Стрекоза (СИ)

Перехватив Секирд за запястье, я выдернула из ее руки пропитанный зельем лоскут. Секирд вырвала руку. Я усмехнулась:
— Вы с дварфо такого низкого мнения о моих способностях?
— Я хотела тихо, а надо было быстрее, — мрачно произнесла Секирд.
— Неужели ты думаешь, никто никогда не пробовал быстрее?
Обиженная девушка забралась назад на лежанку.
Достав краски для лица, я выбрала крохотную склянку с черной пастой. Любой человек с даром почувствовал бы, как от нее несет магией, но мне нужна такая крошка, что распознает только очень, очень сильный и обученный маг, а таких в местах вроде Горчичников не водится. А если водится, будет интересно узнать, зачем.
Я обмакнула самый кончик самой тонкой кисточки и нанесла крохотный штришок на тыльную сторону руки. И еще один. И еще. Через четверть часа такой работы у меня на руке красовался знак одного из воровских кланов столицы. На свету зачарованная для стойкости сурьма мало похожа на татуировку, но в полутьме и так сойдет. Завернув коробочку с приспособлениями для обмана в панталоны я сложила ее назад, в комок вещей. Подвязав волосы спрятала их под видавшую виды шляпу непонятной формы, которую она приобрела после неоднократного пребывания в заплечном мешке. Я оторвала полосу от куска полотна, купленного взамен рассказа о рычащих за лесом магроторах, и сложила ее на манер шарфа, который навернула так, чтоб прикрывал нижнюю часть лица.
Осмотрев себя в крохотное зеркальце, я осталась довольна.
— Я с тобой, — донеслось со второй кровати.
— Нет, Секирд. Иначе мне придется еще и тебя охранять.
— Меня не надо охранять! Я была с вами в лесу!
— Здесь будет намного опаснее, и даже на помощь не позовешь. Пожалуйста, останься, — мягко попросила я. — К тому же, если мы до утра не вернемся, кто-то должен объяснить Бейлиру, что произошло, чтобы он перевернул Горчичники вверх дном.
Секирд буркнула “ладно” и повернулась лицом к стене.
— Дверь за мной запри, — усмехнувшись, посоветовала я.
* * *
Лезвие ночного грабителя прочертило дугу и глухо брякнуло о булыжник. Слова “кошелек или жизнь” он договорить не успел. Слегка его придушив, я шепотом просвистела:
— Не стоит со мной связываться.
Перед носом бандита быстро мелькнул рисунок на руке. Любитель чужого издал нечленораздельный звук, но я уже шагнула в тень, оставив незадачливого налетчика посреди улицы.
Теперь осталось только проследить, куда он пойдет — за новость о том, что город посетили столичные коллеги, местный ночной хозяин хоть медяк да отвалит.
Когда дварфо с “полугоблином” отправлялись на дело, у меня мелькнула было мысль поделиться с ними секретом, но увы, столичная “элита” воровского мира допускает в свои ряды только чистокровных людей.
Клочковатые тучки с неровными прорехами то норовили притушить половинку луны, то прикрывали блестящей вуалью, то позволяли светить во всю силу, и нервный лунный свет подрагивал на щербатой мостовой, которая, по мере приближения к Горчичникам, превращалась в слежавшуюся глину с редкими вкраплениями брусчатки. Вскоре ветерок донес крики и смех.
Город, и правда, небольшой, и злачный район здесь — всего-то две улицы. Я проследила за “провожатым” до спуска в полуподвал, откуда орали скабрезную песню, а девица у входа не оставляла сомнений в своем занятии. Внутрь я не пошла. Осторожно двинувшись вокруг, я следила за тенями на занавешенных окнах. Вскоре я нашла, что искала. На втором этаже одна тень, низкая, еле двигалась, зато другие расхаживали вперед и назад. Если где-то и был кабинет местного начальства, то здесь. Осмотревшись, я засекла охранника, и вскоре он уже “отдыхал” в глубокой тени за помятым водостоком. А я, прижавшись к стене, разглядывала кабинет в тонкую щель между рамой и портьерой. Жаль, окно закрыто, ничего не слышно.
Мой “знакомец”, волнуясь и переминаясь, закончил “доклад”. Ночной хозяин, действительно, бросил ему медяк и махнул, мол, вон иди. Разложив ноги на потертом столе между бумаг, тарелок с объедками и кружек, местный главарь разбойничьего квартала опрокинул в себя что-то из захватанного стакана и взял со стола бумагу. Увы, рассмотреть, что там было написано, я не могла. Что ж, главное я узнала, пора спускаться. Под утро навестим кабинет, пошарим, может, что-то интересное найдется. За это время стоит проникнуть внутрь, чтоб оказаться рядом, когда ночной хозяин будет вешать сигналку.
 
Я бросила последний взгляд в щель и поняла, что навещать кабинет придется прямо сейчас: три бугая притащили Лавронсо и Аларика. Заняв удобную позицию я медлила: может, обойдется?
Увы, нет. После короткого разговора один бугай положил руку на нож, но начальство поморщилось так, что я будто услышала: не здесь же. Если бы я была уверена, что их выведут на улицу, встретила бы у входа. Но вполне могли повести в подвал.
Взявшись за верх поудобнее, я влетела в комнату, вышибая стекло с рамой вместе. Хозяин получил каблуком в висок, два бугая — по ножу. Жаль, придется бросить тут оружие. Третьего Аларик с Лавронсо уложили сами. По лестнице уже бежали на шум.
— В окно, слева водосток! Проулок к северу! — прошипела я и едва не взвыла: меня решили пропустить вперед. — Дерик первый, ты за ним! — и упреждая сопротивление, толкнула обоих к выбитой раме.
Я уже собиралась последовать за друзьями, как заметила на столе сложенные вдвое листы бумаги с кривыми буквами, среди которых выделялось слово “цех”. Чем быстрее найдем сведения, тем быстрее Аларик отделается от Меркатов, а я… да! — а я от Аларика! Додумывала я, одной рукой засовывая бумаги за пазуху, другой отбивая нож бандита. Лезвие просвистело до опасного близко, но я успела пнуть нападающего на тех, кто вваливался в комнату за ним, и перемахнув через подоконник, вскочить на водосток, а с него — на утоптанную землю.
Оставив за спиной жужжащее гнездо работников ножа и удавки, я влетела в ночную тьму проулка.
— Лори, ты живая?
Демоны. Он бы меня еще по фамилии на всю улицу назвал.
— Они там! — взвизгнул кто-то сзади, и мы побежали прочь.
Нам пришлось дважды свернуть, но преследователи были где-то рядом.
В боку пекло, в голове начинало шуметь. Нас очень неудачно загнали — слева высокий каменный забор, справа стена кирпичной фабрики, прямо над проходом висит полная луна и светит во всю силу.
— Сюда, — прошипело Лавронсо и потянуло нас к груде ящиков, рядом с которой валялась небольшая бочка. — Дерик, сделай вид, будто вы это самое. Штаны ей подверни, и на ящики.
О чем он? Но Лавронсо не стало уточнять и нырнуло в бочку, будто сделанную по размеру низкорослого крепкого дварфо.
Аларик потянул меня к ящикам и толкнул, чтобы я полулежала на жестких досках. Подтянув мои штаны до колена он навис надо мной сверху и закинул мою голую голень себе на бедра. Все, что выше колена, было укрыто плащом. Погоня приближалась. Аларик шепнул мне: "Стони", выдернул две шпильки, выпуская пряди, и впился в мои губы поцелуем.
Я застонала, но скорее, от неожиданности и возмущения. Работая на гильдию мы с Бейлиром как-то раз изображали целующуюся пару, но мы лишь касались друг друга сомкнутыми губами, не делая никаких движений страсти. Аларик же будто только и ждал... Демоны! Слишком быстро прошло мое возмущение, и я ответила на поцелуй.
Кажется, погоня давно пробежала мимо, но Аларик не отрывался. Мне стало легко-легко, в голове шумело, и только услышав голос Лавронсо я поняла, что поцелуй был не единственной причиной.
— Эй, потом намилуетесь! Дерик! Нам нужно идти.
Аларик нехотя встал, вернул мои штанины на место и протянул мне руку, но сил подняться у меня не было.
— Лори, — прошептал он, — ты в порядке? Драные демоны! Лавронсо!
Уже уплывая, я слышала дварфийские выражения, которые так и не удосужилась выучить.
* * *
Я очнулась в Стрекозе. Лавронсо проворчало, что стоило мне еще поваляться в обмороке, пока он не закончит.
— Где Аларик? — вскинулась я.