Навсегда твоя (СИ)

Не проходит и десяти минут, когда в один из кабинетов приглашают Славу. Приходится отвлекать Митю игрушками, потому что он капризничает из-за того, что у него забирают папу. Быстро же он забыл о существовании матери. Маленький и горячо-любимый предатель.
Впрочем, уже через пять минут малыш забирается ко мне на руки и обнимает меня за шею. Ищет защиты в незнакомом месте, где присутствуют чужие люди, некоторые из которых снуют туда-сюда в белых халатах. За ними Митя наблюдает особенно пристально и как-то угрюмо. Да, уколы мы не то, чтобы любим…
Как только возвращается Слава, с согнутой в локте рукой, в кабинет приглашают уже нас с Митей. Малыш, словно подозревает, что сейчас случится что-то не очень приятное и даже на появление Славы реагирует вяло. Вцепился со всей своей силой за мою шею и прячет лицо в моих волосах.
Да, непросто нам с медсестрой сейчас придётся.
Ненавистный Свят! Как будто мы и так мало от него натерпелись!
Слава провожает нас до кабинета, целует в лоб обоих и говорит, что вернётся, как раз к тому моменту, когда с нами закончат. Я не успеваю задаться вопросом куда он собрался, потому что Митя видит медсестру в маске и начинает плакать.
Успокаивающе поглаживаю его по спинке, присаживаюсь на предложенный женщиной стул и пытаюсь развернуть от себя Митю.
– Тише, малыш, тише. Это совсем не страшно, поверь мне. Чуть-чуть потерпеть и поедем домой, есть мороженое. Ты же хочешь мороженое, Митюш?
Мне удаётся его уговорить, пересадить лицом к медсестре, даже вытянуть ручку. У меня сердце кровью обливается от того, что он ощутимо дрожит в моих руках, но насупился и терпеливо ожидает того, что будет дальше. Волшебное слово "мороженое".
– Ну вот, – распаковывает медсестра одноразовый прибор для забора крови. Я слышу улыбку в её голосе. – Смелый мальчик, совсем, как папа, верно? Скажу по секрету, он тоже сначала хныкал, увидев страшную тётю, а затем собрался с силами и мужественно вытерпел маленький укольчик. Вот такой, как этот. Видишь, малыш? – убирает она прибор от ручки Мити, когда тот молчаливо вздрагивает, заслушавшись её речью. – Раз и кончено! Вот и папа твой не понял зачем боялся и ревел. Минуты две подержите ручку согнутой, хорошо? – приложив к месту укола ватный тампон, обращается женщина ко мне.
– Спасибо, – улыбаюсь я ей.
– Посидите, не торопитесь.
Через три минуты мы с Митей выходим из кабинета. В комнате отдыха Славу я не вижу. Ещё не вернулся оттуда, куда пошёл? Куда? Волнение зарождается где-то в районе желудка и с каждой минувшей секундой поднимается всё выше по пищеводу. Куда он пошёл? Зачем?
Иду к стойке в приёмной, скидываю бахилы с туфель в специальную корзину и оглядываюсь по сторонам.
– Где же наш папа?..
Нужно ему позвонить!
Перехватываю Митю поудобнее и лезу в карман брюк за телефоном, но так его и не достаю, потому что запыхавшийся Слава врывается во входные двери. Быстро идёт к нам, шелестя пакетом из супермаркета:
– Не успел, да? Прости. Думал, придётся чем-то задабривать пацана, чтобы успокоился, – он вынимает из пакета большую коробку с машинкой на пульту управления и виновато пожимает плечами. – Но похоже, наш малыш смелый, как его мама.
– Вообще-то пришлось пообещать ему мороженое, но Слав, – улыбаюсь я, – это так мило.
– Хоть тут угадал. Мороженое я тоже взял. А ещё, – склоняется он ко мне и шепчет на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием, – я купил вина.
– Тогда поедем домой?
Какое же это сладкое и вкусное слово "дом". И пусть он будет, где угодно, хоть на луне в окружении зияющих холодной темнотой кратеров, главное, чтобы рядом были два моих любимых мужчины.
– Вызывай такси, – кивает Слава. – Я пойду узнаю, что там по срокам готовности.
Нам чревато медлить, потому Слава проплачивает срочный анализ. Уже завтра на руках у нас будут доказательства, что Митя его сын и что Свят не имеет на него никах прав.
Уже дома мы созваниваемся с Николаем и сообщаем ему эти новости. Он в ответ информирует нас, что необходимые документы с которыми мы пойдём к Святу тоже будут готовы завтра. Как бы я не хотела оттянуть момент встречи с этим монстром, но решающий день наступит уже через несколько часов. А пока…
 
А пока я готовлю обед, в то время, как мои мальчики развлекаются с машинкой на пульту управления. Я слушаю их беззаботный смех, который доносится до меня из зала, улыбаюсь и живу здесь и сейчас.
Всё верно, так и нужно поступать: наслаждаться каждым мгновением своей жизни, пока такая возможность есть.
Я режу овощи для салата, когда Слава заходит на кухню, останавливается сзади, обнимает меня одной рукой за талию, а пальцами второй подхватывает с разделочной доски кружок свежего огурца и отправляет его в рот:
– Нужна помощь?
– Не такая! – смеясь, легонько шлёпаю я его по руке, когда он намеривается стащить ещё один ломтик. – Перебьёшь весь аппетит.
– Тогда какая? – спрашивает он глухо, перекидывая мои волосы за одно плечо и шумно, обжигающе прижимается влажными губами к моей шее. – Такая? – его губы опускаются к плечу, а руки сильнее прижимают мою спину к его груди.
Низ живота омывает сладостным томлением, я прикрываю глаза, а нож со звонким стуком выскальзывает из моих пальцев.
– Хочешь… – сглатываю я обжигающую сухость в горле, – оставить нас без обеда?..
Чувствую его улыбку на своей коже, как его пальцы сжались на моей одежде, а затем он горячо выдыхает возле моего уха:
– Нет. Я хочу тебя.
Он резко разворачивает меня к себе, сдвигает доску, овощи и нож в сторону, садит меня на столешницу и прижимается губами к ямке за моим ухом.
– Слава… – шепчу я, как в бреду. – Митя… Он…
– Наш сын спит, – успокаивает он меня с нотками гордости в голосе и впивается в мои губы.
Голова кружится от упоения. Чувствую себя пьяной. От страсти. Счастья. Любви. Выгибаюсь навстречу желанного мужчины. Моего одного-единственного на всю жизнь. От нетерпения скребу ногтями его затылок, шею, растягиваю футболку у лапоток, жмусь к нему грудью, в попытке не оставить и миллиметра свободного пространства между нашими телами.
Господи, как же невыносимо сильно я его люблю…
Мой.
– Моя… – словно вторит моим мыслям Слава. – Родная… Любимая…
Я не сразу соображаю, что в дверь звонят. До сознания Славы это доходит раньше и лишь, потому что он замер, я понимаю, что что-то не так.
Кто может к нам прийти?
Только он.
Слава секунду смотрит на меня взглядом, в котором читается твёрдая уверенность, что он меня никому не отдаст и решительно направляется в коридор. Я за ним. Сердце бьётся в панике у самого горла, когда Слава заглядывает в глазок.
– Кто там? Это он?
  
Глава 25
 
Яся… 
– Нет, – оглянувшись, хмурится Слава. – Полиция.
– Полиция?
Раздаётся ещё один звонок, и Слава, чертыхнувшись, начинает открывать дверь:
– Пацана разбудят… Приветствую. Чем могу помочь?
– Серов Святослав Святославович?
– Пожалуйста, просто Слава, – так и вижу, как он кривится.
– Оперуполномоченный сержант Васин, – я делаю шаг в сторону, чтобы увидеть двух мужчин в форменной одежде и как раз застаю момент, как Васин, показав удостоверение Славе, убирает его обратно в карман. – Станислав Станиславович, вам нужно проехать с нами в отделение.
– С какой целью?
– На вас поступило заявление об избиении. Будем разбираться.
– Вот сука, – невесело усмехается Слава, опустив голову. – На месте решить не сможем?
– Как вы себе это представляете? Собирайтесь, гражданин, карета ждёт.
– Ясно, уже купили, – говорит Слава скорее самому себе. – Дайте мне минуту, парни.
Слава разворачивается ко мне, в глазах горит ярость вперемешку с болью, и до меня, наконец, доходит то, что происходит.
Я бросаюсь к нему, цепляюсь пальцами в футболку на груди, а горло душит спазм.