ лицо Мики, — уже тише приказывает Левицкий, а я улыбаюсь. — Не хрен.
— Так, ладно, а со спины можно? — не унимается одержимый своей профессией Шторм.
Ян делает глубокий вдох. Ощущаю, как накаляется атмосфера. Но почему-то мне совсем не страшно. Рядом с Левицким я больше не нервничаю. Более того, доверяю ему и дурацкому плану, который он реализовывал всю эту неделю вместе с Вадимом.
Видимо, малыш внутри заставляет меня быть на стороне папки. Или я слишком устала подозревать любимого. Другого объяснения у меня нет. Очень хочется спокойствия и уюта.
 
Ласково провожу ладошкой по каменным мышцам Яна. Прижимаюсь сильнее к его груди.
— Пусть, — шепчу я, запрокинув голову. — Делайте, что и как задумали. Я тебе верю.
Чмокаю Яна в подбородок, потому что не достаю выше — неудобно сижу. Однако этого хватает, чтобы немного усмирить зверя, готового грызть и рвать за меня.
— Но только со спины, — соглашается Левицкий.