Похитители Историй (ЛП)

— У меня не так много времени, — произнёс зомби. — Я использовал науку в этой пещере, чтобы сохранить своё тело, в надежде, что кто-нибудь придёт и воспользуется схемой трона, чтобы оживить меня. — Он перевёл взгляд с Оуэна на Чарм. — Полагаю, вы двое нашли другой способ.
— Это вина Киля, — сказала Чарм. Мальчик бросил на неё возмущённый взгляд.
— Но думаю, мы уже достигли пределов науки, — продолжил Волшебник. — Это тело слишком старое. Что касается ключа… Если опасность так велика, я должен передать свой секрет, прежде чем снова усну. Всё было устроено так, чтобы ни квантерианец, ни магистерианец никогда не смогли бы найти все семь ключей без помощи другого. — Он мягко улыбнулся Чарм и Оуэну. — Вы двое, кажется, именно те, на кого я надеялся.
Чарм фыркнула. Оуэн только покачал головой. Первый волшебник, вероятно, не был бы в восторге, узнав, что один из них был не столько магом, сколько ребёнком из реального мира, которого волшебным образом замаскировали, чтобы выглядеть как один из них.
— Седьмого ключа на самом деле больше не существует, — проговорил Волшебник, затем согнулся от боли. Когда Чарм попыталась помочь ему, он покачал головой. — Мы уничтожили его после того, как заперли хранилище. Но его можно создать заново. Магия хранилища гарантирует, что только человек с действительно бескорыстными намерениями может открыть его, и именно тогда появляется последний ключ. Для воссоздания ключа требуется сердце, которое желает открыть дверь для других, а не для себя.
— Это немного метафорично, — сказала Чарм, бросив на Оуэна взгляд, которым она одаривала его всякий раз, когда речь заходила о возможностях магии. — Как именно мы создадим ключ?
— Я только что сказал вам, — произнёс Первый Волшебник, затем сильно закашлялся. — Сердце бескорыстного человека. Извлеките сердце из тела, и из него появится ключ.
— Подождите-ка… Что? — воскликнул Оуэн. — На самом деле вынуть сердце? Разве это не убьёт человека?
— Конечно, — подтвердил Первый Волшебник. — Но какой самоотверженный человек не захотел бы умереть за своё дело?
Это что, шутка? Герои в книгах не умирали! Иногда они думали, что могли бы, и были готовы к этому, но на самом деле они никогда этого не делали. Это был бы ужасный конец. Здесь должен быть какой-то поворот. Должен быть!
Чарм, казалось, тоже погрузилась в свои мысли. Но наконец повернулась к Оуэну.
— На самом деле, это кое-что объясняет.
— Объясняет? — спросил Оуэн, едва способный сосредоточиться на том, что она говорила. — Это ничего не объясняет!
— Помнишь, как мы отправились в будущее, чтобы найти Второй ключ? — спросила девочка. — Помнишь, как мы смотрели все эти исторические истории о твоей смерти? Они все гласили, что ты умер, потеряв своё сердце. — Она неловко похлопала его по плечу. — Мы думали, это означает, что ты сдался. Думаю, там не было метафоры.
Глава 33
— С днём рождения, Бетани, — произнёс отец, убирая руки от её глаз.
Бетани ахнула.
— Пегас? — она побежала к чёрному как смоль крылатому коню с пылающими красным огнём глазами и острыми, как ножи, копытами. — Ты подарил мне Пегаса!
— Будь осторожна! — крикнул ей вслед отец. — Эти копыта могут прорезать сталь, и он — людоед!
— Буду! — закричала Бетани, затем на бегу нырнула под щёлкающие челюсти существа, но только для того, чтобы обвить руками его шею и вскарабкаться ему на спину. — Без поводьев?
— Они тебе нужны? — прокричал её отец.
— Нет! — воскликнула девочка и толкнула испуганного Пегаса в бок. — Давай полетаем, мальчик!
У крылатого коня никогда не было всадника на спине, и он точно не знал, как реагировать на присутствие Бетани. Сначала он попытался скинуть девочку, но даже не сдвинул её с места. Затем он взлетел и попытался подлететь достаточно близко к деревьям и нависающим скалам, чтобы смахнуть её прямо со своей спины.
— Я знаю все эти трюки, мальчик, — произнесла она, крича ему в ухо сквозь порывистый ветер. — Кентавр научил меня всему, что кто-либо когда-либо мог знать о верховой езде. Но делай то, что должен. Я могу подождать!
 
С земли отец махал ей снова и снова, в то время как мать стояла, сокрушённо качая головой. Бетани громко рассмеялась, зная, что мать, вероятно, сказала «нет» отцу, купившему Бетани вымышленное существо в качестве домашнего животного, и что отец просто пошёл и всё равно сделал это. Украдкой.
По мере того, как её новый Пегас начал понемногу понимать, что Бетани никуда не денется и что, возможно, сотрудничество могло бы быть лучше, ситуация начала налаживаться, и поездка стала менее захватывающей.
Так не пойдёт.
— Да! — воскликнула Бетани и снова толкнула существо в бок. — Мы не собираемся скучать в нашей первой поездке! Давай найдём Геркулеса или кого-нибудь в этом роде и поможем ему сражаться с монстрами!
— Не вмешивайся в истории других людей! — закричала её мать с земли. — Я устала от необходимости их исправлять!
— Не буду! — солгала Бетани, затем усмехнулась.
Когда земля отдалилась, Бетани едва смогла разглядеть гору Олимп сквозь облака. В городе богов сверкали молнии, и на мгновение девочка задумалась, не попросить ли ей у Зевса молнию, взаймы.
— Бетани, — прошептал голос, мужской голос.
Она огляделась, но никого не увидела. Неужели с ней заговорил один из богов? Или, что ещё лучше, её Пегас — телепат? Она всегда хотела…
— Бетани, — произнёс голос, на этот раз более решительно. Он казался знакомым, и всё же она не могла его вспомнить. Где она его слышала?
— Бетани, тебе нужно выпутаться из этой истории, — сказал голос. — Это не твоя жизнь.
— Кто ты? — спросила Бетани, её голос уносился порывами ветра, пока Пегас скользил к Олимпу. Сквозь тучи засверкали молнии, а дождь начал бить её по лицу.
— Это не важно, — произнёс голос. — Но я знаю, кто ты, и знаю, что всё это всего лишь история, а не твоя реальная жизнь.
— Что… что ты имеешь в виду? Просто история? Ну конечно! — девочка огляделась вокруг. Это была не её жизнь, а книга греческих мифов. Кто же это…
— Магистр поместил тебя в историю, Бетани, — сказал голос. — Он заставил Джонатана Портерхауса написать тебе новую жизнь, жизнь с отцом, которой у тебя на самом деле никогда не было. Тебе нужно отпустить это и вернуться к реальности.
— Реальности не существует, — пробормотала Бетани, пытаясь вспомнить, кто такие Магистр или Джонатан Портерхаус. — Это было первое, чему научил меня отец. Вымышленный мир так же реален…
— Конечно, это так, — проговорил голос. — Но эта история не твоя. Ты должна жить той историей, которая тебе предназначена, а не той, которую Магистр создал, чтобы сделать тебя счастливой. Оставь это позади и возвращайся к реальности.
Дождь, молния и пегас-людоед её не беспокоили, но по какой-то причине от слов голоса по спине пробежал холодок.
— Нет, — прошептала она. — Я не уйду.
— Бетани! — крикнул голос. — Если ты не выйдешь, Магистр приговорит весь твой мир жить по вымышленным историям!
— НЕТ! — на этот раз она закричала. — Ко мне вернулся мой отец, и я никуда не уйду! Это та жизнь, которая должна была быть у меня. Это та жизнь, которую я не испортила. Мне всё равно, что это! Я принимаю её, и ты не можешь заставить меня уйти!
— Ты права, — произнёс голос. — Я не могу заставить тебя. Но это не твой отец, Бетани. Не настоящая версия. И есть люди, которые рассчитывают на тебя. У Магистра Киль, Бетани. И Оуэн всё ещё в ловушке.
Имена складывались в образы в её сознании. Мальчик, который знал магию, и его бывший учитель, Магистр. Они… они сбежали из своей книги, из-за… из-за Бетани и её друга. Оуэна.
ОУЭН!
Осознание этого чуть не сбило её с лошади. Как долго она здесь пробыла? Как долго Оуэн был заперт в книгах о Киле Гноменфуте? И как она могла позволить Магистру разгуливать на свободе в реальном мире?
— Килю нужна твоя помощь, — сказал голос. — Как и Оуэну. Возвращайся за ними.