Непозволительные удовольствия (СИ)

― Бери уже в рот! ― тяжёлой рукой я жестко нагнул её лицо к паху, сжав пальцами кудрявые спутанные волосы. Девушка сдавленно усмехнулась и уверенно заскользила мокрым шершавым языком по стволу и головке.
Интересно: зачем ей нужны деньги? Догнать на парковке стриптизёров и убедить участвовать в серьёзном конкурсе ― авантюра на грани сказочной женской глупости. О чём она думала? Когда я и Джастин собрали наш коллектив, мы не руководствовались ничем, кроме сиюминутного порыва и азарта в соревновании по разбиванию женских сердец. После регулярных заходов в течение пару лет по паршивеньким барам у нас были полные трусы денег в таком объеме, что я мог позволить себе жаловаться разве что на ручной опрыскиватель на лобовом стекле BMW.
― У тебя большой леденец, Брэнди, ― девушка подняла на меня свои тёмные, горящие возбуждением глаза, размазывая головкой нити слюней по напухшим губам.
― Не отвлекайся! ― она глубоко заглотила, и я зашипел от ощутимого физического удовольствия.
Мишель алчная! Мишель гнусная! Да… Эта дрянная девчонка притаскивает за уши всю команду в своих личных целях! Все девушки нуждаются в большой светлой любви ― любви к деньгам! Пока хореографша возомнила себя главным просветителем в танцевальной сфере и с каменной непоколебимой самоуверенностью втюхивает “танцевальную религию” недоумкам, я с недоверием и удивлением замечаю, как команда внимает каждому её тонко подобранному слову. Она ― чертов идейный вдохновитель! Из-за Мишель мы торчим на репетициях часами, объединяющимися в дни, а потом недели, перерабатываем за десятерых, зачем-то искренне верим в призрачную победу…
Пошлость, низость, гадость ― это всё про методы нашего заработка. Стриптиз ― плохо. Дисциплина и техника ― хорошо. “Танцем я называю каждый шаг и движения, что сопровождаются высокой концентрацией осознанности и чувств.” Стриптиз ― плохо, но когда нужны деньги ― хорошо. Да, Мишель? Моему уму не постижимо, как быстро ты переобуваешься на ходу! Гнусная, блевотно правильная, а потом нарушающая свои же принципы, ты встаёшь у зеркала, и в отражении я ловлю твои изгибы…
Танец её тела ― это продолжение женской нежной души. При всей ублюдской натуре, меня трогает за душу глубина её отношения к делу. С чистым желанием наживы далеко в серьёзности танца не уйдешь, и я понял: как бы много Мишель не верещала про выигрыш, она искренняя и живая в каждом движении. Иногда мне кажется, что беспринципность в её обличии ― это раскрепощённость и отсутствие страха выгореть прочувствованным танцем, а ещё женская наивность, сопровождающая каждый её чёртов поступок. Нельзя быть такой, Мишель! Люди обязательно этим воспользуются.
― Иди сюда! ― притягиваю девушку на себя, отрывая её от механического занятия и призывая залезть на мои колени. Та послушно усаживается, раздвигая ноги. Под задравшимся облегающим платьем трусиков не оказалось, и я беспрепятственно грубо проскальзываю внутрь, ощущая твёрдым членом жаркую влагу.
Мишель… Ты так смотришь на меня… Каждую чёртову репетицию я всматриваюсь в твой притворный радостный взгляд серых, как затяжной ливень, глаз и пытаюсь понять, что ты скрываешь в глубине стеклянных зрачков. Я думал, что смогу разоблачить тебя, холодный работоспособный механизм!
― Да!.. Да!.. Боже, Брэндон… ― я изо всех сил пытаюсь зажмуриться, словно это поможет не слышать странный чужой голос, активно наращиваю темп, а вижу перед собой исключительно гадкое личико Мишель в раздевалке, отражающее приятный испуг, детскую беззащитность, наивное желание. Страстное желание, а чуть позже ― нежное. Я кусаю её тёплые розовые губы, провоцируя болью на грубый бой, а она лишь послушно терпит…
Почему ты терпела, Мишель? Почему ты поступила так же, как любая другая шлюха на твоём месте? Ты оказалась такой плохой девочкой…
― Боже, не останавливайся! ― тело давно ритмично и обособленно от внутренних рассуждений совершало глубокие толчки, заставляя девушку извиваться на мне. Брюнетка принялась ласкать себя рукой по промежности, быстро растирая клитор, второй поглаживала мой торс. Я с лёгким изумлением ощутил усталость и мерзкую ломоту, глядя на подпрыгивающую у моего лица грудь. Проследил за глазами вплотную насаживающейся на меня девушки, прикрытыми от надвигающегося удовольствия, и понял, что будто увидел что-то лишнее.
 
― Давай поменяемся, ― не хочу видеть твоё лицо, малыш. Как неловко…
Развернул её носом в подушку, словно слепого котёнка, и принялся скользить, задевая упругие едва не смыкающиеся бёдра между моего члена. Обездвиженная брюнетка сдавленно сладко застонала, а мне стало гораздо легче представить на её месте кого-то другого…
Теперь я догадываюсь, Мишель, что тобой руководит не корысть, а нужда в деньгах. Первое время ночевки в студии могли показаться нормальным явлением для такой целеустремлённой трудолюбивой выскочки, но я наблюдал. Ты поселилась в нашей танцевальной обители! Трудно было ошибиться в таких выводах: повсюду твои женские штучки, которые во время репетиций предусмотрительно испаряются, включенный в розетку чайник, не использовавшийся нами уже полгода; раскладушка разобрана, а на ней флисовый плед, пахнущий твоим особым едва уловимым запахом ― острым и волнующим для моего обоняния. Я ждал тебя тогда…
С нарастающим возбуждением ждал, когда же ты впорхнёшь в раздевалку, распустишь свои блестящие густые волосы, с удивлением застанешь меня “у себя дома”. Ты бы разозлилась, стиснув острые зубки, насупила ровные тонкие брови, и послала бы меня к чёрту со всей прочувствованной злостью! Так ведут себя хорошие девочки, Мишель! Но ты, лапуля, легко сдалась ― трахнуть тебя не стоило ничего!
― Да, Брэндон, трахни меня! ― брюнетка всхлипывала, вбирая воздух в лёгкие между стонами, и принялась вертеть сочной задницей, незаметно для меня подводя нас к пределу.
Во мне клокотало презрение, гулко отдававшееся в груди тяжёлой глубокой обидой. Шлюха! Шлюха! Поддалась сиюминутному порыву страсти, пьяная промокла в баре, отвечала на все грёбаные поцелуи! Шлюха, Мишель! Кто ещё может оказаться на моём месте, лапуля? Кого ты будешь целовать следующим с таким же трепетным настиком, доверительной лаской и мгновенной распаляющейся страстью? Чьи слюни ты будешь пробовать на вкус своим женственно мягким ртом?
Изгибающаяся в объятиях девушка вплотную прижалась своим горячим телом к моему и обильно кончила, теряя последние силы под злыми настойчивыми рывками. Мой яркий финал откладывался. Сбивчивые мысли крутились вокруг одного дурного образа: её милые желанные губы тянутся за поцелуем и выжигают на моих мольбу об удушающих нежных ласках.
― Что ты бормочешь?
― Мишель… ― я горячо излился на спину незнакомой мне девушки под осуждающий злобный взгляд.
Я думал, ты продуманная аферистка, горделивая натура, считающая себя голубых кровей. Думал, ты сложная, как все вокруг окружающие нас люди ― со своими тайнами, изощрёнными мечтами о больших деньгах и славе… А ты оказалась сама простота…
― Эм… Мишель? ― тело мёртвым грузом обрушилось на влажный диван, на сердце гнетуще опустело. Я с трудом осмысливал отчётливо прозвучавшие в тихой душной комнате слова, заставившие мою спутницу неприятно удивиться.
― Что? Я сказал “Мишель”? ― руки непроизвольно накрыли горящее лицо, дыхание никак не приходило в норму.
― Это девушка твоя? ― я сдавленно прыснул, тяжело вдыхая противный тёплый воздух, а потом не удержал громкий нервный смех, словно сотрясающий стены моей квартиры. Брюнетка напугалась; я отвернулся к стене, растирая лоб и щёки в досадном ошеломлении, и слушал, как она торопливо собирается, а потом щёлкает ручкой и громко хлопает дверью, запустив в комнату небольшой сквозняк.
 
Я неподдельно её ненавидел. Одно лишь прикосновение тонких пальчиков к моей пояснице, и тело трепещет напряжёнными мышцами, обдавая спинной нерв щекотливой волной томления. В висках пульсирует, я чувствую кровь под своей кожей: Мишель пристально смотрит в мои глаза и терпеливо разъясняет каждую важную для неё деталь танца. У лапули во взгляде тучи и смог.