Разрушенный (ЛП)

— Ты права. На самом деле мой дружок, возможно, только что немного сжался.
Хьюго сует руку под одеяло, ощупывая себя.
— Может хватит?? — шиплю я. — Мне не нужно, чтобы ты трогал своего дружка рядом со мной. Гадость.
Он смеется, глубокий рокот вибрирует в его груди под моим ухом. Это расслабляет мои напряженные мышцы, и тепло его тела проникает сквозь мою рубашку. Мои обнаженные ноги прижимаются к его волосатым, и меня охватывает чувство близости, безопасности. Кем бы мы ни были в прошлом и ни были сейчас, он всегда меня утешал. Это может быть странно, но это правда. Я кладу голову ему на плечо и вдыхаю его свежий аромат. Даже приправленный текилой и сигаретами, все еще чувствуется чистый и освежающий аромат. Я засыпаю от его медленного дыхания, его рука плотно обвивается вокруг моей талии.
Я умираю на диване, когда звонят в дверь. Сейчас полдень, и я не чувствую себя лучше. Мне удалось добраться от кровати до дивана, но это все. У меня даже есть мое пуховое одеяло. Хьюго остался со мной, смотрит телевизор и пытается накормить меня, что у него не очень получается. Хотя, в основном, он просто выводит меня из себя. Хьюго не встает рано, и именно поэтому у него нет похмелья, он просто его просыпает. И, я думаю, что его «дружба» с алкоголем теснее, чем у любого другого человека.
Хьюго встает, чтобы открыть дверь. Через несколько минут появляются Тео и Лилли. На Лилли — толстовка с капюшоном и массивные солнцезащитные очки. Она снимает туфли и сразу заползает ко мне под одеяло на диван. Подруга прячется между мной и спинкой дивана и обнимает меня. Наш диван довольно большой, больше похож на односпальную кровать.
— Я думаю, что умираю, — скулит она.
— Я тоже, — стону я.
— Может ли текила вызвать инсульт? Я не чувствую свое лицо. Позвони Алексу. Спроси его, — бормочет Лилли мне в волосы.
Смех, это все, что я слышу от Хьюго и Тео. Сволочи.
— Когда у тебя в следующий раз будет похмелье, я просто включу тяжелый рок, и он будет орать на весь дом, — обещает Лилли.
— Сладкая, у меня нет похмелья. Я имею в виду, такого, как у тебя. Детка, ты просто не сдерживаешься. Ты просто в чертовом беспорядке, — говорит ей Тео.
— Эй, мне пришлось отмывать ее. — Указывает Хьюго на меня. — Нет ничего ужаснее этого.
— Отвали! — говорю так громко, насколько позволяет моя пульсирующая голова.
Они оба смеются, ублюдки.
— Чувак, она пыталась запрыгнуть на меня, пока все еще была покрыта собственной рвотой, — Тео говорит сквозь смех. — Я имею в виду, видел Лилли в разных состояниях, и никогда не говорил «нет», но это был новый уровень.
— Пошел к черту, — бормочет Лилли, ее лицо спрятано где-то у меня за спиной.
— Разве вам двоим не нужно сейчас где-то быть?
Они, в конечном итоге, оставляют нас в самом жалком состоянии, и выходят, чтобы сделать какое-то мужское дерьмо. Очевидно, Тео пытается все организовать, так как он и Лилли отправляются в месячную командировку через два дня. У него есть офисы в Париже и Риме. Подруга собирается помочь ему, но мы все знаем, почему она действительно едет с ним. Он не может быть без нее целый месяц. Это так мило. Хотя сейчас Лилли все равно, что происходит.
— Мы собираемся лежать здесь и умирать, а затем собираемся заказать пиццу, — бормочет она мне в спину, ее руки крепко обвивают мою талию.
Закрываю глаза от пульсации в голове. Я не думаю, что когда-либо у меня было такое жесткое похмелье.
Я все еще не чувствую себя хорошо в понедельник утром. И полностью забыла, что Алекс должен был прийти прошлой ночью. Мне пришлось отменить встречу в последнюю минуту из-за страха, что он может взглянуть на меня и убежать с криком. Так что теперь я сижу за своим столом, притворяясь, что смотрю на свой компьютер, поскольку мое зрение немного размывается. Мой босс сегодня в режиме мегасуки, что не помогает. Я работаю в журнале мод, и, как клеше — «Дьявол носит Prada», моя жизнь ничем не отличается. Я клянусь, что эта женщина просто знает, как сильно ненавижу эту материалистическую, мелкую чушь, поэтому она еще крепче сжимает мое горло.
 
Я получила эту работу, потому что у меня впечатляющее резюме и то, что она назвала «пуленепробиваемым» отношением. Глядя на других людей, которые здесь работают, это не сложно. Однажды я увидела Сару, регистратора, которая на самом деле плакала, потому что один из помощников редакции сказал, что она выглядела так, словно прибавила в весе. Шутки в сторону? Это дерьмо, с которым я должна мириться. Мне просто нужно держать голову подальше, стать редактором в течение нескольких лет, а затем уйти и найти подходящую должность редактора в журнале, который пишет что-то полезное.
— Молли! — визжит Диана из кабинета.
Ее голос похож на скрип гвоздей, которые достаешь из доски. Я готовлюсь и встаю со своего стула, который стоит в небольшом офисе рядом с ее.
— Да, — говорю сквозь стиснутые зубы.
Она поднимает взгляд от своего стола, наблюдая за мной через оправы своих очков, которые сидят на конце ее носа. У нее короткий черный боб, с «бахромой», висящей прямо над ее бровями. Диана всегда носит ярко-красную помаду и деловой костюм, обычно с юбкой-карандаш, и она никогда не выйдет из дома без пары шестидюймовых каблуков. Она определение модницы.
— Ну что ж, ребенок, не стой просто так, — лает она.
Раньше меня раздражало, что она называла меня ребенком. Я имею в виду, что она не может быть намного старше сорока, хотя не сомневаюсь, что женщина — ярый фанат ботокса. Или, может быть, Диана просто не улыбается… или хмурится. Кто знает? Теперь я привыкла к этому.
У нее есть несколько фотографий, расположенных перед ней.
— Жан Люк собирается быть здесь сегодня днем, — говорит женщина, не глядя на меня. — Это его новая коллекция. — Она широким жестом указывает на фотографии.
Все, что я вижу, это много ярких цветов и странных материалов. Я имею в виду на самом деле? Ярко-желтое платье из кожи. Это не может быть последним словом моды. Это напоминает мне о тех глупых абстрактных картинах, за которые люди платят миллионы. Это не круто в своей простоте или новаторстве. Художник не в своем времени. Даже пятилетка смог бы нарисовать это.
Ну, прямо скажем, модельер, который знает о моде все, сделал это. Что ж, видимо я ничего не понимаю.
— Мелани не может сделать это для демо, так что ты заменишь ее.
Опять же, она даже не смотрит на меня.
Мелани Доул — модель.
— Вы хотите, чтобы я была моделью?
— Да. — Она, наконец, смотрит на меня. — Ты немного полная, но не слишком. Ты сделаешь это сегодня. Мне просто нужно посмотреть, как выглядит коллекция, и какие модели мы хотим показать в этом месяце. — Знаю, что она делает, но, серьезно, она хочет, чтобы я была моделью?
— Я не очень хороша в таких вещах, — говорю неловко. Она наклоняет голову вперед, бросая на меня взгляд полной суки.
— Это был не вопрос. — Диана оглядывает фотографии перед собой. — Ты можешь идти, — выставляет меня.
Возвращаюсь к своему столу и кладу на него лоб. Я почти уверена, что термин «кукла Барби» отсутствует в моей должностной инструкции. Если я откажусь, тогда она уволит меня. Это не первый раз, когда она заставляет меня делать что-то подобное.
 
Я думаю, что моя жизнь только что достигла новых минимумов. Стою здесь в чертовом желтом платье. Кожаное платье, желтое платье. Оно настолько короткое, что можно увидеть мое влагалище, и я уверена, что это не мой размер. У меня восьмой! Мои внутренности настолько сжаты, что в любую минуту я могу заполучить грыжу.