Заглуши Мою Боль (СИ)

Мелькнула умная мысль. Вернулся в подвал, обыскал трупы и, найдя две фляги с водой, одну опустошил сразу. Вторую Госпоже отнесу. Забрал всё, что напоминало приборы — выкину у сгоревшего мобиля. Пусть порадуются находке те, кто будет искать. Да и ботинки трупам уже не понадобятся — стащил с того, что покрупнее — мне на распухшую и перевязанную ногу как раз. Со шлема отсоединил фонарь. Тело девушки перенес в подвал и закрыл вход. Надеюсь — её не найдут, нехорошо тревожить покой ушедших. Отыскал увесистую сумку, собранную для Госпожи явно в спешке — засовывали туда всё кое-как, магнитный замок даже не везде плотно сошелся. Забрал.
Возвращаясь, ожидал увидеть всё что угодно — даже обморок, но Госпожа была спокойна. Пугающе спокойна.
Поставил рядом с её сумкой принесённую, протянул флягу. Госпожа, не приняв её, всунула мне горсть таблеток.
— Сначала сам выпей. А воду я нашла, немного, правда, но умыться хватило — кто-то запас в канистре оставил. Правда пить не решилась.
— Спасибо, — запив глотком воды лекарство, всё-таки всучил ей флягу. Она пила маленькими глоточками, смешно вытянув губки, а последние капли вытряхнула на подставленный лопаткой язык. Облизнулась.
Машинально облизнулся сам. Сглотнул.
Да как это вообще в такой темноте разглядеть можно?
Почувствовав шевеление в штанах, резко отступил. Вовремя, отжиг! Вообще-то у меня голова болит! Хотя, когда это мешало…
Хозяйка отбросила флягу к сумкам и пристально посмотрела на меня.
Я молился Соли, чтоб света звёзд хватало только на то, чтобы различать силуэты. Но знал, что это не так. Ночь была ясной и совершенно безоблачной.
Слепяще яркой.
Я инстинктивно отошел в тень одного из строений, но Госпожа подошла ко мне. Близко, Соль, слишком близко!
— Ты не перестаешь меня удивлять. Я не знала, что ты… такой.
Это не я такой. Это незаметно опьянившее меня чувство, сравнимое лишь с чувством побега. Но как убежать от неё? Ведь я не хочу от неё убегать…
— Я знаю, что ты сейчас хочешь. Я вижу. Скажешь? — И она положила ладошки мне на грудь.
Я не мог ответить. Горло сжимал спазм, даже дыхание пробиралось с трудом, кровь пульсировала, отдаваясь гулом в висках… и не только в висках.
Низ живота буквально скрутило от её прикосновений к моей груди, боль опустилась ниже, ко вставшему члену, буквально выгибая меня навстречу её рукам, в почти осязаемой мольбе не останавливаться.
Если она сейчас отстранится — меня просто разорвет.
Девушка наклонила голову и я вжался в стену позади себя, теряя равновесие от тепла её губ на своей шее… груди… соске… Соооль…
Ощущения накатили волной, накрывая, и внезапно отступили, схлынув к ногам Госпожи, которая опустилась передо мной на колени и поцеловала в пупок.
По-настоящему — проникая языком внутрь, слегка покусывая, перебирая губами кожу… Никогда за всю свою жизнь я не испытывал ничего подобного.
Я обессиленно опирался о стенку дома, возле которого мы были, где Хозяйка нашла воду… Вода…
Едва уловимо, искренне надеясь, что она не почувствует, прикоснулся к её волосам. Нестерпимо захотелось помыть их — только лишь для того, чтоб полнее почувствовать их между своими пальцами, обволакиваемыми теплыми струями прозрачной воды, утяжеляющими пряди. Они прилипли бы к рукам, овивая локонами. Струйки стекали бы по ним на её тело, а я смотрел бы на её запрокинутое лицо, утопив руки в мягкой тёмной копне, кончиками пальцев массируя кожу головы, медленными, нежными движениями, стараясь доставить максимум удовольствия…
Осознав, что начал делать это наяву, едва не оттолкнул с испугу, но стон, вырвавшийся у неё, наполненный негой и желанием, остановил меня — всё происходит так, как нужно.
Ей сейчас хорошо. Она не хочет, чтобы я отстранялся.
Почувствовал, что её руки скользят по моему телу в такт движению моих пальцев, подчиняясь их ритму.
Она спустила мне штаны, и, опустив голову, я встретился взглядом с её глазами, маняще блестевшими в этой темноте, отражая звёзды. Соооль…
Мои пальцы продолжали двигаться, но прикасались теперь только к прядям волос, не смея хоть как-то её ограничить, хоть к чему-то принудить, не смея даже просить… Я итак получал так много…
 
Её губы открылись и сомкнулись, обхватив член, язык нежно ласкал головку, при этом взгляды мы так и не разомкнули.
Она опустила руки на мои бёдра, приласкала, сжала, впиваясь поломанными ногтями и потянула на себя, приникая ближе, сильнее, глубже…
Не в силах противиться, я подался навстречу, не сдерживая стоны и, похоже, крик удовольствия. А может это был и не мой крик…
На фоне яркого, затопившего тело и сознание оргазма, осталась всего одна мысль.
Только бы удержаться на ногах.
Соооль…
КАВЕРНА
Выйдя к рассвету на дорогу, так и не дождавшись погони, мы разобрали сумку, что передала Карри. Короткая записка "Держись" от подруги придала сил больше, чем оставленная ею еда, которую мы с Ситом тут же, на обочине, и разделили. Карри и вправду за короткий промежуток продумала и успела многое.
Мы с Ситом переоделись в подобранные ею костюмы, соответственно статусу: я — Либра, он — раб, но всё чистое и из не мнущейся ткани. Я, как могла, обработала и перевязала ногу Сита чистым бинтом. Перепаковала лекарства и разные мелочи. Сит многозначительно ухмыльнулся, когда я перекладывала допкристаллы к мазеру в свою сумку.
А вот рабские аксессуары от заботливой подруги едва не улетели в канаву. Но…
— Госпожа, — Сит перехватил мою руку. — Если Вы не планируете избавиться от меня до приезда в Столицу — вам это понадобится. Иначе меня конфискуют.
Я? Избавиться? Да как он мог вообще такое подумать?
Гаденыш!
Затолкала всё обратно в сумку, которую он отобрал и понес, несмотря на свою хромоту. Ну и ладно, хочешь тащить — тащи.
На окраине жилого квартала за практически всю наличку купили разваливающийся мобиль, на котором добрались до Каверны — города, расположенного совершенно не на пути следования в Столицу. Нужно хоть на пару дней затаиться.
Ещё в дороге Сит пытался что-то рассказать, но я отмахнулась — слишком устала. Сил едва хватало вести мобиль.
Сняли на Постое в Каверне комнату для вольной с рабом и проспали практически сутки. Я — так точно, до сегодняшнего рассвета.
В конце концов — я не железная.
.
*****
Проснулась от голода. Но хоть выспалась. Села, огляделась — и встретилась со спокойным взглядом.
Я смотрела на мужчину, опустившегося у окна на колени, на циновке для раба, и не могла понять — кто это и что мне со всем этим делать.
События слишком быстро проносятся, я не успеваю осознать, что, в отжиг, происходит!
— Завтрак на столике, Госпожа, — предвосхитил он мой вопрос.
— А ты?
— Спасибо, Госпожа, я поел. Скажете, когда пожелаете выслушать о произошедшем.
Я, уже начавшая поедать принесенное блюдо, — мясо с овощами — едва не подавилась от этой вежливости.
— Сит, ты чего?
— Простите, Госпожа?
— Мы вдвоём, — прекратить есть было выше моих сил, но и поговорить нужно. Поэтому решила совместить. — Ты мне сам именами мозг выносил! Я — Дана, забыл?
— Нет, Госпожа. Но… это неправильно. Простите, что забыл своё место. — Он отвернулся, уставившись в низко расположенное окошко.
— Если б ты не забыл, мы б не выжили!
— Да, Госпожа. — О, так даже не отрицает! — И я помню своё обещание помочь. Сдержу его. Любой ценой. — С видимым усилием заставил себя снова на меня посмотреть. — Но это не изменяет ваш статус. И мой — тем более. Вы можете не сомневаться в моей преданности. Но так будет лучше.
Я отставила пустую тарелку и залпом выпила какой-то сок, не разбирая вкуса.
— Как — так? Ползая на коленях и госпожакая??? Я думала — мы прошли этот этап! Ты ж начал нормально общаться! Я не понимаю, то ли это ты так классно притворяешься и из образа выпасть не можешь, то ли… В смысле — лучше? И как — так?
— Как прикажете. Я буду исполнительным и послушным. Правда. Если вам так легче — это добровольно. Я рад служить вам.