Золушки

Нахмурившись, Петер нажал на «отбой» и зашел обратно в ванную.
В дверях появилась Пиа. Одеваться она, судя по всему, не собирается, подумал Петер, разглядывая ее в зеркало. Не такая уж она и красотка, кстати… грудь какая-то обвисшая. Или у него просто похмелье? Какая сейчас, к черту, разница, надо срочно бежать на работу!
Ему почему-то не хотелось оборачиваться и смотреть ей в глаза.
— Ну и что теперь? — Пиа скрестила руки на груди.
— У тебя нет панадола? — устало спросил Петер, начиная чистить зубы ее зубной щеткой.
Пиа молча открыла один из шкафчиков в ванной и достала из коробочки блистер с таблетками. Петер забрал все: сегодня они ему точно понадобятся.
— Может, все-таки скажешь мне что-нибудь?
Петер раздраженно стукнул зубной щеткой по раковине.
— Ты что, не понимаешь, в каком я состоянии? — рявкнул он и тут же пожалел, потому что в висках застучало с удвоенной силой. — Девочку нашли, она мертва, ее убили! Я не могу сейчас думать ни о чем другом, что тут непонятного?!
Она пристально разглядывала его.
— Знаешь что, Петер, просто уйди.
Пиа вышла из ванной, не дожидаясь ответа.
Петер тяжело опустился на кафельный пол и сделал несколько глубоких вдохов.
Он предал свою жену.
Он предал своего работодателя, доведя себя до такого состояния.
К тому же он, наверное, предал малышку Лилиан!
А теперь Пиа хочет, чтобы он думал, что и ее он тоже предал! Да что она о себе возомнила?!
Петер потянулся. Надо сосредоточиться! Быстро встать и уйти отсюда! О том, как добраться до дома Сары Себастиансон, придется подумать потом. Садиться за руль в таком состоянии точно не стоит.
Петер встал, натянул одежду, обулся и быстро вышел из квартиры Пии.
В следующий миг он, с мокрой после душа головой, стоял на влажном от дождя тротуаре и вызывал такси. Поморгав, он взглянул на небо и замер от удивления: впервые за долгое время солнечным лучам удалось пробиться сквозь плотную завесу туч! Значит, лето все-таки наступило…
* * *
Елена возвращалась в Стокгольм на самолете. От машины она избавилась, как они и договаривались. Раньше Елена никогда не летала, она в восторге выглянула в окно и подумала: невероятно! Охренеть можно!
И тут же нахлынул ужас: Мужчина терпеть не мог, когда она крепко выражалась, и поначалу жестоко наказывал ее за это. Точнее, не наказывал, а наставлял, как он говорил — исключительно ради ее же блага!
Елена заулыбалась. Мужчина — настоящий подарок судьбы, лучшее, что случилось в ее жизни! Она обхватила пальцами подлокотник. На самом деле, раньше она вообще никогда не получала подарков, а он такой щедрый! Да еще и умный! Елена обожала смотреть, как Мужчина работает и разрабатывает план действий. Такой молодец! Чего стоит одна идея, как задержать эту глупую корову во Флемингсберге, чтобы она опоздала на поезд!
К тому же, думала Елена, во Флемингсберге им еще и повезло.
Мужчина, разумеется, с ней ни за что не согласился бы, но Сара Себастиансон сама попалась на крючок — кто знал, что она вдруг решит выйти из поезда позвонить? По изначальному плану Елена должна была постучать в окно поезда и, отчаянно жестикулируя, выманить Сару на перрон. А если бы этот вариант провалился, они попытались бы похитить Лилиан на следующий день, когда отец должен был забрать девочку у матери. К счастью, все сложилось как нельзя лучше!
Сказать по правде, Елена не понимала, почему Мужчина выбрал именно ее — наверное, она просто родилась под счастливой звездой! Мужчина наверняка понимает, что многие девушки отдали бы правую руку за то, чтобы принять участие в его «Плане». Небось было ему из кого выбрать — об этом он и сам ей неоднократно говорил.
— Я мог выбрать любую, Кукла, — шептал он ей на ухо перед сном. — Я мог взять любую, но я выбрал тебя! Не разочаровывай меня, Кукла, а то придется тебя заменить!
Намеки на то, что она легко заменима, повергали Елену в бессловесный ужас — за всю свою жизнь она себя ни разу не чувствовала незаменимой. Редко и с отвращением она вспоминала свою жизнь до знакомства с Мужчиной, но эти воспоминания приходили к ней в кошмарных снах. Тот ужас оживал во всех подробностях, и Елена просыпалась от собственного душераздирающего крика:
 
— Не хочу, не хочу, не надо!
Мужчина про сны и слушать не хотел — он просто укладывал ее обратно в постель и шептал:
— Ты вольна распоряжаться своими снами, Кукла! Пойми ты наконец! Если не поймешь, то тебе так и будет сниться то, чего ты не хочешь видеть. А если будешь продолжать видеть во сне то, чего не хочешь, Кукла, если не сможешь сделать над собой усилие — значит, ты слабый человек! А мне не нравятся слабые куклы, знаешь об этом?
Поначалу она пыталась возражать и объясняла ему, что старается изо всех сил, но кошмары продолжают преследовать ее. Поначалу она еще плакала.
Но однажды он накрыл ее своим телом, прижав к постели так сильно, что она почти не могла дышать, и сказал:
— Кукла, нет ничего — слышишь, ничего! — более бесполезного, чем слезы! Попытайся понять! Ты должна понять это! Чтоб я этого больше не видел! Никогда! Поняла?
Елена медленно кивнула, и тогда он прижал ее еще сильнее и приказал:
— Отвечай на вопрос, Кукла!
— Поняла, — быстро прошептала она, — я все поняла!
— Если не поняла, то я с удовольствием наставлю тебя, — пригрозил он, намотал ее волосы на кулак и занес руку. — Поняла?
— Я поняла, — ответила она, глядя на него круглыми от страха глазами.
— Возможно, ты поймешь еще лучше после наставлений, как раньше, когда мы только познакомились?
Елену затрясло, она непроизвольно замотала головой по подушке.
— Нет-нет, — прошептала она, — пожалуйста, не нужно!
Он опустил руку и погладил ее по щеке.
— Ну-ну, Кукла! — ласково сказал он. — Мы с тобой никогда не умоляем! Это не для нас!
Она тяжело дышала, придавленная его телом, ожидая того, что будет дальше.
— Не надо меня бояться, Кукла. Никогда не бойся меня! Я все делаю ради твоего собственного блага, ради тебя! Ради нас! Ты же знаешь, правда?
— Да, знаю, — кивнула она, задыхаясь под его весом.
— Вот и хорошо, — прошептал он и, приподнявшись на локтях, лег рядом. — Потому что, когда мы начнем воплощать в жизнь наш план, когда мы начнем пробуждать проклятых грешников от забвения, ошибок быть не должно!
* * *
По пути в аэропорт Арланда Алекс Рехт успел ненадолго заехать в Управление. Там он встретил Фредрику, от которой узнал о звонке, поступившем с работы Габриэля Себастиансона, потом позвонил Петер. Он только что вышел от Сары Себастиансон — она с родителями сможет вылететь в Умео для опознания тела. Алекс напомнил обоим сотрудникам, что необходимо срочно выяснить, каким образом семья Себастиансон связана с Умео.
Вскоре Алекс уже сидел в такси, направлявшемся в аэропорт. Комиссар планировал не задерживаться в Умео, скорее всего, удастся вернуться сегодня вечером. Ему не очень-то хотелось посылать к Саре Себастиансон именно Петера, чтобы тот вместе с дежурным пастором сообщил ей о вероятной гибели дочери. Для такого дела Петер не очень-то подходил, но не Фредрику же посылать… людям, у которых нет личной жизни, нельзя доверять такие сложные поручения вроде сообщения о смерти близких родственников!
Алекс положил голову на подголовник и прикрыл глаза: тело Лилиан Себастиансон обнаружили на тротуаре у входа в приемный покой больницы Умео около часа ночи. Насколько Алекс понял, ее нашли медсестра и дежурный врач — девочка лежала на спине, голая и мокрая от дождя. У нее на лбу кто-то написал: «Нежеланная».
К тому времени, как девочку обнаружили, она была уже мертва, и врачи даже не пытались реанимировать ее. Причину смерти пока установить не удалось, но обследование показало, что к моменту обнаружения девочка была мертва уже сутки. Это означало, что после похищения она прожила всего несколько часов. Несколько часов… Знай они, что у них времени в обрез…