Гадкие, лживые фейри (ЛП)

Я направила Девина по знакомой улице с аккуратно подстриженными двориками и белыми почтовыми ящиками в тон. Кирпичный дом моей семьи был украшен мигающими белыми лампочками, а с голого клёна во дворе перед домом свисали гигантские пластиковые украшения. Подъездная дорожка уже была заполнена: гигантский пикап моего брата занимал одну сторону, патрульная машина отца — другую.
— Вот оно, — сказала я. — Место, где я выросла.
Это был странно эмоциональный момент для меня. Даже видя движение в окне гостиной, зная, что моя семья была там и готова праздновать, это тронуло струны моего сердца. Никто не догадался, что маленькая девочка ушла от семьи и превратилась в фейри. Моё горло сжалось, когда наверху зажегся свет.
Девина наклонился в мою сторону в фургоне.
— Изменения не так велики, как ты ожидаешь, по крайней мере, до тех пор, пока не станет очевидно, что ты не стареешь. Они по-прежнему будут любить тебя, и ты сможешь видеться с ними ещё несколько лет, прежде чем нам придётся придумать что-то ещё.
— Но не прикасаться к ним, — добавила я с горечью в голосе.
Это была одна из вещей, которая могла подтолкнуть человека к миру фейри. Еда и прикосновения.
— Подари каждому по большому объятию.
Девин притянул одну из моих рук к своим губам и поцеловал тыльную сторону моей ладони, как он обычно делал.
— Сделать так, чтобы этот вечер запомнился.
Его голос звучал печально, с раскаянием. Я знала, что всё это было одним большим несчастным случаем, и в то время он думал, что меняет человека без связей, но это всё равно задевало. Трудно было винить его, но всё ещё было легко расстраиваться из-за этого.
Выйдя из фургона, я перекинула спортивную сумку через плечо и собрала свою кучу плохо упакованных подарков. Вещи Девина были аккуратно собраны в большую сумку, и он не только легко справился со своими вещами, но и взял часть моих, когда я запротестовала. Подняв достаточно шума, я, вероятно, оповестила весь дом о нашем прибытии.
Мне даже не пришлось стучать — дверь распахнулась, и на пороге появился мой племянник, таращась на меня.
— Тётя Тея?
— Да, Джек? — я улыбнулась.
— Один из них для меня? — он взвизгнул.
Смеясь, я знала, что он смотрит на большую сумку с динозаврами в шапках Санта-Клауса на ней.
— Может быть, так оно и есть, приятель.
— Джек! Извини, Тея.
Моя невестка, Марша, подхватила своего четырёхлетнего ребёнка и с ворчанием посадила его себе на бедро.
— Он становится таким большим, — сказала я. — В следующем году ты будешь больше, чем бабушка.
— Ни за что! — Джек взвизгнул.
— Позволь мне открыть тебе дверь, — взгляд Марши переместился на Девина, который стоял позади меня на дорожке, и она подмигнула мне.
«Хорошая работа» одними губами произнесла она, и я была готова растаять от смущения, когда слишком поздно вспомнила, что Девин мог это ясно ощутить. Он попытался скрыть ухмылку, расползающуюся по его лицу, но недостаточно хорошо, чтобы я её не заметила.
— О, тише, — пробормотала я, пробираясь внутрь.
Положив мои подарки под ёлку, Девин взял мою сумку. Я занялась тем, что сняла пальто; я вспотела в нём, несмотря на жуткий холод на улице, но я должна была соблюдать приличия, иначе мама закатила бы истерику из-за того, что я его не надела.
— Вот и моя девочка! — мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
Быстро повесив моё пальто на крючок, она была на мне за секунды.
— Иди сюда, милая, — мама заключила меня в крепкие объятия.
Дыхание вышибло из меня, а мои глаза обожгло внезапными, наворачивающимися слезами. Это было оно. Это было материнское объятие. Возможно, последнее, чем я могла бы рискнуть, когда-либо. Крепко обняв её и шевеля своими оленьими рожками, которые были там, независимо от того, видела их моя семья или нет, я сделала глубокий вдох, вдыхая запах моей матери и запечатлевая его в памяти.
— В конце разговора пропал сигнал. Как прошла поездка? — спросила она.
— Со снегом, — я выдавила улыбку, неохотно отпуская её и делая шаг назад. — Но сейчас мы здесь.
 
— А вот и ты, — просияла она и повернулась к Девину. — Я Мэгги, мы так рады, что ты присоединился к нам.
Девин протянул руку и пожал маме руку. На нём были перчатки, которые я даже не видела, как он натягивал между выходом из фургона и подходом к двери, но внезапно это стало таким очевидным способом свести прикосновения к минимуму, что я разозлилась, что сама не подумала об этом раньше.
— Рад с вами познакомиться, — сказал Девин, демонстрируя свою очаровательную сторону. — Я слышал о вашей семье только хорошее.
Моя мать покраснела. Покраснела. Как только они заметили, что мы приехали, папа и Джордж оторвались от телевизора на достаточное время, чтобы представиться, в то время как мы с Маршей отогнали Эми и Джека подальше от новой горы подарков под ёлкой.
Когда раздался звонок в дверь, мама протиснулась мимо нас.
— Пицца здесь!
Папа помог ей отнести коробки, в то время как мама сунула наличные водителю доставки. При упоминании пиццы Джек стал неуправляемым, и двухлетняя Эми подпиталась его энтузиазмом, сама не зная почему, но готовая присоединиться к волнению.
— Давай я покажу тебе, куда ты можешь положить свои вещи, — сказала я, поднимая свою спортивную сумку.
— О, Тея, — сказала мама через плечо, — твоя бабушка Ферн останется на ночь в комнате для гостей.
Она передала последнюю коробку с пиццей Джорджу, который отнёс её на кухню с остальными, а затем повернулась ко мне и Девину. Мы были уже у подножия лестницы.
— Хорошо, — сказала я, осознание поразило меня.
Это была комната, в которой я собиралась поместить Девина.
Мама наблюдала, как последний член семьи направился на кухню, прежде чем повернулась и окинула нас взглядом. Она бросила на меня понимающий взгляд.
— Тебе двадцать три, милая. Я больше не могу указывать тебе, что делать, но пока ты дома, я бы предпочла бы никаких шалостей.
— Мам.
— Конечно, у нас нет другой комнаты, так что вы будете спать в одной кровати.
Она упёрла руки в бёдра.
— Мама, — прошипела я. — Ничего не случится.
— Я просто говорю, что ты теперь взрослая женщина, — начала она.
— И я понимаю, что это твоё тело и твоё решение, но пока ты под нашей крышей…
— Прекрати, мам. Остановись. Я понимаю. Просто, пожалуйста, остановись.
— Хорошо, милая. Спускайся, когда уладишь свои дела.
Она улыбнулась Девину, затем пошла на кухню.
— Господи, мама.
Моё лицо, вероятно, превратилось в помидор после слов матери, но Девину, явно, было более весело, чем что-либо ещё.
— Давай уберём это и присоединимся к твоей семье, — сказал Девин. — Это важнее, чем небольшое смущение из-за матери.
И моё состояние смягчилось. Он был прав. В этом году она могла смущать меня сколько угодно; я была полна решимости наслаждаться каждым моментом, проведённым с ней.
— Давай, — вздохнула я. — Позволь мне показать тебе мою комнату.
Тепло Девина было почти ошеломляющим на моей спине, когда я остановилась наверху лестницы. Моя спальня находилась за первой дверью, и мой разум лихорадочно пытался вспомнить, что мы могли бы там найти. Было ли там что-нибудь, что нужно было спрятать подальше? Какие мелочи и безделушки из моего детства вот-вот должны были открыться фейри, стоявшему позади меня?
— Тея? — спросил Девин
Расправив плечи, я смирилась с тем, что открою дверь, независимо от того, что было за ней. Толкнув её, мы вошли внутрь.
Эра лошадей и бой-бэндов заполонила мои стены, и я закрыла глаза. Мама сшила новое жёлтое одеяло для моей кровати, которое я оценила, потому что это было лучше, чем флисовое одеяло с бегущими жеребцами, которое было там с тех пор, как я была ребёнком.
Я бросила сумку на стол, внезапно осознав, какой маленькой была комната. Девин стоял у двери, пока его глаза блуждали по всему — пара академических наград, несколько плакатов, фотографии моей семьи и друзей.