Кроме тебя (СИ)

— Значит, это война? — воинственным голосом чуть подобравшись, но все с той же улыбкой, спрашивает он. 
— Война! — подтверждаю и готовлю очередные запасы. 
Я и не заметила, в какой именно момент наши ряды пополнились новыми «бойцами» — девочками и мальчиками 6-8 лет, которые присоединились к воистину «взрослому» занятию. Наши команды расположились напротив друг друга, спрятавшись за быстро слепленными стенами в каком-то дворе. 
— Рядовая «розовая куртка», как обстановка? — серьезно спрашиваю у своей помощницы в розовом, которая осторожно выглядывает из-за баррикад. 
— Влаг плячется, значит, боится. Можно пелейти в наступление, — отрапортовала девочка, смешно выговаривая букву «р», а точнее, не выговаривая вовсе. 
— А что вы можете сказать? — спросила у другой девочки. 
— Надо наступать! Ни шагу назад! 
После началась «ожесточенная битва», по завершению которой на нас не осталось ни единого целого места — следы снежков стали декором нашей верхней одежды. Пришлось сдаться, и мы подняли «белый флаг» (точнее, помахали белыми варежками) — «вражеская» команда была очень сильна. 
— Это вам за доблесть и отвагу! — важно сказал Артем и вручил своей команде конфеты, появившиеся как по волшебству. — А это вам за игру, — и протянул такое же угощение девочкам. 
— Спасибо! — радостно приняла конфету девочка. 
— Вы веселые взрослые, — важно заявил худенький мальчик. — Можете приходить с нами играть. 
— Да, плиходите! 
Попрощавшись с нашими новыми друзьями, мы остались одни. Причем оба глупо улыбались, стоя напротив. Было чувство, будто бы и не было этой напряженной недели. 
Молчание между нами вовсе не напрягало. 
Думаю, мы бы так еще долго стояли, если бы не собака, которая стремительно пробежав мимо нас задела меня, а я в свою очередь не сумела удержать равновесие и толкнула в неглубокий сугроб Артема, который из-за внезапности всей этой ситуации не смог сориентироваться, чтобы выстоять. Но само падение было не столь шокирующим, сколько сам факт падающей меня на Артема. Со стороны это должно было смотреться забавно — мои округлившиеся глаза и махи руками в попытках остановить неминуемое и ошарашенный парень. 
В последнюю секунду Артем обхватил меня руками, и я упала прямо на него, уткнувшись носом в его пальто. В нос сразу ударил его аромат, отчего смущение накрыло с головой. Попыталась встать, но его руки все также крепко меня удерживали, да и положение было крайне неудобным. 
— Ты там как, цела? — встревожено спросил Артем, которому по идее и досталось. 
Поднимаю чуть голову и замираю, увидев его так близко. Его темные волосы на фоне белого снега так и просят к ним прикоснуться. Боюсь даже взглянуть в лицо, потому что уверена на сто процентов, что утону и потеряюсь в ту же секунду. 
— Совсем уже оборзела молодежь — и это на виду у детей! И не стыдно вам? — слышится голос типичной старушки, которая блюдет закон в каждом дворе. Ее голос отрезвляет и я, пытаясь в очередной раз подняться, каким-то образом заваливаюсь на спину рядом с Артемом. 
— А вы присоединяйтесь — здесь весело! — предлагает парень. Глаза бабульки становятся по пять копеек. 
— Еще и наркоманы! Ишь ты! Тьфу на вас! — говорит в наш адрес, перекрещивается и спешно уходит. — Галя, ты слышала?! — кричит куда-то в сторону лавочки у подъезда в нескольких метрах от нас. 
Мы же с Артемом переглядываемся и начинаем неудержимо смеяться, как будто бы подтверждая бабулькины предположения. Но это меня ничуть не волнует — все мое внимание сосредоточено лишь на одном человеке. И он рядом, а это главное. 
Артем 
Всю неделю меня одолевали сомнения — не поспешил ли я, влезая со своими непонятными чувствами к Кире. И я начал, как какая-то девчонка, анализировать ситуацию, задавая самому себе риторические вопросы: понравился ли ей поцелуй? Почему она сбежала? Она призналась, что я ей тоже нравлюсь или мне показалось? Почему, в таком случае, она сбежала? И все вопросы неизменно возвращались к первому. И так раз за разом. 
 
В итоге решил, что нужно дать ей время, впрочем, как и себе. А там Кира определиться уже, что да как. 
Но время шло, а она молчала. Точнее, неестественно натужно улыбалась мне и как будто бы заставляла себя со мной здороваться. Меня это все больше напрягало. Хотелось взять ее за руку и потащить с собой, сказав: «Хей, выше нос! Пошли сегодня в…» Продолжение не придумал, да и неважно куда идти — главное, чтобы с ней.
Меня хватило на неделю. В этот день я шел в магазин неподалеку, и взгляд сразу уловил ее. Кира, скорее всего возвращающаяся с пар, радовалась чему-то, и я в очередной раз понял, насколько сильно скучал по ее улыбке. Захотелось подойти к ней, схватить и закружить. Услышать ее смех, уловить запах ее кожи, прикоснуться к ней... Но понимал, что вряд ли буду правильно воспринят. Захотелось посмотреть на ее реакцию, запустив в нее зачем-то снежок, что я в итоге и сделал, а после спрятался за стену дома. За ним последовал еще один, но Кира лишь обернулась на несколько секунд и пошла дальше. Честно, даже сам не представлял, чего хотел от нее добиться метанием снежков и прятаньем. И только после третьего она оглянулась и увидела меня. Вот тут-то и пошло-поехало. Мы весело провели время, и, наконец, наши отношения потеплели. По крайней мере, я на это очень надеюсь. 
Неожиданно Кира повалила меня в сугроб — это было лучшее, что произошло за сегодня. Так близко к ней, но в то же время без возможности дальнейших действий. Поэтому старался как можно дольше пролить это мгновение. Но все рано или поздно заканчивается — появилась не в меру любопытная бабуля, которая от нечего делать начала читать нам нотации. А самое досадное, что даже не за что. И когда я отвлекся на ее раздражающий голос, Кира ускользнула из моих рук. 
— А вы присоединяйтесь — здесь весело! — предлагаю, не придумав ничего лучше, чтобы увидеть реакцию раздражающего фактора. И она не подводит — убегает от нас, как от прокаженных. 
Вся ситуация забавляет, и мы с Кирой одновременно начинаем смеяться. А я смотрю на ее счастливое лицо и ощущаю невероятное чувство эйфории. 
— Вот и они! — с возмущением слышится голос той самой бабули. И что ей неймется? Поднимаюсь на ноги, помогая проделать то же самое Кире, и вижу уже «банду» бабуль с якобы грозными лицами и пакетами и сумками в руках. Не успеваем мы с ней как следует отряхнуться от снега, как эта «банда» начинает двигаться на нас. Усмехаюсь от нелепости происходящего — смотрелось слишком несуразно. Хватаю Киру за руку и тяну за собой. И мы бежим. 
Зачем? 
Без понятия, просто так веселее. 
Бабули нам вслед кричат торжественно о победе над «бессовестной молодежью», а мне все равно. Даже поблагодарить их хочется за то, что в данный момент согреваю прохладную ладонь Киры…
  
Глава 14
 
— Это что сейчас было? — спросила, еле отдышавшись от нашего приключения. Мы остановились только после того, как пробежали несколько кварталов. Рука Артема все еще согревала мою, и я вовсе не хотела ее освобождать. 
— Отряд бабушек, стерегущих покой внуков от злобных наркоманов, вышли на тропу войны! — отчеканил Артем по-военному, отчего у меня начались новые приступы смеха. 
— Слушай, а почему мы сбежали? Мы же ничего предосудительного вроде не сделали, — призадумалась о причине наших не менее глупых действий. 
— Как ничего, Кира Викторовна? Разврат, распутство, наркомания, действия противоправного характера, ненадлежащий пример для подрастающего поколения, — перечисляет по пальцам Артем. — И вам этого мало? — возмутительным тоном спросил он, в конце еще и поцокал, а глаза смеются. 
— А откуда вы знаете мое отчество, Артем Батькович? — прищурилась и подозрительно оглядела парня. Показательно отошла от него на шаг и скрестила руки на груди, вынужденно лишив руку тепла. — Вы что, маньяк? — изобразила испуг.