Змеиный культ (СИ)

— Моё имя Ёрмунганд. А похитили Вас из-за Ваших уникальных талантов, — по-прежнему монотонно и невозмутимо произнёс человек в маске. Да, его тембр голоса и звуковой диапазон, в котором он произносит свои шипящие слова, были совершенно ненормальными. Пожалуй, если бы Вильгельм не был учёным и закоренелым исследователем, он бы с уверенностью заявил, что этот голос не имеет ничего общего с человеческим.
— Каких ещё талантов? — воскликнул Вильгельм, переведя напряжённый взгляд на остолбеневшего от страха Петерсона. Кардиолог казался сильно напуганным, словно он что-то знал об этом неприятном незнакомце. Что-то, что ввергало его в шок, и заставляло испытывать неподдельный ужас при одном лишь взгляде на золотую маску.
— Кардиохирургия, — по-прежнему невозмутимо ответил Ёрмунганд, продолжая сверлить пациента-пленника своими визорами. — Доктор Петерсон введёт Вас в курс дела. А сейчас проследуйте в столовую, Вас уже ждёт завтрак.
Человек в маске взглянул на напряжённое лицо кардиолога, отчего того всего передёрнуло. После чего учтиво поклонившись, таинственный гость торопливо покинул палату, не дожидаясь очередного вопроса от Вильгельма.
— И правда, не пора ли нам перекусить? Наверняка Вы голодны, мистер Карновский! — Моментально осмелевший после ухода гостя, Петерсон улыбался, причудливо шевеля своими усами.
Лицо кардиолога вновь выглядело весёлым и жизнерадостным, словно и не было на нём никогда той пугающей маски ужаса, с которой он пялился на златоликого гостя.
— Что за бред… — выдохнул Вильгельм, с опустошённым видом присев на свою кровать.
— Отчего же Вы так взволнованы? Это совсем не нужно. Волноваться не нужно. Уверяю Вас, то дело, о котором мы Вас попросим, сущий пустяк. Во всяком случае, для такого талантливого хирурга как Вы, Вильгельм, — приободренным и даже воодушевлённым голосом начал Петерсон, взяв с тумбочки апельсин.
— Позвольте, коллега! Как же мне не волноваться, когда меня похищают и собираются к чему-то принуждать? На кого Вы работаете и кто этот ряженый тип в змеиной маске? — Вильгельм нахмурил брови, следя за тем, как его собеседник чистит апельсин.
В воздухе появился приятный цитрусовый запах. Пожалуй, этот запах был куда лучше, чем тот больничный дух, которым пропахла вся эта палата. На секунду Вильгельму тоже захотелось присоединиться к Петерсону и вместе с ним очистить несколько апельсинов. Но очистить не ради того что бы их съесть, а исключительно ради этого невероятного запаха.
— Что за вздор Вы несёте? Вас ни к чему не принуждают и не собираются принуждать! Вас просят о помощи и только. Просят спасти жизнь. Значимую для этого мира жизнь. Неужели Вы откажете им в этом? — театрально размахивая руками, ответил Петерсон. — А что касается мистера Ёрмунганда, то это сын нашего босса. Ёрмунганд… присматривает за нами и… помогает решать проблемы, — явно с осторожностью подбирая слова, добавил Петерсон.
В этот момент на его лице вновь отобразился страх. Нескрываемая тревога и волнение появлялись в голосе улыбчивого кардиолога в тот момент, когда он говорил об этом жутком типе в змеиной маске.
— Спасти жизнь? Вместо того чтобы прохлаждаться у вас в гостях, я как раз должен был спасать жизни в своей клинике. Ваши пустые речи полны лицемерия, коллега, — пробурчал Вильгельм, наблюдая, как Петерсон разделывается с апельсином.
Кардиолог ловко закидывал в рот одну дольку за другой, торопливо и методично их пережевывая.
Закончив с апельсином, он подошёл к небольшой раковине и вымыл с мылом руки. Затем он высушил их полотенцем, висящим на вмонтированном в стену крючке. А после снова поправил свой фонендоскоп, словно проверяя на месте ли он.
— Думается мне, Вы голодны, оттого и нервничаете. Пойдемте, позавтракаем, — Петерсон улыбнулся и уверенным шагом направился к дверям.
Вильгельм чуть помедлил, раздумывая над тем, что делать дальше, но всё же последовал за своим говорливым коллегой.
Впрочем ему больше ничего и не оставалось, разве что и дальше сидеть в этой палате. Сидеть в полном одиночестве, оставшись один на один с всевозможными мыслями, каждая из которых была мрачнее и тягостнее последующей. Да и перекусить было бы совсем неплохо. Урчащий живот недовольно ворчал на своего хозяина, без устали напоминая о всё нарастающем чувстве голода.
 
Выйдя из палаты, они очутились в просторном больничном коридоре. Коридор чистый и опрятный, с такими же яркими стенами, какие были в палате. Вдоль коридора множество пронумерованных дверей. Всюду сновали погружённые в работу медсёстры. Врачи в белых халатах с уважением кивали, встречая взгляд шагающего им навстречу Петерсона. Суета, царящая в отделении, напомнила Вильгельму о его собственной клинике. Клинике, в которой сегодня у него запланированы несколько серьёзных операций. Наверняка его ассистенты волнуются. Наверняка о его исчезновении уже сообщили в канцелярию О.С.С.Ч… Возможно даже и в тринадцатый отдел.
«Да, наверняка мистер Фальтус, что-нибудь придумает. Хотя кого я обманываю? Фальтусу нет никакого дела до малознакомого доктора. Разве что ему есть дело до тех, кто похитил этого самого доктора!» — напряжённо размышлял Вильгельм, стараясь не отставать от торопливо шагающего коллеги.
Пройдя через всё отделение и спустившись по лестнице ниже этажом, они наконец-то добрались до столовой. Столовая оказалась тоже весьма уютной и современной. Людей там было мало. Вильгельм и Петерсон уселись за накрытый для них стол. На столе стояли салаты, горячие закуски и графин с водкой или чем-то подобным. Как только доктора заняли свои места, словно из ниоткуда появился услужливый мужчина в пиджаке, поспешивший налить содержимое графина в рюмки. Пока мужчина наливал, Вильгельм заметил на его запястье странную татуировку. Маленькая татуировка с изображением свернувшейся в кольцо змеи, кусающей собственный хвост.
— Приятного аппетита, джентльмены! — произнёс услужливый мужчина и поспешил удалиться.
— Это больница? Или это ресторан? Я не совсем понимаю, — поинтересовался Вильгельм, опрокидывая в рот содержимое рюмки. Это действительно была водка.
— На этих этажах больница. Но у них есть и ресторан, — широко улыбаясь, произнёс Петерсон, накладывая в тарелку салат.
— У кого это «у них»? — спросил Вильгельм, тоже потянувшись к салату.
— Называйте их «Уроборос», — пережёвывая пищу, ответил Петерсон.
— Уроборос… — задумчиво повторил Вильгельм. — Кругом змеиная тематика. Маски и татуировки. Что же это всё значит? — наливая очередную рюмку, спросил Вильгельм.
— А вы наблюдательны, доктор Карновский. На самом деле это всего лишь дань уважения их лидеру, — не отвлекаясь от трапезы, ответил Петерсон.
— И кто же он? Кто их лидер? — внимательно уставившись на собеседника, продолжал расспрос Вильгельм.
— Жмей-ишкушитель, — с набитым ртом, сообщил Петерсон. Создавалось впечатление, что он был невообразимо голодным и с неохотой отвлекался на расспросы своего коллеги.
— Искуситель? Хм… Смешно, — Вильгельм широко улыбнулся, оценив незаурядный юмор своего собеседника.
— А с чего вы взяли, что я шучу? Нет, это вовсе не шутка, доктор Карновский, — отложив вилку, Петерсон серьёзным взглядом уставился на Вильгельма.
— Что Вы имеете в виду? — улыбка стёрлась с лица Карновского.
— Именно то, что Вам только что сказал. Основатель и лидер общества «Уроборос» ни кто иной, как сам Асмодей! — Петерсон взял в руку стопку и осушил её одним глотком, при этом даже не поморщившись.
— Ангел? Но это же невозможно… — растерянно бормотал Вильгельм.
В этот момент ему вновь стало не по себе. Тот страх, который испытывали Доминионцы перед небесными агрессорами, был возведён в абсолют. Конечно, немалую роль в этом играла пропаганда, ведь из поколения в поколение Доминионцам вбивали в голову идеи борьбы с внеземными врагами. Идеи, при помощи которых с самых ранних лет жизни, каждому гражданину указывали на необъяснимую враждебность «небесных» к нашему миру.