The Мечты. Весна по соседству (СИ)
- Захлопни, пожалуйста, дверь, - проговорила она.
Он постоял рядом еще один краткий миг. Потом кивнул и вышел из кухни. В прихожей – сгреб куртку, обулся и сделал то, что она попросила – захлопнул дверь. Вниз он спускался так медленно, как будто к его ногам примотали гири. И слышал собственные шаги, эхом отдающиеся в стенах старого дома, в то время как на третьем этаже в одном из окон, выходящих во двор, слегка колыхалась штора.
Сжимая в руках телефон, Женя как завороженная смотрела на темную фигуру, резко выделяющуюся на белом снежном поле. Глупо, по-детски загадала: если Роман обернется, она поверит ему, позвонит, позовет, всё-всё расскажет. Но он упрямо шел вперед. Моджеевский слишком редко оглядывается, и ей оставалось лишь провожать его взглядом. Вот Роман вышел за калитку, сел в машину. Машина другая, не та, что раньше.
- Мечтать надо осторожно, - пробормотала она себе под нос общеизвестную истину, еще долго продолжая смотреть на теперь уже пустынную дорогу у ворот.
Радуйся, Женька! Ты добилась того, чего хотела.
Враг нашего врага – наш друг.
Рассуждая о вреде коалиций среди обитателей их исторического скворечника, госпожа Пищик, как и всегда по жизни, словно бы в воду глядела, в смысле – была недалека от истины. Они, эти коалиции, путали всем карты, мешали единственно верному маршруту к светлому будущему и вносили всяческий разлад в мирный и привычный порядок вещей, царствовавший в доме со времен пещерного человека. Однако они же заставляли сплотиться несплачиваемое перед лицом грозившей всем опасности. Например, примирить бабу Тоню с тем, что кошки – хоть и неизбежное зло, но если против них с Бухановой ведутся боевые действия, то политически и стратегически правильным будет поддержать Кларку и прикрыть ее тыл. Потому что враг нашего врага – наш друг. Это еще восточные мудрецы говорили, а не доверять им у Антонины Васильевны поводов не было. Турецкие сериалы она очень любила.
Впрочем, в тот день, когда в ворота дома входила Надька Чернышева, подобострастно бормотавшая: «Осторожно, осторожно, тут плитка эта современная, на которой скользко», - а следом за ней вваливалось совершенно новое и незнакомое жильцам Гунинского особняка лицо, никто еще не понимал, какие грядут неприятности, хотя те уже буквально стучались в дверь.
- Вот! – вещала Чернышева. – Ну вот сама погляди-ка, что у нас делается! И куда это годится, а? Тут же дышать летом нечем, а у нас – памятник архитектуры вообще-то! И они, заразы, размножаются. Сейчас весна придет, да и начнется! И я уж молчу о том, что бешеные еще бывают! Ребятишек подрать могут.
Незнакомка, дама неопределенного возраста, характерной для хозяйственниц внешности и средней фигуры, оглядывалась по сторонам – после реставрации она здесь еще не была, хотя народ и захаживал – пофотографироваться на фоне новой городской достопримечательности, которая ранее вообще никому не была нужна. И заодно считала поголовье кошачьего стада.
- Мда уж... - проговорила типовая барышня, - это ж, поди, еще не все...
- Ну конечно! Еще неизвестно сколько в подъезде... под фресками гадят! А у нас знаешь, какие теперь фрески!!!
- Ну хоромы-то отгрохали, конечно... – восхитилась незнакомка. – Прям даже удивительно, на наших и не похоже...
- Так то наша Маличиха из одиннадцатой квартиры с новым русским таскалась, вот он и расщедрился.
- Ну ничего себе! Чего? Сильно крутой?
- А то! Моджеевский – слыхала?
- Да ты шо! Серьезно? Это тот бандит, который дела с бывшим мэром ворочал, а потом того за коррупцию повязали, и он подозрительно так повесился?
- Ну! Этот самый! Вон, видишь, высотка, - Чернышева махнула рукой в сторону «Золотого берега». – Вот его фирма ж и строила.
- Во дела... и это он с бабой из вашего дома путался?
- Ну вот с Маличихой нашей.
- Я думала, такое только в кино бывает!
- Ну со счастливым концом – только в кино. А так-то по осени бросил он ее. Говорят, пузатую. Я уже все глаза сломала – никак не пойму, это одежда на ней так сидит или правда. Она ж еще и свободное все стала носить.
- Бедная баба...
- Да какая ж она бедная? На лимузинах разъезжала, по ресторанам жрала. Небось и драгоценностей надарил ей. Эти ж олигархи своим любовницам всегда чего-то оставляют. Знаешь, какая деловая ходит?
- Ну да, наш человек, если нос задрал, потом фиг опустит...
- А сама-то шалава шалавой, вся в мать... – вздохнула Чернышева.
- Таким почему-то и везет. Мою-то дочку миллионер фиг заметит. А она у меня отличница, красный диплом, такая умная... а все одна и одна... Тридцатник не за горами.
- А места надо знать, где олигархи водятся... явно же не в читальных залах! – загоготала Чернышева, и приведенная во двор незнакомка ей вторила, ненадолго позабыв о цели своего визита. Впрочем, Надька быстро спустила ее с небес на землю вопросом в лоб:
- Так а с котами-то нам чего делать? Спасу нет уже с ними бороться!
И так уж вышло, что одновременно с ее громогласным вопросом на своем крыльце появилась Клара Буханова – кормить этих злыдней, не дающих спокойно жить порядочным людям.
- Это от тебя, Надька, спасу нет! – гаркнула Кларка и принялась раскладывать кашу по одноразовым поддонам, в какие в супермаркетах фасуют охлажденную курятину.
- Да я только за двор переживаю! – хмыкнула Чернышева. – Это же полная антисанитария! Я пока до квартиры дойду, меня от запахов прямо уносит, а еще только зима! Не положено котам в жилом доме! Или держи их в своей квартире, если такая сердобольная!
- Мне-то не рассказывай, - Буханова разогнулась и воинственно сложила руки на своей внушительной груди. – Плевать тебе на двор! Ты ж спишь и видишь, чтобы нас снесли, а вам квартиру в новострое дали. Только теперь вот не обломится, после реставрации-то, ты и бесишься. Ты ж, небось, думала, что из музея нас попрут – а и тут пролетела.
И Клара весело рассмеялась, отчего несколько котов, из тех, у кого душевная организация была потоньше, бросились врассыпную.
- А что хорошего в старом фонде жить с такими дурами, как ты? Вот! – она ткнула в свою товарку. – Компетентный человек пришел, посмотреть, что у нас и как! Из ЖЭКа! Раиса Антоновна!
Незнакомка, внезапно обретшая имя, место работы и весомое слово специалиста среди обывателей, сложила руки на груди, точно как Буханова, и авторитетно заявила:
- Конечно, антисанитария. А во дворе дети и пожилые люди! Будем бороться. Надя, вы пишите обращение в ЖЭК, а я уж прослежу, чтобы по нему отреагировали в кратчайшие сроки!
- Ох, напугали! – взвилась Буханова. – А я к Зеленым пойду! Заявим, что вы жестоко с животными обращаетесь.
- Ну вот Зеленые пусть с ними и носятся. А по нормам – непорядок. Они не стерилизованы. Прививок от бешенства не имеют. Если какая зараза человека оцарапает – кто отвечать будет?
- А то у нас вообще кто-то за что-то отвечает! – ехидно протянула Клара. – Когда детей на улице бродячие собаки грызут – так ответственного днем с огнем не сыщешь!
- Их отлавливают! – рыкнула Чернышева. – Отлавливают и усыпляют! Вот и котам туда и дорога, а нет – так сразу ясно, кто развел!
- На-а-адька… - Буханова растерянно хапанула воздух, прежде чем продолжила: - Ты совсем рехнулась? Они ж того… живые… это как же – усыплять?!
- А ты их готова у себя дома держать? – ехидно поинтересовалась соседка. – Я-то тоже живая, а на меня Марта кинулась! До сих пор нога болит.
- Ты ж небось пнула ее.
- Ничего я ее не пинала, я тебе кто? Живодерка?!
- А кто ж еще, если усыплять собралась?
- У тебя другие варианты есть? – хмыкнула Надька.
- Можете сами отловить и в приют сдать, - пожала плечами Раиса Антоновна. – Но во дворе – не положено!
- А кто сказал, что они тут живут? – снова ринулась в бой Буханова. – Они вон… из частного сектора забредают. Домашние они!
- В каком-таком месте они домашние? Если ты для котят коробку в подъезде у себя поставила и одеяло им старое выдала, это их еще домашними не сделало!