Страж Арконии (СИ)
Бланк только неопределенно пожал плечом. Еще совсем недавно у него был десяток железных, как ему казалось, аргументов. Но после всего случившегося они выглядели такими нелепыми, что он и сам сейчас задавался подобным вопросом.
К выходу из Храма Тейю и Бланка сопровождал стрекот мори. Бестелесные зверьки и здесь не замечали их. Напрасно ани звала Мику. Ее даже узнать было невозможно среди одинаковых собратьев. У ворот Тейя остановилась и от всей души поблагодарила свою сестренку, надеясь, что каким-то чудесным образом слова проникнут между этим миром и Вечностью. Одна из мори посмотрела прямо на ани и — вероятно, просто показалось — едва заметно кивнула.
У подножия холма принц остановился.
— Ну, теперь и нам пора прощаться. Тебе туда, — показал он рукой на видневшиеся справа развалины второй половины столицы.
— Я иду к папе, — тихо сказала ани.
— Что?!
Она повторила четко и разборчиво:
— Я решила: я иду к папе.
— Нет! — вырвалось у Бланка. — Тебе нельзя!
— Почему?
— Ты что, уже забыла, как люди ненавидят ани?
— Я расскажу им правду о Разломе.
— Тебя никто не будет слушать.
— Я буду убедительной.
— Ты будешь мертвой! Еще до того, как успеешь открыть рот!
— Предлагаешь мне бросить папу в беде?
— Предлагаю не лезть на рожон. С твоими способностями ты и его не спасешь, и себя погубишь. Иди к своим. Когда я убью монстра, меня примут как героя. И я сам освобожу твоего отца.
— Но ты говорил, что его могут казнить. У нас нет времени!
— Именно! Поэтому не нужно тратить его на этот бессмысленный спор!
Бланк был рассержен. И напуган. Меньше всего он хотел, чтобы Тейя узнала правду о проклятье Сэйгерена. Еще хуже — если она узнает это, попавшись в руки людей. Но ани была полна твердой решимости, совершенно ей несвойственной.
— Согласна! — с вызовом бросила она и торопливо пошла по тропинке.
Принц бросился за ней. Он обогнал ее и преградил путь.
— Не пущу!
— Это почему вдруг? — Тейя уперлась руками в бока, хищно выставив острые локти.
— Потому что я запрещаю тебе ходить туда!
— Ты не папа, значит, я могу тебя не слушать, вот!
Поглощенная ссорой, ани не заметила, как Бланк сократил расстояние между ними.
— Да, я не папа, — угрожающе тихо повторил он, приковав к себе ее гневный взгляд, — поэтому я могу сделать вот так…
Принц сделал резкое движение, и Тейя изумленно охнула. Ноги ее стянуло, руки прижало к бокам, и она, надежно завернутая в кокон из Бланкова плаща, не могла даже пошевелиться.
— Что ты себе позволяешь?! — задохнувшись от возмущения, взвизгнула ани.
— Видит Аркон, я не хотел этого, — прошипел он, закинув ее себе на плечо. — Но твое упрямство…
— Отпусти немедленно! — завизжала она еще громче, извиваясь гусеницей.
Медленно, но неотвратимо, под аккомпанемент Тейиной ругани и скулежа, они приближались к землям ани. Бланк с облегчением вздохнул, когда она, наконец, устала вырываться и затихла. Он хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, заверить, что у него не было выбора, но не успел. Что-то кольнуло его в шею. Пощупав саднящее место, он вытянул оттуда тонкую иглу. Мир вдруг пошел рябью и расплылся. Ватные ноги не нашли опору, и принц упал на землю. Теряя сознание, он увидел с десяток ани, обступивших его кольцом.
ГЛАВА 11. Артей
Тейя очнулась в кромешной темноте. Ей пришлось несколько раз с усилием зажмуриться, чтобы убедиться в том, что глаза ее открыты. В голове гудело так, словно там обосновался пчелиный рой, а пошевелиться ани и вовсе не могла: все тело охватила страшная слабость. Даже мысли передвигались чрезвычайно лениво.
Последнее, что Тейя помнила — Бланк тащит ее в клан ани.
— Бланк, — тихо позвала она пересохшими губами.
Он не ответил. Однако едва различимый запах принца витал в воздухе. Тейя принюхалась, пытаясь сложить для себя хоть какую-то картинку. До боли знакомые ароматы вызвали у нее странное щемящее чувство. Как будто она снова дома. В той же самой пахнущей древесной смолой темноте, на перине, набитой волокнами фанси, чей мягкий успокаивающий аромат невозможно ни с чем спутать. И — казалось — вот-вот, откинув со входа цветущие лозы испы, так, чтобы свет Аструма проник в помещение, сюда войдет Энай. Только вот Энаем тут и не пахло.
Тейя была в своем клане. Похоже, Бланк все-таки принес ее сюда. На ани накатила обида. Зачем он это сделал? Какое ему дело до того, куда она пойдет? Обещал отпустить на все четыре стороны, а сам…
Чьи-то крадущиеся шаги прервали мысли ани. На полу нарисовалась тонкая полоска света, и кто-то неуклюже ввалился в жилище. Тейя прикрыла глаза.
— Я просил тебя посторожить, — раздался мужской голос, мягкий и тягучий, словно мед.
— Я тоже хочу глянуть! — капризно возразил ему второй, мальчишеский.
— Очнется — тогда и глянешь.
— Так не честно. Я хочу сейчас! Почему тебе достается всегда самое интересное, а я всегда сторожи?
— Ох, ты и нытик, Слай! — вздохнув, добродушно проворчал первый. — Иди, смотри, я постою.
Шаги приблизились, над Тейей кто-то склонился, так близко, что она почувствовала на себе его дыхание.
— Ничего не видно! — громко прошептал он.
— Да неужели? — притворно удивился его напарник.
— Посвети, а?
— Не могу, я ведь на страже, пока самое интересное достается тебе.
— Тебе совсем не обязательно там стоять. Пусть оно достанется нам вместе.
— Если Шанайя застукает нас здесь, нам прилетит, — ответил тот.
— Ну Артей, ну пожалуйста…
Артей снисходительно хмыкнул и подошел к товарищу. Сквозь опущенные ресницы Тейе увидела, как вспыхнул на его ладони маленький огонек.
— Ух ты, кошка! — восхищенно присвистнул Слай. Он оказался приземистым юным барсуком. — Никогда их не встречал!
— Ясное дело: их деревня была уничтожена Разломом. Хотел бы я знать, как ей удалось выжить.
Пальцы Артея коснулись Тейиного лба, и она почувствовала легкое жжение. Больно не было, но и приятного оказалось мало. Ани едва сдерживалась, чтобы не сбросить его руку.
— Что ты делаешь? — зашипел Слай.
Артей шикнул на него.
— Проверяю кое-что.
Вдруг в комнату ворвался свет, много света.
— А ну кыш отсюда, паршивцы! — раздался возмущенный возглас со стороны двери. — Ох, я вам сейчас!
Парни стремительно вскочили. Хохоча и сбивая друг друга на ходу, они ринулись из помещения. Послышались свистящие звуки разрубаемого тканью воздуха, хлопки и вскрик Слая — незваные гости все же получили по нескольку ударов, прежде чем покинуть помещение. Тейя открыла глаза.
— Ой, детонька, ты уже проснулась? Они тебя напугали? — участливо спросила старая медведица, и ани слабо покачала головой.
Шанайя, а это была именно она, присела рядом на кровати. Она помогла Тейе подняться и напоила каким-то странно пахнущим, но безвкусным отваром.
— Пей, хорошая моя, пей. Сейчас станет легче.
Она не обманула. Вскоре слабость отступила, и гул в голове заметно уменьшился.
— Бедный ребенок… — вздохнула Шанайя. — Он тебя мучил, да? Вот своими руками задушила бы гада! — она поднесла к глазам кусок ткани и промокнула выступившие слезинки. — Как можно над такой крошечкой издеваться?
Тейя не сразу поняла, о чем говорит медведица, но отчего-то ей сделалось неуютно. На лице Шанайи лежала печать безграничной грусти, словно сидящая перед ней ани была ни много ни мало при смерти.
— Не бойся, не бойся, — истолковав по-своему взгляд Тейи, медведица ласково погладила ее по руке. — Теперь все уж закончилось. Ты дома… А я гляжу — охотники наши что-то тащат. А там ты… так на мою внученьку похожа, светленькая такая, и возраста такого же… Только осталась она… на той стороне. Не вестей, ничего от них нет. Говорят, там наших совсем уже нет… Бедная моя девочка… — она снова промокнула глаза и в сердцах махнула рукой, отгоняя тяжелые мысли. — О чем я?.. Охотники. Говорю им: «Дайте ее старой Шанайе, мигом на ноги поставлю». А они смеются, говорят: а этого, мол, поставишь? И бесшерстка этого мне тянут. Говорят, мол, на королевского сынка похож, допросить надо. А я: «Нет, — говорю, — и все, не возьму гада». Пусть мучится теперь. Они нам столько зла принесли, столько зла…