...Встретимся в октябре... (СИ)

Гена появился в нашей жизни, когда мне было лет десять. До сих пор кажется, что мать решилась на отношения с ним только затем, чтобы в семье был мужчина. Кто-то, кто поможет воспитать меня правильно.
Гена был военным. Именно таким, каких показывают в кино. Молчаливый, приземленный, надежный. Настоящий защитник семьи, Родины и всех тех, кто нуждается в защите.
Когда немного повзрослел, я часто думал, почему он остается с нами? Другие женщины часто обращали на него внимание. А характер у моей матери был такой, что любой бы сбежал. Они казались совершенно не подходящими друг другу. Но может, именно такой мужчина ей и нужен был? Простой, способный выдержать ее истерики и боготворящий ее красоту.
Как бы то ни было, они уже двадцать четыре года в браке. И я искренне считаю его своим отцом. Если бы не он, с матерью было бы совсем сложно ужиться.
Я улыбнулся:
— Только вчера вернулся.
Отец кивнул:
— Вася мне звонил. Сказал, тебя награждение ждет.
Я изобразил улыбку. Значит, рассказал и о ранении, и о госпитале. Кажется, мать еще не знает, а то уже устроила бы мне осмотр и полноценный вынос мозга за то, что скрыл от нее.
— Награждение! Кого тут награждать? Ты на кого похож?! Весь зарос, выглядишь, как пьяница какой-то. Глаза красные. Ты что, пил? Боже, Дима! Тебе что, три года? Не видел, что рубашку наизнанку напялил? Признавайся, всю ночь гулял где-то? Пьянствовал?
Ну вот откуда она это берет? Я всегда был равнодушен к алкоголю, и ей об этом прекрасно известно.
Мать приблизилась ко мне и обнюхала. Я закатил глаза.
— Может, анализ на наркотики сдать?
— Нет, он еще и острит! – Она снова шумно вдохнула и подозрительно прищурилась: – Ты что, был с женщиной? От тебя духами пахнет… Или шампунем… Точно с женщиной! Кто она? Где? Я должна знать! Она наверняка тебе не подходит, раз позволяет себе шляться ночами по клубам и пьянствовать с мужчинами!
Я надеялся только на то, что ОНА не слышит всего того, здесь происходит.
Устало выдохнул, готовый на все, лишь бы скорее вернуться в спальню.
— Мам, зачем вы приехали?
— Как зачем? Вот неблагодарный! Я твоя мать, вообще-то. Купил новую квартиру, нас с отцом не позвал. Сидишь в своей берлоге, непонятно с кем общаешься. Где эта девка? Она здесь?!
Терпение было необходимо в моей работе. Терпение и море выдержки. Но стоило появиться матери, и я закипал, как чертов вулкан.
Уже собирался ей резко ответить, как на помощь неожиданно пришел отец:
— Нина, он уже взрослый мужчина. Это его дело, с кем он встречается.
— Так если бы он встречался! Таскает сюда каких-то девок, а мать родную даже на новоселье не пригласил! Это уже ни в какие ворота не лезет.
Мы с отцом синхронно вздохнули. Это нужно просто пережить. Просто пережить. Пе-ре-жить!
Я глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой:
— Вы надолго?
Отец пожал плечами, а мать демонстративно отвернулась:
— Пока эта палата не превратится в нормальный дом. И пока не буду уверена, что рядом с тобой приличная воспитанная девушка. А не какая-то гулящая шалашовка! Пойду разденусь, а ты, будь добр, приведи себя в порядок.
Когда мать скрылась из виду, отец быстро шепнул:
— Она хочет тебя с кем-то познакомить, готовься. Уже договорилась сразу с несколькими подругами. Сказала, что не уедет, пока не увидит штамп в твоем паспорте и лично не попробует борщ, который тебе сварит жена.
Черт! Вот это уже реально хреново. Если дошло до такого, выпроводить мать будет очень сложно. В прошлый раз она осаждала мою квартиру целый месяц. А учитывая, что решила тут все обустроить… С отпуском можно попрощаться.
— Иди освобождай свою гостью, а я ее пока отвлеку.
Отец понимающе усмехнулся, и я благодарно похлопал его по плечу:
— С меня рыбалка.
— Как минимум, на неделю! Не уверен, что смогу легко выдержать смотрины.
Он ушел, а я тут же ринулся в спальню. Вот только там было пусто. Покрывало одиноко лежало шелковистой горкой возле матраса.
Куда она пропала? Меня охватила удушающая паника. Может, в ванной?
 
Я бросился туда, но и там никого не оказалось. На балконе тоже.
Куда, мать вашу, она могла испариться из запертой комнаты? Отсюда выход – только спрыгнуть с балкона. Но не с двадцатого же этажа, в самом деле!
И все-таки я снова вышел на балкон. Тупо уставился на разбитый внизу парк. Пусто. Ни души.
Что за чертовщина происходит?!
Я вернулся в спальню, понимая, что если не отыщу ее, то попросту сойду с ума. Кто она? Как смогла пролезть в мою голову, в мой сон, а потом воплотиться наяву?
Пошатываясь, чувствуя себя жалким слабаком, я подошел к брошенному покрывалу. Наклонился, чтобы поднять, испытывая лишь одну потребность: закутаться в него, уткнуться носом и вдыхать ЕЕ сладкий свежий запах.
Но едва я потянулся к нему, как блестящая на солнце ткань шевельнулась. Какого..?
Я быстро поднял одеяло. Под ней копошился Злыдень. Злыдень…
Я уставился на кота. Он в ответ – на меня. Его висящие уши на этот раз висели особенно угрюмо. А ясный голубой взгляд… И эта выжидательно закинутая назад голова.
В памяти всплыл истеричный крик дочери Михалыча. «Она стала кошкой».  
Да нет… Не может такого быть. Я коснулся носа Злыдня. Он тихо мяукнул и попытался цапнуть меня за палец.
Ночью Злыдень устроился на моем животе. А когда я проснулся, на мне лежала незнакомая девушка. Она казалась удивленной и испуганной, когда увидела меня. И с недоверием рассматривала свою руку, как будто видит впервые. Может… она мне привиделась? После такого сна и адского возбуждения, воображение создало то, что я хотел увидеть.
Да нет, это совсем уж бред.
Злыдень бросил на меня унылый взгляд и фыркнул. Словно сердится за то, что я так долго соображаю. А что тут можно еще подумать?!
Меня снова бросило в пот. Михалыч вытащил его из вороха женской одежды. Что если…
Нет, такого не может быть. Такого вообще не бывает! Это все сказки.
Но я зачем-то поднял Злыдня на руки и снова заглянул в его голубые глаза. Вот же гадство! Они были того же цвета, что и у проснувшейся со мной незнакомки.
Чувствуя себя до ужаса нелепо, я осторожно спросил:
— Ты… человек?
Злыдень вдруг начал вырываться из моих рук. Несколько раз царапнул меня, попытался даже укусить, но когда понял, что не отпущу, успокоился и обмяк всем своим крошечным тельцем.
Я прижал его к себе, укачивая как ребенка, потираясь щекой о мягкую шерсть.
— Ну, успокойся... Ты чего? Давай попробуем еще раз. – Я отодвинул его от себя и снова спросил: – Ты человек?
Злыдень печально кивнул.
Не знаю, что ощутил в этот момент. Торжество, что оказался прав?.. И страх за свой рассудок.
Но ведь он всегда казался мне необычным котом. Умнее, чем остальные. Каким-то более сочувствующим, что ли. Он словно все понимал. Сам выбирал себе игрушки. Вполне осмысленно смотрел телевизор. Фыркал на мои попытки шутить. Находил все мои раны и прогонял боль…
«Люблю играть с твоей болью».
Так сказала моя ночная колдунья. Словно жилы из меня вытянула, свернув в клубок. Я перевел взгляд на свой живот и быстро отклеил лейкопластырь. Шрам выглядел так, словно ему уже пара месяцев. Розоватый, выпуклый, заживший. И никакой боли. Проснувшись, я не ощущал боли!
Каждое мое утро в эти дни начиналось с того, что она пульсировала, отдаваясь во всем теле. Но не сегодня.
Я снова посмотрел на Злыдня:
— Это ты меня вылечил?
Он злобно зыркнул на меня и уставился в потолок. Я встряхнул его, как мягкую игрушку, за что тут же получил пару кровавых царапин.
— Ну прости! Прости меня! Просто ответь, это ты вылечил?
 
Злыдень снова фыркнул и одарил меня таким взглядом, что я ощутил себя идиотом. Просто ответь. Ну да! Как будто для него это так легко…
— Кивни, если это ты.
Сдавшись, Злыдень снова кивнул, а я по-дурацки улыбнулся.
А потом вдруг дошло… Если мой кот на самом деле человек, то…