Попаданка за пять монет (СИ)

Очень хотелось сказать: «Вопросы здесь задаю я!», ведь у меня должен быть инструктаж, а не допрос. Но я не осмелилась. Все же чужой мир, все такое… И мужчины мало походили на невинных овечек.
— То есть ты училась магии? — с интересом спросил он, оценивающе глядя на меня, и закусил кончик пера, которым писал. — Бытовой магией владеешь?
— Нет. Я изучала… — я подумала, как лучше описать, чем именно занимает физика. — …Мироустроуство.
— Плохо, — вздохнул мужчина и поглядел на второго. — Фигура подкачала… очень подкачала. И образование. Даже не знаю, что делать…
— Симону отдадим, — спокойно сказал второй. — Он сумеет продать. Лицо-то очень даже. Я еще не видел попаданки, которую он бы не пристроил.
— Что-о?! — взвилась я, потеряв всякий страх. — Симону?! Продаст?! Что значит «продаст»?! Я не вещь, чтобы меня продавать!
— Успокойся, попаданка Анна Вячеслава, — сердито ответил Морин. — Волноваться не о чем. Продаст в жены. А как ты думала, куда нам еще вас всех распределять?
  * * *  
[1] Откуда ты?
[2] Я из Москвы, планета Земля
  Глава 4  
 Второй раз за этот странный день (в нашем мире, правда, должно быть, давно была ночь) моя челюсть отвалилась. И испуганно замерла где-то под столом.
— Продать в жены? Это как? — пролепетала я. — Как в жены можно продать?
— А как еще, по-твоему, становятся чьей-то женой? — очень устало вздохнул Морин. Видимо, ему приходилось объяснять эту очевидность уже не первый раз за сегодня, ведь вряд ли все другие девочки прямо-таки привыкли к подобному безобразию. — Жену покупают — у родителей — по большой цене. А кто желает иметь семью и потомство, но не имеет достаточно средств — тот идет на рынок невест и приобретает себе жену там.
— Что? На рынок? По дешевке, то есть? — совсем растерялась я. Ну, выкуп у родителей еще понять можно. Калым называется, кое-где и в нашем мире распространен. Но на рынке?!
Это же все равно что продавать невольниц!
— Ну почему по дешевке, — криво улыбнулся Морин. — На рынке, знаешь ли, разный товар бывает. Иногда и такие экземпляры попадаются, что уходят по цене больше, чем у родителей. Или по аукциону. Кстати, некоторые родители пользуются услугами торговцев невестами, ведь не всякую девушку удается легко пристроить самим. Ладно, — он бросил взгляд на второго. — Сначала тогда инструктаж, потом решим по распределению. Эта последняя ведь. Уфф… Ну и денек выдался. И ведь каждая возмущается, словно мы не замуж их выдаем, а в публичный дом на растерзание запольным камбезикам!
«Хм…» — подумала я. Значит, и публичные дома здесь бывают! И какие-то камбезики…
Дикий мир. Дикие нравы. А мне обещали «распростертые объятия» …
Стало очень обидно и захотелось оторвать Эйнштейну его большой нос. Интересно, он врал что ли про то, что все миры лучше нашего? Как может быть лучше мир, где женами торгуют… А любовь? А ухаживания и цветочки? А секс по любви, в конце-то концов?
Я сердито опустила глаза.
— Ну давайте инструктаж. Рассказывайте, как у вас тут все устроено.
— Итак, — голос Морина изменился, стал каким-то более торжественным. — Мы рады приветствовать тебя в мире Грайанос, попаданка Анна Вячеслава…
— Вячеславовна! Это отчество такое!
— Не важно! Да будет тебе известно, что наш мир расположен в самом центре системы миров. Поэтому надмагические процессы… — я усмехнулась про себя. Совсем недавно эти «процессы» Эйнштейн называл «квантовыми». — …приводят к тому, что из нашего мира никто не выходит. Но почти все, кто попадает в разрывы структур мироустройства… сваливаются к нам.
Разрывы структур мироустройства — это видимо какие-то спонтанные «порталы», подумалось мне. Ладно, с местной физикой я буду разбираться позже, пока послушаем, что дальше абориген расскажет.
— В былые времена попаданцы и попаданки бесхозно бродили по улицам городов. Нередко гибли, не зная языка и не имея возможности найти место в жизни. К тому же с ними часто были связаны волнения и проблемы общества. Поэтому Совет Магов в своем милосердии собрался, чтобы решить эту проблемы. Ценой невероятных усилий были построены распределители. Теперь все, кто попадает в наш мир, оказываются в одном из двух мест. Мужчины — на севере Крабола. Женщины — здесь, на юге Менарета. И каждому даровано место под солнцем. Мужчины получают работу, согласно своим навыкам. Женщинам же мы даруем лучшее — отдаем их в жены. Кгм… — он кашлянул в руку. — Бывает, конечно, иногда попадают старые и некрасивые, кого замуж и за одну монету не продашь, их распределяем в служанки.
 
— Ой, а можно мне тоже в служанки? Ну хоть месяца на два?! А то я замуж не хочу… Ну пожалуйста! — обрадовалась я, что альтернатива, оказывается, есть.
— Нельзя, — строго ответил Морин. — Согласно последнему распоряжению Совета Магов, которому я подчиняюсь, все попаданки младше ста лет (по нашему счету) должны быть выданы замуж тем или иным способом. Иначе мне выговор напишут, а я как раз должен получить звезду от Совета.
Кошмар какой-то!
Захотелось то ли рыдать, то ли смеяться. Рыдать от безвыходности. Смеяться — от сюрреалистичности всего происходящего. Нервно так хихикать. Как припадочная.
«Доктор сказал замуж — значит, замуж!» — подумала я, перефразировав известный анекдот.
— Все, Анна Вя… Как тебя мама называла? — вдруг спросил второй мужчина, чьего имени и должности я так и не узнала. Видимо, какой-то помощник Морина. Он с явным сочувствием поглядел на совсем уставшего начальника.
— Анечка… — не стала скрывать я.
— Все, Анечка. Успокойся. Сейчас я тебя покушать отведу. Потом подберем тебе платье. А потом Симон тебя заберет. Вместе с предыдущей… Как ее?
— Мираниэль дочь Киронда, — подсказал Морин.
— Да, с подружкой пойдешь… Она воительница, тоже не проста в продаже. Будьте послушны и привлекательны, и все у вас будет хорошо.
Да уж. Радовало одно. То, что распределили к какому-то Симону меня не одну, а вместе с Миркой. Вот, глядишь, и придумаем, как от него убежать.
Только что-то мне подсказывало, что далеко убежать в магическом мире не получится.
— А вы вообще слышали, что замуж выходят по любви? — невольно хлюпнув носом, спросила я у мужиков, вставая. Вот просто от безысходности. Ведь очевидно, что они либо не слышали об этом, либо здесь это большая редкость.
— Так, а кто мешает тебе любить своего мужа? — удивился Морин и совсем уж устало провел ладонью по лбу. — Люби себе на здоровье. Это не запрещено. Даже приветствуется.
  * * *  
А кормили здесь, надо сказать, отменно!
В небольшом, красиво обставленном зале, стоял большой стол, устланный узорчатой скатертью. И он ломился от яств. Каких только блюд здесь не было! И все — мне незнакомые. С другой стороны — а чего я хотела в другом мире-то? Сырников со сметаной и сибирских пельменей? Не логично, товарищ физик.
Какие-то кашки, красные и зеленые, куски чего-то странного треугольной формы, может, мясо. Пахло все так, что мой живот свело в сладком предвкушении.
Еще несколько секунд я раздумывала на тему, не отравлюсь ли иномировой едой с непривычки. Вспомнился первый опыт знакомства с креветками…Ох, сколько времени я тогда провела в отдельном кабинете наедине с рулоном туалетной бумаги! Даже не поехала с друзьями купаться. А это непростительно.
Но вскоре я отбросила сомнения. «Подумала и стала кушать», подобно Людмиле из поэмы классика.
Девчонки — кто поел и сидел в небольших креслицах, кто еще продолжал процесс. Гасия с аппетитом уминала нечто вроде салата из ярко-желтых шариков и зеленых колбасок. И никак не могла остановиться.
 
Вкусно так, что ли, подумала я. И с осторожностью положила себе ложку этого своеобразного месива.
Вкусно! Не то слово. Похоже одновременно на греческий салат, и на отменные … сосиски. Не знаю, как это возможно, но факт оставался фактом.