Тафгай 4 (СИ)
— «Малыш», после вбрасывания меняемся позициями, я поеду на твой левый край, а ты пока в центре побегаешь, — сказал я перед выходом на лёд Борису. — Что-то мне перестал нравиться нападающий «Трёх корон» Лундстрём №11.
— А он тебе не девушка, чтоб нравится, — засмеялся Саша Мальцев, приготовившись смотреть спектакль, первый его акт.
«Пройдёт совсем немного времени, и такое уточнение пола станет не актуальным», — подумал я, проиграв шайбу на вбрасывании невысокому, но широкоплечему центральному нападающему Викбергу. После чего тут же побежал налево, а «Малыш» занял мою позицию в центре. И вдруг, как по заказу, защитник Экман сделал пас на пока неприкрытого Лундстрема. Буквально секунду отмерило современное табло гётеборгского ледового дворца, и Торд Лундстрём познакомился с «бетонной стеной», которая нежданно возникла на его тернистом хоккейном пути. Клюшка полетела как бумеранг дикаря в одну сторону, шлем отлетел в другую, а сам №11 лёг тут же и, наверное, о чём-то задумался.
Но это было ещё не всё, ведь шайба откатилась к защитнику Саше Куликову, и он не медля ни секунды, отпасовал её Мальцеву. И естественно, не дождавшись свистка судьи, наш десятый номер, Есенин русского хоккея, рванул в атаку. А следом по левому краю покатил я, решив лишь по завершению игрового эпизода спросить Лундстрёма о его самочувствии. Мальцев мастерски обвёл одного, ушёл от второго и сделал резкую поперечную передачу в центр. Однако Боря Александров закопался в средней зоне, сцепившись клюшками с центральным нападающим шведов. Зато я был тут как тут. Сильнейший щелчок и шайба, выпущенная, словно из пращи, звякнув об перекладину, опустилась точно за линией ворот шведского голкипера Лейфа Холмквиста.
— Гол! — Резко выкрикнул я и победно поднял клюшку вверх.
И мою радость поддержали все, кроме 12-ти тысяч болельщиков и игроков сборной Швеции. В общем, радовались мы в полнейшей тишине. Кстати, Торд Лундстёрм оказался жив и здоров, это он просто с непривычки немного призадумался о своём прежнем нехорошем поведении.
А вот после пропущенной шайбы скандинавы резко сникли. И хоть канадский тренер, бывший игрок НХЛ Билл Харрис, что-то выкрикивал на скамейке запасных про «фак» и «шит», шведы упрямо демонстрировали незнание английский матерных слов. И поэтому через три минуты вторая пятёрка Володи Петрова разницу в счёте увеличила до двух шайб. Харламов красиво пронёсся по правому краю, вошёл в зону атаки и отдал пас назад на защитника Валеру Васильева, который в свою очередь перевёл на Сашу Гусева. И защитник Гусев отличным щелчком пробил Холмквиста во второй раз. Счёт 0 : 2 на табло превратил гётеборгский «Скандинавиум» на время из «кипящего котла» в один из залов Ленинской государственной библиотеки, где шуметь и громко разговаривать категорически запрещалось.
Ещё через несколько минут я уже врезал другому грубияну с правого края, Инге Хаммастрёму. Ну как врезал? С разгону, прихватив его своими загребущими руками, привёз прямо в борт. И пока потомок суровых викингов искал в сочленении искусственного льда и деревянного борта боевую секиру своих предков, я отдал пас на Мальцева, а тот уже убежав в контратаку разыграл с Борей красивую «двоечку» и довёл разницу в счёте до трёх шайб, 0 : 3.
В раздевалке во время перерыва после первого периода Всеволод Михалыч прохаживался с таким видом, как будто это он навёл шороху на детей Одина, распугав грозных валькирий в Вальхалле.
— Начали не очень, но потом — молодцы. — Сева Бобров записал статистические плюсы и минусы, которые ему передал второй тренер Чистовский, в общую таблицу. — Пока у нас одна третья пятёрка не показывает нужный уровень. У Паладьева вообще всё по нулям.
— Есть ещё над чем работать, — брякнул я, предварив следующею фразу старшего тренера.
Бобров исподлобья глянул на меня, громко прокашлялся и сказал:
— Есть ещё над чем работать. Повнимательней во втором периоде. Хочу напомнить, что вторую сборную эта шведская команда недавно обыграла дважды. Ну, по коням.
После такой речи, после таких обидных и небеспочвенных претензий вторую двадцатиминутку пятёрка Свистухина, где архитектором всех атак был Саша Якушев, начала с удвоенной энергией. Шведам же, по всей видимости, перерыв не пошёл впрок. Первые четыре минуты они только и делали, что хаотично отбивались. А так же голкипер хозяев Лейф Холмквист, крутился в воротах, как белка в колесе. Что естественно не могло длиться вечно и привело к четвёртой пропущенной шайбе. Шалимов и Свистухин разыграли неплохую комбинацию, а завершил её Александр Якушев, 0 : 4.
— Если так дело пойдёт, то болельщики начнут расходиться по домам, не дожидаясь третьего периода, — улыбнулся Боря Александров, рассматривая растерянные лица болельщиков на трибуне за спиной.
— Да, стухли скандинавы, — поддакнул Саша Мальцев. — Пошли что ль, упрочим преимущество. Чё зря народ мучить, пусть идут по домам радио слушать.
С таким настроем, что сейчас доломаем остатки гордости грозному сопернику, мы и выехали на лёд. Вбрасывание выиграли, в зону атаки вошли, расставились, погоняли шайбу, что бы вратарь понервничал. Но вдруг ни с того, ни с сего, защитник гренадёр Кеннет Экман толкнул клюшкой в спину Сашу Мальцева, и наш нападающий, падая, чуть головой не влетел в борт. Я тут же, вспомнив, что до этого-то хулигана руки пока не дошли, решил исправить несправедливость, и бортанул Экмана без всяких разговоров сильно и больно. Кеннет рухнул, но внезапно в конфликт вмешался невысокий и коренастый его напарник по защите Шёберг, который был мне по плечо. Поэтому его кулак я разглядел лишь в тот момент, когда он врезался в мой нос. И так мне стало обидно, что невысокому Шёбергу я пробил дважды, с левой руки по правому уху и с правой в левый глаз. Шёберг, пропустив простенькую «двоечку», отлетел, упал и по инерции заехал в сетку ворот. Не знаю, что не понравилось финскому главному судье матча Витоле, болельщики например, впервые за игру были очень довольны, но он мне выписал «матч-штраф», то есть удаление до конца игры.
— За что судья? — Пробормотал я и, обречённо махнув рукой, покатил в раздевалку.
«Довели, мать твою, — выругался я про себя. — Уже и ударить человека нельзя за дело».
Затем я быстро пробежал по коридору до раздевалки, так же быстро скинул хоккейную форму, ополоснулся в душе ещё быстрее и натянул брюки и рубашку. Пиджак надел уже на бегу в сторону скамейки запасных своей команды, чтобы досмотреть матч из-за спин своих товарищей по сборной страны. К сожалению, пока я бегал, раздевался и переодевался, шведы одну шайбу отквитали, и игра приняла совсем другой характер. Видя, что бить на льду их больше некому, скандинавы вернулись к своему силовому стилю, который прививал им канадский тренер Билл Харрис.
— Если ещё раз треснут, — сказал я Харламову, который потирал ушибленное плечо, — напомни этим викингам о второй матче.
— И как это сделать по-шведски? — Спросил меня, горько усмехнувшись, Валера.
— Скажи так, — я задумался на пару секунд. — Кирдык ду мазафака. И покажешь в мою сторону, где я улыбнусь и помашу ручкой.
— Кирдык ду мазафака, — повторил себе под нос Харламов.
И действительно, когда пятёрка Петрова оказалась на льду, Валера Харламов что-то шепнул своему оппоненту и показал в мою сторону. Не известно понял ли смысл сказанного шведский игрок, но увидев мою здоровую ряху, как минимум догадался, что играть нужно корректно, иначе «кирдык ду мазафака». А пятёрка Петрова, выиграв вбрасывание, разыграла красивую комбинацию. Михайлов прошёл по левому краю, сделал пас в центр на Петрова, а тот отдал на пустой угол Харламову. Валера из убойной позиции шведского вратаря Холмквсита не простил, 1 : 5.
— Чё ты ему сказал? — Спросил меня Саша Якушев, которого в игре тоже основательно били.
— Кирдык ду мазафака, — повторил я. — Но самое главное не слова, если ударят исподтишка, просто покажи в мою сторону шведу и всё. Я его запомню.
— Говорила мама, чтобы языки учил, пригодится, — пробормотал Якушев.