Обещание (ЛП)

Как только он улегся, Фрэнки обвила рукой его живот.
Прогресс. Наконец-то, бл*дь.
Он уставился в телевизор, но сказал:
— Если хочешь надеть что-нибудь красивое для Вай и ее дочек, я отвезу тебя завтра утром к тебе домой.
— Спасибо, Бенни, — тихо ответила она, прижимаясь к нему еще теснее.
Он скользнул пальцами от ее бедра вверх по боку, по лопатке в ее волосы. Оказавшись в ее волосах, большим пальцем снова и снова накручивал прядь на палец, пока смотрел телевизор.
Он почувствовал ее вздох и понял, что это был наполовину вздох.
Он также понял, что сегодня она открылась ненамного, все еще сдерживаясь с ним.
Сейчас его устраивало и это.
У нее осталось время до понедельника.
  
5
 
Ящик в ванной комнате
 
Я стояла у двери своей собственной квартиры, пока Бенни вставлял ключ.
По крайней мере, он распахнул дверь и отступил назад, пропуская меня вперед.
— Спасибо, — огрызнулась я.
Он ухмыльнулся.
Я закатила глаза, вошла в свою квартиру и сразу почувствовала себя как-то странно.
Я переехала в это место через шесть месяцев после смерти Винни, оставив полулюксовую квартиру, в которую мы перебрались с Винни, когда он начал прилично зарабатывать у Сэла. Сэл сказал, что оплатит всю арендную плату за мое старое жилье, но я отказалась, потому что мне это показалось странным. Было как-то неудобно, я могла сама оплатить все.
Настоящая причина, по которой я покинула ту нашу квартиру, заключалась в том, что я больше не могла там находиться. В ней повсюду были воспоминания о Винни. Иногда клянусь, даже его запах поражал меня, заставляя возвращаться всем событиям, причиняя такую невыносимую боль, что я не могла дышать.
Я так отчаянно хотела выбраться оттуда, что подписала договор аренды на первое попавшееся жилье. Это было не самое лучшее место, но оно находилось в хорошем районе. При входе сразу попадаешь в столовую из коридора. Кухня находится в стороне. Гостиная рядом с обеденной зоной. С балкона открывается вид на город. Дальше по коридору две спальни, обе с балконами, откуда открывается тоже вид на город. Гостевая ванна в холле. В хозяйской спальни — ванная и гардеробная. Большая подсобная гардеробная для стиральной машины и сушилки, а также кладовка в прихожей.
В квартире находилось все необходимое.
В ней просто не было индивидуальности.
Индивидуальность появилась, когда я все переделала, сделав это место, куда мне нравилось возвращаться домой, местом, где мне нравилось проводить время, в основном потому, что я проводила в нем много времени.
А так обычная квартира, в ней не было никакой индивидуальности.
Теперь все почти вернулось к тому, что мне было странно заходить в мою же квартиру после отсутствия несколько недель. Также было странно заходить в нее, потому что многие вещи были уже упакованы в коробки, готовые к переезду. На стенах ничего не висело, превратившись в пустоту.
Стряхнув с себя эту странность, я посмотрела на Бенни, он закрывал за собой дверь, но его взгляд был прикован к коробкам, сложенным в три ряда, прислоненным к стене в столовой.
Он не выглядел счастливым.
— Я всего на минутку, — сказала я ему, и его взгляд упал на меня.
— Захвати, что ты хочешь надеть на завтрашний ужин, пока будешь там, — приказал он.
Я бросила на него взгляд, сообщающий, что я чувствую по поводу того, что он мной командует, а затем потопала по коридору, показывая ему, как я чувствую по поводу того, что он мной командует. Последнее я сделала, не глядя на него, но украдкой бросив взгляд, заметила, что он выглядел уже не раздраженным, а ухмылялся.
Оказавшись в своей гардеробной, я передвигала вешалки на перекладине в поисках платья, которое не возбуждало бы Бенни (зная, что это бесполезная попытка; я все же была собой, и внешнее впечатление для меня было главным, по-видимому, я действительно нравилась ему и мое внешнее впечатление), и пока я рассматривала свои платья, задавалась вопросом, почему я согласилась пойти с ним на ужин.
 
И хотя я задавалась этим вопросом, ответ я и так знала.
Он был убедителен, как мог быть только Бенни, и его убедительность бесспорно должна была увенчаться успехом.
Другими словами, он вел свой хороший бой, и у него получалось намного лучше, чем у меня.
Свидание с Бенни.
Я не могла ему отказать.
Я хотела. Даже боролась с желанием. Но сдалась.
Но хотела четко обозначить свои границы, не лежа с ним в постели и не смотря телевизор.
Удалось ли мне это?
Нет.
Вместо этого я не только лежала с ним в постели, а лежала в обнимку с ним в постели, Бенни играл с моими волосами, и это было так приятно, я не могу даже описать, как это было приятно. В конце концов я заснула рядом с ним, смотря телевизор, пока Бенни играл с моими волосами.
Борьбы не получилось, но я не переживала, уступая, чтобы в конце концов добиться своего. Потому что уступать означало находиться рядом с Бенни, доказавшим, что он гораздо больше, чем только нежный, может командовать, мыть посуду и готовить отличную пиццу.
По натуре своей он был защитником. Он был честен. Мог себя контролировать. Я имею в виду ту сцену, что устроила Нат. Чудо, что Бен сохранял контроль все это время. Я была сама не своя, но наблюдая за ним, понимала чего ему стоило сохранять терпение. Потребовался видно ни один год, чтобы отточить этот навык.
И моя повседневная с ним борьба — спор, тоже не сработал, потому что Бен решил, что это «мило».
Я облажалась.
И я поняла, насколько облажалась, когда нашла именно то платье, которое собиралась надеть на ужин с Бенни завтра вечером. А потом я нашла и туфли.
Не простое платье, а рискованное.
По истине коварные туфли.
Я все равно схватила их, аккуратно сложила платье и положила его вместе с обувной коробкой в свою дорожную сумку на колесиках.
Также взяла еще и другое барахло, которое совсем не говорило: «Отвали, Бенни Бьянки», наоборот — «Не возражаешь, если я займу ящик в твоей ванной комнате?»
Боже, я ступила на такую зыбкую почву, похоже на землетрясение.
Я просто не могла найти в себе силы пробиться к твердой земле.
Еще больше ухудшив ситуация, я схватила платье для сегодняшнего дня в силу необходимости, так как в действительности вся моя одежда была с внешнем блеском, производящая определенное впечатление, поэтому у меня собственно не было особого выбора.
Но это не означало, что это платье было каким-то другим, которое не оказывало бы внешнего воздействия, чем большинство других. Оно просто было более изощренным.
Видно, я окончательно рехнулась и точно отправлюсь в ад.
Несмотря на маячивший ад, я все равно отправилась в ванную, чтобы переодеться.
Ашика была у нас этим утром и помогла мне принять душ.
Конечно после того, как Бен разбудил меня, отвел в ванную, был милым, нежным и прикоснулся ко мне губами.
Хорошей новостью было то, что наконец-то я проснулась, чувствуя не такую сильную боль, как вчера. Она все еще давала о себе знать, но все было не так плохо.
Я всегда просыпалась немного заторможенная даже до ранения, и какое-то время эта заторможенность сохранялась. Но сегодня все было лучше, больше похоже на мою обычную заторможенность. Я поняла, что это заставило Бенни почувствовать облегчение, не только потому, что он улыбнулся и прикоснулся губами, но и потому, что он сказал мне прямо.
Ашика уехала в церковь, а Бенни посадил меня в свой внедорожник.
Но он не отвез меня прямо ко мне домой. А отвез в «Глазированный и настоянный», купив две дюжины пончиков.
Не только для Кэла, Вай и девочек.
Бен знал, что я люблю пончики. Мой сладкоежка не знал временных ограничений, поэтому он поднимал свою уродливую голову по утрам (и в остальное время дня).
Он вел хороший бой, и у него это получалось намного лучше.
Он также купил два кофе и открыл коробку, как только мы вернулись в его внедорожник.