Тонкие грани. Том 5 (СИ)

— Знаешь, да, пожалуйста, если тебе не сложно, то сегодня.
— Хорошо, приеду, как только освобожусь здесь, — ответила Фея и сбросила звонок.
  
Глава 191
 
Как и обещала, Фея приехала сегодня, правда, вечером. К тому моменту Соня и Эйко уже проснулись. И если одна из них вела свой обычный образ жизни, бороздя квартиру в поисках приключений на свою мягкую и закованную в памперс пятую точку, то вторая проявляла удивительную активность, пытаясь выбраться из кровати.
— Соня, тебя ещё не рано вставать? — присел я рядом, наблюдая, как она сбросила с себя одеяло и в чём мать родила, или в чём клонировали её в пробирке, теперь пыталась слезть с кровати. — Ты же буквально недавно лежала на кровати.
Девчушка удивлённо посмотрела на меня пронзительным взглядом, после чего посмотрела на Эйко. Потом снова на меня. Хоть лицо и общее выражение лица были милыми: вопросительными, умоляющим, жалостливыми, но сам взгляд был действительно каким-то не таким. Я бы сказал, взгляд убийцы, прожжённой машины смерти, которая порвёт тебя на части и не моргнёт глазом.
Мне пришлось постараться, чтоб под таким взглядом по-доброму улыбнуться.
— Скажешь что-нибудь? — молчит. Смотрит, будто пытается понять, что от неё требуется. — Ну же, давай, скажи что-нибудь.
Она склонила голову вбок, после чего открыла рот и выдала:
— Мозиграть-ть. Моза.
— Мо… — мне пришлось постараться, чтобы соотнести то, что она пытается сказать, с тем, чего она хочет сделать. — Можно поиграть? — переспросил я.
Она закивала головой. Очень медленно, будто давалось это ей с трудом.
— Ну-ка, скажи «можно».
Она склонила голову в бок, помолчала с важным видом и выдала:
— Моза!
— Не моза. Можно, — поправил я.
— Моза?
— Нет.
— Маза?
— И тоже нет. Давай так, мо-о-о-о, — протянул я.
Девочка посмотрела на меня как на идиота, явно не совсем понимая меня.
Окей…
Активно двигая губами, я вновь произнёс:
— Мо-о-о-о-о.
Она задумчиво посмотрела на меня, после чего вытянула губы и произнесла:
— О-о-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у-у.
— Нет-нет, мо-о-о-о-о-о-о-о.
— О-о-о-о-о-о-о-у-у-у-у-у
— Нет, не так. М, — я прямо губами показывал. — М. М. Давай, губками, м. Как будто целуешь Эйко. М. М.
А Соня губами чпок, будто реально целует кого-то.
— Нет-нет. М. М. Ну давай, — улыбнулся я. — Букву «М» надо произнести, красавица. М.
— Мь, — с каким-то трудом повторила Соня за мной, хотя недавно произносила «Моза» без каких-либо проблем.
— Хорошо. А теперь «М» и «О» вместе. М.О. Мо-о-о. Давай вместе. Мо-о-о…
— Мё! — выдала она мне.
Окей, пробуем ещё раз.
— М.
— Мь.
— О.
— О-о-о.
— М.О.
— Мь-о, — наконец что-то более-менее повторила Соня.
Я ни разу не разговаривал с детьми вот так, не учил их произносить буквы, поэтому сказать, насколько быстро мы справились, был не в состоянии. Но прогресс на лицо. То есть часть слов она знает, раз смогла невнятно спросить: «Можно поиграть».
— Так, с первой частью мы справились. «Мо» кое-как говорим. Теперь давай попробуем произнести букву «Ж».
— З-з-з-з, — протянула она. Нет, не впечатлила.
— Так, давай снова вместе…
Так я и учил её буквам, надеясь, что она произнесёт «Можно» нормально. Попутно следил за тем, как Эйко с важным видом обсасывала ножку стула. А чуть позже и свисающую ногу Сони, да с таким сосредоточением, будто блох вычёсывала. Правда, сама Соня не обращала на это внимания, будто само собой разумеющееся, внимательно смотря мне в глаза и пытаясь выговорить слово. Причём от её взгляда мне становилось не по себе, и иногда я сам отводил его. Уж слишком тяжело девчонке было смотреть в глаза. Но, тем не менее, перед попыткой научить её слову не отказался, продолжая неравную борьбу с её неграмотностью.
Вспомнились и слова Феи о том, что её память вполне могла быть чиста, так как оружию это не нужно. Но что-то же должно было остаться? Как дышать уж точно, иначе она бы умерла, это безусловный рефлекс, как и реакция на боль. Понимать нашу речь? Ведь иначе как ей управлять? Может сейчас она, слыша наши голоса, вспоминает всё, что было заложено? Или же в действительности, как девочка из пробирки, она имеет феноменальную память?
 
Интересно. Жаль, пока рано расспрашивать её, так как она с трудом произносит слова и, несмотря на лютый взгляд, ведёт себя как осторожный ребёнок, пытающийся приспособиться.
— Так… а теперь слово вместе, — подошли мы к самому важному этапу. — Мож-но.
— Мозё, — сосредоточенно повторила она.
— Нет-нет, мож…
— Мозь…
— Опять нет, — терпеливо и с улыбкой повторил я, хотя её тупость меня уже начала знатно раздражать… Нет, это не тупость, это я тупой, а девочка умная. Это я не могу понять, что она ребёнок и пытается всеми силами произнести слово, а я тут выёживаюсь. Мне даже слегка стало стыдно. — Давай-ка, мож…
— Мозь…
— Мож…
— Мозь…
— Мож… — во внеочередной раз повторил я, и о чудо:
— Мож…
— Но, — закончил я.
— Но.
— Мож-но.
— Мож-но, — повторила она.
— Ещё раз, мож-но.
— Мож-но.
— Мож-но.
— Мож-но, — повторила Соня, окончательно убедив меня, что более-менее произносит слово правильно. Я даже немного возгордился как ей, так и собой, что наши усилия не прошли даром. Наши, потому что я бы мог тут сколько угодно распинаться, если бы Соня не пыталась произнести всё правильно.
— Молодец, — обнял её. — Знаешь, ты умная девочка.
— Мож-но? — по слогам спросила она и красноречиво посмотрела на пол.
— Да, можно, только давай на тебя сначала трусы наденем, хорошо?
— Мож-но, — согласилась она.
— Не можно, а нужно, — настоятельно произнёс я, вставая с кровати.
— Нуж-но, — произнесла Моня, из-за чего я даже обернулся, слегка удивлённо посмотрев на неё. Но потом мягко улыбнулся, показывая, что всё в порядке, а то, как я читал, некоторых детей может напугать пристальный взгляд, который они не могут объяснить. Лучше сразу показать свои эмоции.
— Верно, нужно, Соня.
Вскоре пришла и Фея, которая до этого грозилась меня навестить.
— Добрый вечер, Томас.
— Да, добрый. А где Джека потеряла? — полюбопытствовал я, заглянув в коридор. Нет, никого не было там.
— Остался на пункте. Контролирует, бдит, гоняет — всё как положено. Из него получился бы хороший лейтенант, о котором ты говорил, учитывая, что он имеет вес среди остальных.
— Это намёк на то, что он в меру глуп?
— Не буду отрицать очевидное, — согласилась Фея и начала раздеваться. — Джек действительно туповат, но тоже в меру. В остальном он вполне неплох. Как человек и как работник. На людях он едва не сама серьёзность, и от обалдуйства не остаётся и следа. Знаешь, как иногда получается? Люди боятся других, стараются себя показать такими вот опасными, а кончается тем, что они превращаются в тех, кем пытались казаться.
— Хочешь сказать, что у нас Джек тот ещё злыдня? — усмехнулся я.
— Пулю может запустить в лоб для поддержания порядка, — кивнула она. — И такое случалось. Он пытается строить из себя невозмутимого головореза, боясь, что покажет себя обычным парнем. Но сам не понимает, кем потихоньку становится. Волнуется всё меньше, делает всё естественней.
— Это ты его хвалишь? — спросил я. — Или ругаешь?
— Оцениваю смену в его личности. Он совершенно другой на людях, по крайней мере на работе. Не заметил, что и ты стал другим? — посмотрела она внимательно мне в глаза. — Изменился?
— Как тут не заметишь, — хмыкнул я. — Пошли.
Мы вышли в зал, и Фее предстала интересная картина, на которую я уже успел посмотреть. Соня сидела на полу и выпускала из руки небольшие облачка снега. Это выглядело настолько странно и удивительно, что я подобно Эйко смотрел на это, только, в отличие от последней, не смеялся до упаду, пытаясь поймать снег руками. Вот Соня медленно сжимает кулак, держит его, словно образует снег внутри, после чего резко разжимает, и в воздух поднимается белое облачко, блестящее на свету.