Гадкие, лживые фейри (ЛП)

— Что такое? — тихо спросила она.
— Не знаю, — моё сердце бешено колотилось, спина напряглась. — Подменыш, где она?
— Которая из них? — спросил Никола.
Испуганный крик мгновенно разделил толпу. Оркестр неуклюже остановился.
— Тея? — позвала Кэндис, оглядываясь по сторонам. — Хизер, помоги!
Но помощи ждать было неоткуда — она менялась.
— Она могущественна, — пробормотала Артемис.
Я встал.
Тея замерла, рухнув на колени. Румянец появился на её лбу и полз вниз по коже. Она была похожа на живой лунный свет. Она тихонько всхлипнула и схватилась за голову. Её светло-каштановые волосы потускнели, а затем загорелись розово-золотым оттенком. Её светлые глаза, как и кожа, засияли, мерцая, ослепительной неестественной синевой. Она убрала руки с головы, обнажив два торчащих рожка — маленькие, как у оленя, и не длиннее моего пальца.
— Святые боги, — прошипел кто-то.
Кэндис и Хизер застыли рядом с Теей, когда она, тяжело дыша, села на пол. Её глаза метнулись ко мне, и моё сердце чуть не разорвалось при виде неё, когда я почувствовал, как между нами образовалась неоспоримая нить. В тишине галереи все фейри Дворов услышали, как я говорю:
— О… чёрт.
ГЛАВА 16
ТЕЯ
Моё дыхание всё ещё было прерывистым после изменения. Кожа была стянута, как бывает когда воздух слишком холодный и сухой, но в то же время моё тело было горячим. В комнате было слишком много — слишком много тепла тел, слишком много звуков, слишком много света. Всего здесь было гораздо больше, чем когда-либо раньше воздействовало на мои чувства. Я смотрела на свои чужие руки — тонкие, бледные, мягко светящиеся, как будто я купалась в тусклом свете, — и мой мозг изо всех сил пытался признать их своими, даже когда я смотрела, как они двигаются по моей воле.
Девин сделал осторожный шаг вперёд, когда Хизер и Кэндис помогли мне встать. Я вскрикнула, когда ощущение их прикосновения коснулось моей кожи. Даже моё платье было ошеломляющим, а всё, что оно делало, это сидело на мне так же, как и последние пару часов.
— Что не так? — спросила я, паникуя из-за странных реакций вокруг меня.
Хизер уставилась на Лорда Зимнего Двора — и она была не одна. Все взгляды были устремлены на Девина. Тем временем его пронзительные зелёные глаза были устремлены только на меня, и у меня перехватило дыхание, когда я почувствовала, как моё сердце потянулось к нему, словно связанное нитью.
Бормоча, я схватилась за грудь.
— Что это?
Меня окутали ароматы. Я вдохнула аромат кедра, воздух был свежим, как после выпавшего снега. Исходил ли он от Девина? Мои новые, более острые глаза сфокусировались на его чертах. Теперь я могла полностью видеть сквозь его гламур. Всё, что я видела в его кабинете, теперь усилилось — изгиб его ушей, сияние его глаз. Его губы были почти греховными. Его взгляд остановился на моих глазах.
— Нить судьбы, — ответил Девин, приковав меня взглядом.
Аудитория бурно отреагировала, и Хизер напряглась рядом со мной. Моё сердце бешено заколотилось. Что-то происходило, и Девин был в центре этого.
— Тея, — он слегка поднял руку. Закрыл рот и сглотнул. — Мы их распределяем. Сейчас.
— Ох, — произнесла Артемис, сидевшая рядом с местом Девина. — О, боже.
— Сейчас, Девин? До полуночи ещё несколько минут, — сказала фейри с огненно-рыжими волосами, ниспадающими каскадом вокруг неё, облачённая в изумрудное платье.
Она выглядела так, словно только сошла с красной ковровой дорожки. Мой желудок скрутило, как только я узнала в ней босса Кэндис, Джорджину.
— Сделаем это сейчас! — голос Девина сотряс тишину комнаты.
Он явно был в некого рода панике, и ноющая боль в моём сердце затрепетала от этого звука. Лорды и Леди разошлись по своим тронам, на их лицах отражалась разная степень веселья. Девин выглядел огорченным, когда оторвал от меня взгляд и занял своё место.
— Давайте, вы двое выберите свои Дворы.
Хизер взяла меня за локоть. Я вздрогнула от этого ощущения. Она повела нас к тронам.
 
— Прямо сейчас? — спросила Кэндис.
— Повеление Лорда, — пробормотала Хизер.
Мы пошли, и я, спотыкаясь, направилась в заднюю часть галереи. Моя слегка изменённая форма сбивала с толку. Меня захлестнули ощущения, и мои пальцы зазудели от непривычного давления.
— Кэндис, подойди к тронам, — приказала Леди Осени. От неё веяло ароматом дыма, листьев и ветреных ночей.
Я сопротивлялась, отпуская Кэнди, но ей пришлось отойти.
— Артемис, почему ты начинаешь с неё? — огрызнулся Девин.
Я была удивлена тому, как ясно я могла слышать его с того места, где стояла. Я также слышала биение своего собственного сердца, что мне совсем не нравилось.
— Она была первой, кто изменился. Правило, которым мы не пользовались веками, но, тем не менее, это правило.
Она не сводила с нас глаз.
— Кэндис, с этих четырёх тронов ты чувствуешь нашу силу. Позволь своей магии заговорить и отдайся своему Двору.
Кэндис бросила быстрый взгляд между тронами и направилась встать перед Джорджиной. Я была уверена, что она будет ненавидеть своего бывшего работодателя так же сильно, как, когда была ещё человеком, но, думаю, притяжение власти Летнего Двора было слишком сильным.
— Я вообще не могу с этим бороться, это тот самый Двор, — уверенно сказала она.
Джорджина победоносно улыбнулась, положив руку на плечо Кэнди.
Затем все присутствующие повернулись ко мне. Давление их взглядов было тяжёлым, но ни один не был таким тяжёлым, как у Девина.
— Тея, подойди к нам, — Артемис перевела взгляд на меня, и я, пошатнувшись, шагнула вперёд. — Тея, с этих четырёх тронов ты чувствуешь нашу силу. Позволь своей магии заговорить и отдайся своему Двору.
Я с тоской посмотрела на Кэндис. Я могла ощутить тепло, солнце, траву и океанские волны, исходящие от неё. Джорджина и Кэндис определённо были созданиями солнца. Но я сама ничего подобного не чувствовала. Во всяком случае, это вызывало у меня отвращение.
Ладно, не тот.
На соседнем троне сидел светловолосый мужчина с распущенными волосами и ленивым, насмешливым выражением лица. Он был цветами, весенними дождями и певчими птицами. Но всё равно не тянет.
Двое отпали, пожалуйста, пусть это будет следующий.
Следующей была Артемис. Она нашёптывала о землистых ароматах, мокрых листьях и завывающих ветрах. Я чувствовала исходящую от неё прохладу осенних вечеров, но не чувствовала к ней никакого притяжения.
А потом был он. Девин напевал ледяным холодком. И мягко падающим снегом, и ревущими бурями одновременно. Он был вечнозелёным растением, которое процветало на холоде. Свежая тишина в воздухе и тёмная ночь, полная холодных белых звёзд.
Тут определённо было притяжение, и оно было ошеломляющим.
Больше, чем нить, непрерывно дёргающаяся в моей груди, всё моё тело хотело погрузиться в этот успокаивающий холод, как будто это была гигантская куча одеял, и я не спала несколько дней. Что-то подсказывало мне, что вся моя усталость найдёт там утешение.
Я могла это чувствовать. Попробовать это на вкус. Мне хотелось побежать к нему. Мои руки покалывало от зимних ощущений. Я хотела танцевать в лунном свете, оставляя на снегу завитки следов. Холод уже не обжигал так, как всего несколько минут назад. Моя новая кожа была приятно теплой, и что-то подсказывало мне, что ничто больше не проберёт меня до костей. Даже если бы я не чувствовала притяжения Зимы, я всё равно чувствовала влечение к Девину. В его светлых глазах я видела только тоску; и моё желание броситься в его объятия было сильным. Что-то было… не так. Кэндис не вела себя так, словно между ней и Джорджиной существовало это странное притяжение.
Я повернулась к Артемис. Я не попадусь в ловушку Девина во второй раз — он уже обманул меня однажды, и моё сердце было разбито из-за этого. Я почувствовала прохладное, земное присутствие Леди Осени и шагнула вперёд.