Северное герцогство

И кардинальности перемен, так молниеносно произведенных правителем, которого все привыкли считать беззаботным, покладистым юношей, не способным решить ни одного важного вопроса без помощи дяди.
– Но как же прежние советники… куда они денутся? – первой не выдержала немолодая лейда Глакери, дальняя родственница лэрда Кангера.
Бывшего лэрда, но ей об этом пока никто не сообщил.
– Уже делись, – ледяным тоном просветил гостью Анвиез. – Сидят в казематах, ждут суда за попытку вооруженного захвата герцогской короны. До решения судей всё их имущество арестовано, счета в банке и ценности конфискованы. Но ваш родственник, лейда, как один из главных заводил, не может надеяться ни на амнистию, ни на сохранение статуса и имущества.
– А Пангерт? – выкрикнул кто-то из задних рядов.
– Погиб. Сгорел от неумелого обращения с мощным артефактом, когда пытался сжечь толпу девушек- заложниц.
Каждое слово мага падало веским камнем на головы замерших гостей, уже слышавших различные сплетни и байки, но пока привычно им не веривших. Мало ли чего говорят… недавно вон утверждали, будто герцог подменён. А он такой же, как и был все эти годы, завсегдатаев балов и пиров не проведёшь. Только прорезался вдруг тоже хорошо знакомый, ледяной фамильный взгляд, вмиг сделавший герцога еще более схожим с отцовскими портретами.
– О боги… что будет с детьми… – горько зарыдала вдруг какая-то дама, и её тотчас поддержало несколько голосов.
– Дети за отцов в нашем королевстве не отвечают, – строго сообщил Ирджин, – а судьи последний дом ни у кого не отнимут. Но жить семьям предателей придется иначе, чем прежде. Теперь их детям нужно добиться всего собственным трудом и умом и доказать право на звание лэрда, как доказали когда-то предки.
 
Глава 7
 
От уныния и нерадостных лиц некоторых гостей, справедливо подозревавших, что им сегодня нечего праздновать, трапезу спасли комедианты столичного театра и знаменитые менестрели. Они неустанно сменялись на высящемся посреди зала круглом подиуме, выныривая из полуподвальных помещений, где кроме комнат для прислуги, винных подвалов, ледников, складов посуды и прочих помещений, нашлось место и для удобных гримерок.
Герцог и его новые советники ужинали за отдельным столом, установленном по обычаю на возвышении и постепенно начинали забывать обозлившего их наглого илюрка. Его сестру по приказу Бремера егеря увели в дальний дом для прислуги и устроили в небольшой спальне, поставив караул. После ужина Сабенс собирался увезти илюрчанку в Лидмор, где он еще загодя купил небольшой домик.
– Лэрд Сабенс, – воспользовавшись небольшим перерывом в выступлениях певцов, вдруг поинтересовалась Кора, – а зачем вам столько наложниц, раз вы не живете в Илюрке?
От неожиданности магистр едва не подавился куском мяса, но справился, не без помощи магии, промокнул салфеткой рот и заинтересованно уставился на девушку, о которой пока не составил определенного мнения.
– А если бы я жил в султанате? – наконец решился он на провокационный вопрос.
– Тогда все просто, – опередила сестру Лиатана, подняв взор от книги, которую незаметно читала, положив на колени, – в султанатах размер гарема показывает истинную значимость мужчины. Бедным и слабым просто не по карману содержать целый городок женщин и слуг.
– Только ради желанья показать всем свой статус, илюрки готовы кормить армию бездельниц? – засомневалась Ильда.
– Они не бездельницы, – поспешил объяснить ученице Анвиез, – в гареме султана все женщины неустанно трудятся. Вышивают шелком, золотом и камнями дорогие ткани и наряды, плетут тончайшие кружева, вяжут и ткут ковры, покрывала и многое другое. Некоторые вещи остаются во дворцах как украшение, но многое продается купцам, везущим поделки в соседние государства.
– Вот как… – задумчиво протянула Кора, и сестры с интересом в упор уставились на Сабенса.
На миг магистру показалось, будто в их взорах стремительно тает недавняя приветливость, и хотя он уже давно взял себе за правило не обращать внимания на упрёки не понимающих его людей, стало вдруг невыносимо обидно.
 
– Но у Сабенса нет никакой возможности содержать гарем, – невозмутимо продолжал Анвиез, словно не заметив помрачневшего лица собрата, – он считается в султанате придворным целителем и живет в комнатах на мужской половине дворца. Поэтому он заключил с султаном договор, все наложницы, которых дарит ему за работу Мехтаяр, продолжают жить в гареме султана, пока не наберется ровно тысяча. Сделку заверили магически и теперь на установленном в саду большом валуне выбито количество принадлежащих Сабенсу женщин.
– Мехтаяр сначала относился к этому договору со свойственным ему легкомыслием, считая что сумеет найти выход, когда придет время. – с усмешкой пояснил Ирджин, – Ему казалось, что это случится очень не скоро, ведь подарил он для начала всего трёх дочерей. И даже радовался, ведь все вышитое и изготовленное чужими наложницами шло в его казну, а он за это только кормил их и давал приют. Правда передарить или призвать женщин к себе уже не мог, всем подаренным Сабенс надевает неснимаемые браслеты.
– И теперь султан по ночам срубает надписи? – понимающе усмехнулась Ильда, – а девушки? Сколько лет это длится?
– Больше десяти, но последние три года Сабенс там не живет. А девушки рады, хотя молодых среди них все меньше… как и красавиц. Это сначала, пока число наложниц Сабенса не перевалило за пять сотен, султан дарил юных дочерей, внучек, племянниц… потом опомнился и начал расплачиваться постаревшими и некрасивыми рабынями, больными и калечными, бесплодными и строптивыми. Но давал не скупясь… расчищая место для молодых красавиц. А потом вдруг выяснил, что как только Сабенс заберет свою часть наложниц, у него самого гарем станет меньше, чем у магистра и некоторых сородичей.
– Никогда не поверю, будто Сабенс собирается стать султаном, – убежденно заявила Лиатана, – если бы он пожелал, то давно мог там править. Значит намерен устроить переворот.
Внимательно следивший за разговором магистр даже закашлялся от такого предположения, до сих пор не пришедшего в голову ни одному из великомудрых визирей Мехтаяра.
– Ты права, любовь моя, – нежно поцеловал её руку Анвиез, не обращая внимания на пирующих гостей.
Он сразу по приходу сюда поставил между возвышением и залом искажающий щит, и теперь никто не мог ни видеть, ни слышать происходящего за герцогским столом. Свои тайны белые маги привыкли хранить от недобрых и нескромных взоров.
– А как, и главное, куда, он заберет свое имущество? – более всего Кору интересовали бесправные женщины, а не короли и султаны.
– Позовет собратьев, – усмехнулся Дарвел, уже оценивший размер и оригинальность шутки, – они подгонят пару фрегатов и увезут женщин в королевство… может и нам перепадет немного. Можно будет открыть ковровую мануфактуру. Небольшое имение для них выберешь ты, Коралия, проедешь с Ирджином по тем, какие они сочтут подходящими.
– Лучше всего рядом с одним из дальних городов, – произнес Грозби, – там больше подходящих женихов. Не стоит выдавать рукодельниц замуж за селян, те сначала кормят и доят скотину… и лишь после этого едят сами.
– Правильно, – поддержала его Вильдиния, – в селах у женщин до вышивания зачастую просто руки не доходят.
– Вот и займетесь все вместе, – мгновенно определился Дарвел, – если конечно, нам привезут хоть десяток илюрчанок.
– Обязательно привезут, – Сабенсу неожиданно стало так легко и весело, как не было уже давно, – тем более, ими управляет роза моего сердца… и она не готова расстаться с лучшими подругами.
 
– Наконец-то признался… – тихо проворчал Анвиез, но по его довольному тону все поняли, как он рад за собрата, – тогда нужно ускорить эту операцию. Всем нам известно, что Мехтаяр не прощает оскорблений… а ты сегодня пнул его очень больно. Даже не сомневаюсь, что те послы, чьи правители заинтересованы в дружбе с Илюрком, уже отправили домой срочные послания.