Почему Всегда Я? (СИ)
— Оттащите Эрнандеса в лазарет.
Двое надсмотрщиков подняли конвойного и спешно понесли его куда-то в глубь лагеря. Лейтенант обратился к другому конвойному — стоявшему с разбитой рожей над Аврелием:
— Откуда вели этого раба?
— Капитан Грей приказала посадить его в клетку, у главных ворот…
— Я спрашивал у вас «откуда» — а не «куда» рядовой!
Солдат молчал, нервно пожевывая свою разбитую губу.
Рассел подумал:
«…Значит Грей все таки сдалась…»
— А это что? — лейтенант указал головой на кучу трупов за забором, — Зачистка?
— Э…да, сэр… — Финн Скарсгард медлил — оглядываясь по сторонам, в поисках поддержки, — …Зачистка…
Лейтенант Рассел имел не очень хорошую репутацию среди личного состава Форта-Саншайн. Холодный, расчетливый и жестокий. Жестокий по отношению к своим же солдатам. И слишком часто — симпатизирующий рабам. Именно Брайн Рассел, отбирал людей для продажи на рынке Джекстауна. Капитан очень высоко ценила своего первого лейтенанта за его «чуткий нюх» в отношении людей. Но недавнее появление этого непокорного раба — сильно обострили их отношения.
Марка рывком подняли с земли и протащили мимо Рассела. Брайн холодно проводил эту делегацию взглядом, а в душе — в очередной раз пожалел этого раба, который отказывался сдаваться.
«Какая к черту зачистка?! И так все понятно…» — подумал первый лейтенант, — «…Бросили к мертвым — а он снова выжил… Лучше бы пристрелили…»
Брайн смотрел на рядового сощурившись. Скарсгард заметно нервничал, под столь пронизывающим взором:
— Где капитан Грей? — задал вопрос лейтенант.
— Не могу знать сэр… — рядовой запнулся.
— Доложите ей, что я отправляюсь с новой партией рабов. — Рассел немного подумав, добавил, — Хотя не нужно. Она в курсе.
Брайн развернулся на месте и направился к одному из ангаров — в котором его ждал транспортный грузовик, что должен был доставить девятнадцать рабов, готовых для продажи в Техас. По пути — еще раз посмотрел на «мятежника» — которого заталкивали в подвесную клетку.
Установленные по замыслу «бесчеловечного гения» полковника Бреннера — эти клетки, располагались по пути к главным воротам форта и должны были служить очень красноречивым напоминанием другим рабам, что бывает за «непокорность». Тот кто был посажен в клетку — получал билет в один конец. Там рабы и оставались — пока не умирали от голода… Или холода — как сейчас.
— Что ж… Прощай непокорный. Ты по-своему победил… — произнес первый лейтенант Брайн Рассел — забираясь в кабину грузовика, под отдаленно доносившийся лязг цепей — поднимающих на всеобщее обозрение, клетку с рабом внутри.
♠♠♠♠♠♠♠
— Вы только зря потеряли время капитан! Сколько прошло суток? Пять?!
— Четыре.
— Вы могли бы потратить это время на подготовку других рабов! Но нет! Вы помешались на этом паразите — желая сломить его во что бы то не стало!
Полковник Бреннер отчитывал капитана Грей в своем большущем кабинете, восседая за массивным столом из красного дерева. Он был так зол, что брюзжал слюной — выплевывая слова из-за стиснутых зубов:
— И чего же вы добились? Один солдат в лазарете. У нескольких еще сломаны носы и потеряны зубы!
— Двое, сэр. В лазарете двое солдат…
Бреннер злобно выдохнул, через раздутые ноздри:
— …А два моих лучших офицера — грызутся как бешеные звери, на глазах у личного состава! И из-за чего?! Из-за одного поганого червя — которого нужно было раздавить при первом же неподчинении!!!
— Вы правы сэр… Я была убежденна в том что добьюсь результатов…
— У вас были прекрасные результаты, капитан… — полковник откинулся в темном кожаном кресле, — Наши партнеры весьма довольны поставками…
Полковник смерил высокомерным взглядом стоящую перед ним по стойке смирно женщину:
— Вы свободны капитан. И не забывайте о том, что наше дело несколько масштабней — нежели перевоспитание одного единственного раба.
♠♠♠♠♠♠♠
Живописная красота умиротворяющего заснеженного леса нарушалась двумя вещами, выбивающимися из общей картины покоя.
Перевернутый сожженный пикап — превратившийся в огромный снежный сугроб, и занесенный снегом труп, на обочине обледенелой дороги.
Не хватало только одинокого протяжного воя губной гармоники где-то на фоне — для полного ощущения отчужденности и смертельного спокойствия…
По дороге — медленно и грациозно — ступали две босые ножки, с идеальнейшим черным педикюром. Царские ножки — поразительного белого цвета, более белоснежные, чем снег по которому они ступали — совершенно не оставляли следов, в том месте куда ступали. Женщина, внеземной красоты, с невероятно длинными, черными как смоль волосами — достигающих своей длинной прекрасных округлых бедер и окутавших их, подобно шали — неспешно приблизилась к мертвому телу занесенному снегом. Казалось — она не шла — а плыла над землей. Посмотрев на труп любящим взглядом — тихонько произнесла:
— Ну хватит лежать…
Она обращалась к трупу так, словно он просто напросто прилег отдохнуть. Соответственно — ничего не произошло. Тело по-прежнему лежало неподвижно, под снежным одеялом. Следующие три слова — она произнесла немного громче — и далеко нечеловеческим голосом:
— Эй, Мертвый! Проснись!
Труп вздрогнул, словно получил разряд током и медленно, тяжело зашевелился. Мертвый уперся на руки — поднимаясь из своего снежного ложа. Куски снега спадали, сползая по мощному торсу.
— Ты чего босиком?… — труп заговорил невероятно низким, заспанным голосом. Встав на колени, из положения лежа и посмотрев на того, кто стоял перед ним, растерянно добавил, — …Ах…да… — Он произнес это таким тоном, точно забыл что-то очень очевидное. Затем медлительно выпрямился во весь рост.
— Ты тоже не особо обутый. — она указала движением головы вниз, на Его босые ноги.
— Да, Я чувствую… — Он пошевелил пальцами ног, сминая снег под ногами.
— Стоило мне на минутку отлучиться, как Ты уже валяешься убитый в каком-то сугробе…
Странник с непониманием осматривал сожженные лохмотья одежды на Себе:
— И что тут было?… — Он оттянул опаленные куски футболки на теле, и внимательно их разглядывал. Футболка — кстати — Ему очень нравилась…
— Тебя сожгли. Облили бензином и сожгли. — ответила Святая таким тоном — словно рассказывала о том, что у нее было на завтрак. — Ты еще шею сломал — когда машина перевернулась. Те кто на вас напал — убедившись в том, что ты мертв — избавились от тела…
— Где Аврелий?! — грубо бросил Странник.
Святая отошла от Него, скрывая хитрую улыбку в темных локонах. Она умышленно оттягивала время, чем очень злила Феникса.
— Дорогая… — зазвучали опасные нотки в голосе Бессмертного.
— Зачем Тебе этот смертный? — с восхитительно-хищной улыбкой спросила Она.
— Дорогая… — повторил Странник, приближаясь к Ней вплотную.
— Ты снова привязываешься к смертным… — Она прикоснулась своей ладонь к Его заросшей щеке — на которой еще оставались маленькие ледяные осколки, — …Забывая о том, что у всех них есть одна общая особенность…
Феникс неотрывно смотрел в магические зеленные глаза.
— …Они умирают. — закончила Смерть.
Глаза Странника опасно сузились.
— Ладно, ладно… — звонко захохотала Она, — Я знала что Ты расстроишься, если его не станет… Он еще жив и не очень далеко отсюда… И зовет Тебя. И Меня… Как когда-то. До того, как Ты его встретил.
— Где?
— Двигайся на запад.
Странник обернулся к разбитому автомобилю — явно что-то ища глазами:
— Твои пистолеты там же, где и твой напарник… — произнесла Святая, глядя на дорогу — уходившую куда-то вниз.
Довольно странная пара двигалась по заснеженной дороге.
Необычайной красоты женщина — в темных, длинных одеяниях — развевающихся на ветру подобно крыльям. И высокий, крепко сложенный мужчина — в опаленных лохмотьях, едва прикрывающих тело.