Милашка для тиранов (СИ)

– Как с какой, – огорчается Софа. – Ну плакать же малыш будет…
– Мя-я-у-у-у… – трется об мои ноги Фердинант, – Муррр…
– Смотри, вы с ним поладили! – радуется Софа.
– Но у меня никогда не было кошек и я не знаю, как…
Бип-бип!!!!! – оглушает наш дом гудок с улицы.
– Это – Ашот! – прижимает руки к щекам Софа, – Заждался красавец-мужчина! Милаш, медлить нельзя, Ашот – горячий, темперамент зашкаливает у него! Такое везение раз в жизни бывает! Вы не скучайте! Фердинант, Милаша пока твоей мамой побудет, а я нам нового папочку окучивать буду!
Софа натужно поднимает здоровенного котяру, целует его в плоский носик и отдает мне в руки. И пока я пытаюсь не уронить восьмикилограммовое шерстяное создание, след Софы простывает, словно ее и не было.
– Ну и что мне с тобой делать? – зачем-то обращаюсь я к котейке.
– Муррр. – снова гипнотизирует он меня своим взглядом. Я таю, а потом перс прижимается ко мне и ставит лапы на плечи. Обнимается! Честное слово, – Муррр… – мурчит прямо в ухо, а я понимаю, что попала еще сильней! Мало того, что у меня мама с сестрой в деревне сидят без денег и лекарств, бывший со своим хоум-видео, боссы-тираны, тра*нувшие вчера мое пьяное тело, отсутствие работы, так еще и рыжее пушистое чудо в придачу.
– И что мне с тобой делать? – повторяю я вопрос.
Котик спрыгивает с моих рук и я понимаю, что никакой он ни котик. Слоняра, как минимум! И пушистый, как як! Сколько же он ест? И что он ест? Глупая Софа кроме переноски ничего с ним не передала.
И тут Фердинант начинает скакать по квартире, заглядывая во все углы и истошно вопить. В него что, вселился демон?
  
Глава 7
 
Дзынь-дзынь! – оглушает безобразия Фердинанта звонок в дверь.
Софка! Одумалась, ветреная башка!
– Забери своего кота немедлен… – открываю я дверь и тут же пытаюсь захлопнуть обратно.
Куда там! Ручища, с предплечьем в обхвате как моя талия, не дает мне захлопнуть мою створку. Такое впечатление, что если надавлю, сломается хлипка фанера, но никак не рука одного из боссов.
– Откройте, Милана! Пустите немедленно! – холодный тон Романа. – Не то дверь сломаю!
А, Ледяной пожаловал! Собственной персоной! Небось взял мой адрес из отдела кадров. Сдаюсь. Ну а что? Сейчас он сломает дверь, а платить за ущерб имущества придется мне. А у меня денег нет…
Вваливается в узкий коридор. Но не один. Максим Эмирханович заходит следом. Стоят, осматриваются. Их слишком много. Боссы могущественные и большие. В прямом смысле этого слова. Недаром при виде их размеров все внутри меня замирает болезненно-сладко. Я морщусь.
– Как вы? – роняет Ледяной, поводя плечами.
Ему здесь тесно. Еще немного и головой он потолок чирканет. Асланбеков ничуть не меньше его. Без каблуков, босая, я смотрюсь рядом с ними ребенком, который чуть ли не в пупок им дышит. Обувь хоть как-то сглаживала визуальную разницу между нами, но не теперь. Они кажутся мне огромными. Просто гигантами. И они пугают меня.
– Уходите! – требую я.
«Быдыщь» на кухне возвещает о том, что Фердинант свалил очередную кастрюлю с полки.
И этот «быдыщь», хороший повод для меня удрать из прихожей на кухню.
– Милаш, постой, ты не одна? – боссы несутся за мной, как гиганты за мальчиком-с-пальчиком.
– А*-у-еть… – по слогам произношу я, оглядывая руины, что остались от моей кухни.
Фердинант, пушистая задница, сбросил с поверхностей все. Абсолютно все, и теперь качается на тюле, угрожая сбросить карниз со стены.
Боссы в обалдении разглядывают этот бедлам, а потом и меня.
– Вот неудивительно, что такой срач у тебя дома, Зайченко! – вспыхивает Огненный. – В документах такой же бардак!
– Пошли вы знаете, куда? – шиплю я.
Сейчас главное их выгнать, а потом Фердинанта. Хотя бы из кухни.
– Убирайтесь! Вы меня уволили! Оставьте в покое теперь!
Я приседаю на пол, пытаясь спасти просыпанный рис из банки и охая, хватаюсь за свою попку.
– Ты, это, Милан, не бери в голову, – Огненный топчется своими дорогими ботинками по рассыпанным крупам, – я это сгоряча сказал. Считай, ничего не было.
 
Не было? Как это не было? Нет, так не пойдет. Я злая. Они разозлили меня. Теперь бес из Фердинанта переселился в меня. Я резку встаю, ойкаю, хватаюсь за попочку и подлетаю к Огненному. Начинаю молотить его по широченной груди.
– Вы, Максим Эмирханович обалдели, да? Как так можно, уволить человека, а затем похитить его и тра*нуть в отеле?!
– Это он сгоряча. Не подумав. – подает в стороне голос Ледяной.
– А вы! – поворачиваюсь я к Роману, – Вы! Тоже хорош! Вместо того, чтобы своего друга отогнать от меня, присовываете мне в ох…
– Я вам мазь привез! – холодно возражает на это Роман.
– Засуньте себе эту мазь знаете куда?! – ору я, вспотевшая от гнева, и дебильности ситуации.
Бью Романа по груди, отлетаю от него по инерции, и натыкаюсь попкой на кухонный стол.
– Ох… – слезы брызгают из глаз.
– Так, ну все, на цирк насмотрелись. – комментирует Максим Эмирханович, Ром, лови ее, давай в ванную!
– А-а-а!!! Не-е-ет!!! Убива-а-а-ают!!! – воплю я, когда два здоровенных тиранистых босса тащат меня в ванную силком.
Мой крик им совершенно до одного места. Максим Эмирханович невозмутимо скрутил меня и уложил к себе на колени животом, а Роман Александрович спускает вниз мои спортивные шорты, и отвинчивает крышку у тюбика с мазью.
– Горит же все у тебя там, – рычит Максим, – чего брыкаешься, коза упрямая!
– А почему горит? – ору я, – Вы виноваты!!! Фердинант!!! Нассы им в тапки!!! А-а-а!!!
– Милана Аркадьевна, не орите пожалуйста! – два пальца Романа, с доброй порцией мази обстоятельно и обильно смазывают покраснения, – Как мне известно, в домах подобного типа акустика сильна, как и слышимость, особенно в ванных комнатах.
Ну какой же говнюк! Смазывает мне задницу какой-то фигней, и еще умудряется разговаривать подобным тоном.
– Вот и пусть все услышат, какие вы твари и уроды! Фердинант!!! ААААА!!! Ферди…
Все внезапно заканчивается, Роман натягивает на меня трусики и шорты обратно. Максим разгибает и помогает встать на ноги.
От неожиданности я затыкаюсь. Прислушиваюсь к себе. Мазь приятно холодит колечко.
– Пользуйтесь утром и вечером. – Роман кладет мазь на полочку. – В воскресенье отдыхайте, а в понедельник мы ждем вас у себя в приемных.
Я набираю в легкие побольше воздуха, чтобы от души послать этих тупорылых боссов, но тут меня перебивает истошное:
– МЯ-Я-Я-У-У-У!!! – на весь дом.
– Фердинант! – сиплю я севшим от страха за котика голосом и бегу на кухню. – Фердинант, нет!!!
Как я не седею в этот момент, до сих пор загадка. Ибо вверенный мне котик, сумев выбраться из форточки на прогнивший карниз с наружной стороны забился в дальний угол, и, упираясь попой в стекло окна истошно вопит от страха, глядя вниз на высоту четвертого этажа.
– Кыс-кыс-кыс, милый котик… – дрожащим голосом зову я его, – Фердинант, милый возвращайся, я не буду ругать тебя за погром на кухне!
– Мя-я-я-у-у-у – истошно вопит Фердинант, и голос его полный ужаса. Еще бы, представляю, как страшно сейчас бедному животному.
Вместо того, чтобы попятиться назад, перс слезает еще ниже, на соседский козырек от Солнца, выполненный из хрупкой парусины.
– Милан, что случилось? – в комнату вбегают мои боссы.
– Фердинант… – дрожащей рукой я хватаюсь за сердце, которое почему колет… никогда раньше у меня проблем не было.
Боссы, надо отдать им должное, сориентировались моментально. Один из них, Макс, подбегает к окну, дергает за старый шпингалет. Тот крякает, натужно подается. Роман бесстрашно вылезает наполовину из окна.
– Страхуй, брат! – требует он у Макса.
Макс обхватывает его ноги, и Роман повисает из окна в свободном полете, так сказать.
– Милаш, иди подержи меня! – требует Макс.
Мне же настолько дурно, что не только кот, но еще и один из моих боссов повисли сейчас на высоте четвертого этажа пятиэтажки, что в глазах темнеет. Не понимая, что я делаю, вцепляюсь в пах Максима Эмирхановича, и чувствую, как его тело немедленно реагирует на мои жаркие объятия.