Баламут 2 (СИ)

— …вот Даша мне душу и открыла?
— Именно! — подтвердила Шахова. — А для меня это заклинание стало приятным бонусом к имеющемуся счастью и не более…
— Ла-а-ар… — хрипло выдохнул я, почувствовав через щуп, ЧТО она вложила в слово «счастье».
— …я твое чудо? — хихикнула она, хотя мое желание уже ударило ей в голову и пробудило ответное.
В этот момент я вдруг поверил, что эта женщина действительно моя, понял, что быть ведомым больше не хочу, и решительно сделал первый шаг:
— Я тебя хочу.
Не знаю, что Язва уловила в моих эмоциях, но ее аж затрясло:
— Бери…
…Из чувственного безумия выпали только после того, как высушили в ноль запасы Разума и Жизни, из-за чего деактивировались щупы и перестали сплетаться восстановления. Обнаружив, что находимся в спальне, а за окном не ночь, а утро, нашли в себе силы переглянуться и одинаково закатили глаза к потолку. Правда, потом разошлись во мнениях: Лариса заявила, что было хорошо, но мало, а я доказал, что она выдает желаемое за действительное. Как? Ласково провел подушечками пальцев по внутренней поверхности ее бедра, подождал, пока «несчастная» женщина придет в себя от вспышки слишком ярких ощущений, и вопросительно выгнул бровь.
— Аргумент… — нехотя признала Шахова и вымученно хихикнула: — Но резервы у нас все равно маловаты!
Оспаривать это утверждение было бы глупо, активировать водоворот бессмысленно, поэтому я включил голову и нашел выход из положения — влез в перстень, достал накопитель Свайки, вероятнее всего, отправленный в пространственный карман вместе с коммом, пополнил запасы нужной Силы и «реанимировал» сначала Язву, а затем себя.
Тут Лара подкатилась ко мне под бочок, обняла и посерьезнела:
— Рат, все было бесподобно, и я хочу еще, но нам действительно надо как следует выспаться.
— Предлагаешь принять душ по-отдельности, а потом разбежаться по разным спальням? — пошутил я.
— По-хорошему, не мешало бы… — вздохнула она. — Но я одна не засну. Так что иди в ванную первым, а я пока поменяю белье и проветрю спальню.
Мылся я на автопилоте, кое-как добрался до кровати, упал плашмя и вырубился, хотя, вроде как, собирался дождаться Шаховой. А потом где-то рядом завибрировал коммуникатор, и я, еще не успев открыть глаза, услышал ее голос:
— Спим… Забыл достать из перстня… Ого! Заедем, конечно… Ага… Где-то через час…
Для того, чтобы побыстрее проснуться, я приложил себя не только восстановлением, но и бодрячком, сгреб свою женщину в объятия, поцеловал в мягкие податливые губы и сказал то, что рвалось из души:
— Здорово, что ты у меня есть…
Она растаяла… секунд на десять. А затем заставила меня подобраться:
— Сейчас двадцать три десять, Рат!
— Значит, мы…
— …проспали. Поэтому давай-ка собираться.
Собрались, что называется, бегом, выбежали из квартиры, спустились в гараж и рванули к «Онеге». За руль, естественно, села Лара, а я, догадавшись, как она поведет машину, влез в ИРЦ, вывел на экран монитора вкладку с имеющимися автомобильными номерами, выбрал ведомственные, ткнул в сенсор замены, подождал, пока мы выедем на ночную улицу, и врубил сразу всю «иллюминацию». А минут через пятнадцать-двадцать связался с Дашей, сообщил, что подъезжаем, и получил файл с рекомендованным маршрутом. В результате, вымотанных, но довольных «трудяг» подобрали ровно в полночь и снова вырулили в город.
Терзать их вопросами не пришлось — как только я вбил в навигатор аэродром в Волховце, заговорила матушка:
— Как я понимаю, новости вы не читали?
— Неа…
— Дрыхли, как убитые… — отозвались мы.
— Что ж, тогда начну с самой серьезной, уже поставившей на уши всю планету: в Российской Империи официально объявлено военное положение, вся ее промышленность перестраивается на военные рельсы, а вооруженные силы переведены в режим повышенной боевой готовности.
— Как я понимаю, обозначен и конкретный враг, верно? — спросил я, развернувшись вполоборота и поймав взгляд Долгорукой.
— Да, конечно! — кивнула она. — Фотографии, сделанные вами на Той Стороне, висят на первых полосах всех сетевых новостных агентств; запись пресс-конференции просмотрела треть населения Земли; МИД задыхается от волны прошений иностранных магов, желающих поучаствовать в отражении нового Вторжения, а наши военкоматы перешли на круглосуточную работу, хотя де-юре мобилизация еще не объявлена.
 
— Звучит неплохо… — буркнула Шахова. — Но, как обычно, на втором слое происходящего начинаются шевеления тварей, планирующих погреть руки на предстоящей войне.
— Не без этого… — согласилась Даша. — Но потирают ручки далеко не все. Скажем, руководство и акционеры концерна «WTLS» в обмороке: акции обесценились, большая часть предприятий встала, штаб-квартира догорает стараниями неких «Неравнодушных граждан СШСА» и так далее.
— А мы тут, конечно же, ни при чем, верно? — усмехнулся я, увидел в глазах Бестии искорки сдерживаемого смеха и задал следующий вопрос: — А что с обелением нашей общины?
— Можешь считать, что вас причислили к лику святых! — хохотнула женщина. — Государь снял гриф секретности с ряда документов и приказал выложить их на официальную страничку рода Долгоруких; возбуждены уголовные дела против все еще здравствующих виновников возникновения Червоточины; на сегодняшнем награждении вместе с особо отличившимися рейдерами получили честно заслуженные ордена Федор Всеволодович и твоя матушка, а награды всему остальному коллективу Базы переданы Якову Леонидовичу.
— А что с Кораблевым? — дав ей договорить, хмуро спросил я, почему-то решив, что о нем забыли. Ан нет, оказалось, что он был реабилитирован и награжден. Только посмертно. Причем Владислав Мстиславович официально принес извинения его родичам за ошибку своего отца!
Эта новость приятно удивила, и я на несколько секунд ушел в себя, чтобы добавить новый штрих к моему представлению о характере нового Императора. А через пару секунд Долгорукая добавила еще один:
— Кстати, Рат, на церемонии награждения присутствовали абсолютно все твои крестники. И не просто присутствовали: шестеро парней независимо друг от друга выясняли у распорядителей, почему на мероприятии нет тебя. Пришлось послать к ним Конвойного и сообщить, что ты находишься на задании, чтобы эти героические вояки не устроили бунт!
— Надо будет их как-нибудь отблагодарить… — задумчиво пробормотал я, а затем переключился на последний серьезный вопрос: — Что ж, с большей частью второстепенных вопросов разобрались. Пора переходить к главным. Что со снабжением Базы, согласованием позиций и разработкой стратегии беседы с Лю Фанем?
— С этими вопросами все еще веселее! — хищно усмехнулась матушка. — Сейчас расскажем…
…Не сказал бы, что их рассказ получился веселым, но определенной доли оптимизма все-таки добавил. Тем не менее, выбираясь из внедорожника в нашем ангаре, я был загружен до невозможности, так как укладывал в голове все услышанное и тщательно обдумывал то, что осталось «за кадром». Начал отходить уже в самолете, во время общения с пилотами. Чуть позже, проходя мимо вотчины Тарасовой, внезапно прозрел, сообразив, что в этих вопросах первую скрипку играют личности в разы умнее и опытнее меня, а значит, я могу расслабиться. Поэтому попросил у Ольги бокал апельсинового сока и с ним на перевес отправился в салон-спальню.
В салоне-гостиной подколол Якова Леонидовича, «удивившись», что его еще не вырубили и «пообещав» прислать штатную целительницу моей группы. Когда Тёма закончил веселиться, сообщил, что перелет займет почти четыре часа, ушел к своим и очень удивился, обнаружив, что матушка спит. Причем поверх покрывала и одетой.
— Это мы… — повинилась Шахова, заметив мой вопросительный взгляд. — Получим, конечно, по первое число, но Даше надо с тобой поговорить.
Я подошел к кровати, сел рядом с Долгорукой, положил руку на ее колено и почувствовал настолько сложную мешанину чувств, что не смог в них разобраться, и заявил, что весь внимание.