Измена. По нотам любви (СИ)

— Разнимала дерущихся мужиков, за что и получила в нос.
— Да вы что? — Кирилл смотрит взволнованно. Даже очки опустил. Он, кажется, носит их только во время работы. А так иногда поднимает на лоб.
Сегодня он в тёмно-зелёном пуловере, а брюки кирпичного цвета. Мне кажется, дома у него целый шкаф брюк и пуловеров. Все они очень похожи. Но только с первого взгляда! К примеру, в этом вырез у горловины круглый, а в прошлый раз был уголком.
  
— Да, вот так! — я трогаю нос. Тот заклеен пластырем. Противовоспалительным. В больницу я всё же сходила. Чтобы исключить переломы и трещины. Только этого мне не хватало. Артур настоял.
Он присылает конфеты, цветы и подарки. На днях прислал бурого мишку. Моцарт его укусил, для острастки. Я поставила Мишу в углу, говорю с ним, как будто с Артуром…
Это невыносимо! Ведь я всё равно разведусь. Так зачем принимаю подарки?
Юрка тоже винится. Готовит теперь только сам, сам же моет посуду. Даже прибрался, без всяких намёков. А вчера постирал мои трусики! Это уже перебор.
— И как же вас угораздило, Уля? — вопрошает Кирилл.
Мы неспешно идём в направлении столовой. Эта столовая стала любимой. А уж печёнка их, просто отпад!
Я вздыхаю, решив не таиться:
— Муж подрался с моим братом. А я бросилась их разнимать.
— Да вы что? — повторяет Кирилл, — Игрушку не поделили? Или напились?
— Да нет, они в целом не пьют, — отвечаю я, — Из-за меня! Просто мы с мужем разводимся. А брат ополчился на него за это.
Я вспоминаю, как испугалась, когда Юрка грозился сломать палец Артуру. «Ведь он же не сможет играть», — пронеслось в голове. И я кинулась, на автомате.
— Да что вы? Как жаль. А я только хотел позавидовать вашему счастью, — грустнеет Кирилл и конфузится.
— Да, завидовать собственно, нечему. Но… Хорошо, что детей у нас нет. Разведут без суда, — усмехаюсь я с горечью.
— Вы молодая ещё, найдёте другого, — бросает Кирилл, осекается, — В смысле… Простите, Ульяна! Я не хотел вас обидеть.
— Да вы не обидели, — улыбаюсь ему. Улыбаюсь не слишком широкой улыбкой. Так как скулы пока чуть болят. Под глазами остаточный след синяка. Но уже не такой, как был. Проще замазать…
— Ну, я надеюсь, что вы не бросите нас? Наш проект? — поднимает глаза.
— С какой стати? — спешу успокоить, — Наоборот! У меня масса новых идей. Как вам такая? Развод между Усей и Бусей.
Кирилл усмехается:
— Ох! Это вы сценаристам скажите. Я со своей стороны, готов поддержать любую вашу идею.
— Так уж и любую? — щурюсь, насколько мне позволяет гримасничать мой пострадавший нос.
— Любую, — кивает Кирилл.
Он, любезно открыв мне дверь кафе, пропускает вперёд. Я вхожу. И мгновенно утопаю в облаке запахов! Где-то внутри поднимается горечь. Наверное, это от голода? С утра на зефирке и кофе. Нельзя так себя изводить!
Мы берём по подносу, приборы и хлеб. Я становлюсь впереди. Но, при виде печёнки, отчего-то совсем не хочу её кушать.
— В-вы знаете, Кирилл, я наверно, сегодня возьму только суп, — говорю.
— А как же гречка с печёнкой? — интересуется он, чуть склонившись.
— Печёночка свежая! Только сготовили! — произносит повариха, меня соблазнив.
Я беру. Суп и печень с гречихой. А ещё — компот и салат! Аналогичный набор у Кирилла, только вместо куриного супа — солянка.
Мы садимся за столик у окна. Здесь недорого и очень вкусно. Приходят сюда не только из «Питер и Ко», но и из всех близлежащих офисов.
— Приятного аппетита, Ульяна, — произносит Кирилл.
Я улыбаюсь:
— Взаимно!
Мы пока с ним на «вы». Но мне как-то комфортно в его компании. Даже с Марком не так! С Марком вечно сидишь в напряжении. Ибо мысли его остаются загадкой. А Кирилл. Он весь как на ладони! Бесхитростный. По крайней мере, мне кажется так. Он простой, очень добрый, открытый, приятный во всех отношениях. Странно, что женщины нет. Хотя… С чего я решила, что нет? Нет кольца. Нет жены. А вот женщина, точно присутствует.
— Так, где планируете новый год встречать? — интересуется он, поедая солянку.
Я пожимаю плечами:
— С семьёй. У меня же родители тут, старший брат и племянник. А вы? Поедете в Питер?
— Не знаю, — бросает, — Пока не решил.
«Точно, есть женщина», — думаю я. А иначе бы точно поехал! Наверное, тут у него есть с кем справлять. Ну а я, вероятно, уже буду разведена.
Суп идёт «на отлично». Но вот когда я берусь за печёнку… Мой организм начинает чудить!
— Что с вами, Уля? Вы побледнели, — изрекает Кирилл.
А мне и в самом деле невесело. Внутри нарастает волна отторжения. И съеденный суп вот-вот выйдет наружу.
— Я… я сейчас, — сжимая горло, встаю. И несусь в туалет. Там меня вырывает обедом.
Прислоняюсь к стене. Вытираю горячие щёки. Что это? Нервы? Наверное, нервы. Уж слишком их много истрачено за последние несколько дней.
Выхожу, когда удаётся вернуть себе божеский вид.
— Ну как вы? — Кирилл поднимается, отодвигает мне стул.
— Я… нормально, — киваю, — Кирилл. Я к печёнке почти не притронулась. Может быть, вы захотите доесть? Просто… Что-то мне нездоровится. Видимо, нервы.
— Ульян, — он садится, глядит озадаченно, — Вы меня так не пугайте! Как мы без вас? Мы без вас как без рук! Вы смотрите мне, берегите себя. Хорошо?
Он забирает моё второе себе. Без брезгливости доедает мой надгрызенный кусочек говяжьей печёнки. Гречиху, которую я не доела, кидает в рот, даже не глядя.
— Я постараюсь, — запиваю компотиком всё, что осталось в желудке, всё, что смогло уцелеть.
Надо действительно как-то серьёзнее относиться к своему здоровью. А то спать перестала! Ем абы как, на ходу. Плачу почти каждый день перед сном.
— Я, если честно, поправился, — вздыхает Кирилл, глядя вниз, на животик, обтянутый тканью, — Записался в спортзал, буду форму поддерживать. А то работа сидячая, ем постоянно. Домой прихожу, тоже ем.
— Ну вы же мужчина, вам это простительно, — улыбаюсь.
— Просто я с юности склонен к полноте. Кто-то может есть без зазрения совести и не толстеет. А я… Сколько ни съем, наберу, — отвечает Кирилл.
«Да уж», — думаю я, вспоминая Липницкого. Вот уж кому повезло с «конституцией».
— Я вас так понимаю, — смеюсь.
— Да вы что? — недоверчиво хмыкает мой второй босс, — Вы уж точно не из этой категории? Я имею ввиду — вечно боящихся потолстеть.
— Из этой, из этой, — киваю, — Просто сейчас похудела. На нервах опять же! А так… Я всю жизнь боюсь.
«Боюсь, что меня разлюбят за это», — добавляю уже про себя. Всегда боялась стать неинтересной Липницкому. Из-за веса ли, или из-за чего-то другого! Старалась блюсти себя. В то время, как он говорил, что любит мои натуральные формы такими, как есть.
— Ну, уж вам-то бояться, — Кирилл опускает глаза, — Я рискну пригласить вас… — бросает.
Я напрягаюсь. Куда? На свидание? Только не это! Ведь он же не хочет сказать, что я ему нравлюсь, как женщина. Или счёл, что развод в моём случае — это подсказка?
— На новогодний корпоратив к нам, в офис, — завершает он фразу.
Я выдыхаю:
— Ух ты! Ну, конечно!
— Придёте? — он щурится.
— Да, а когда? — уточняю.
— Ну, мы пока не решили. Наверное, в последний рабочий день устроим.
Я думаю: «Надо спросить у Тисмана, когда будет наш корпоратив, в издательстве».
Мы расстаёмся с Кириллом. Я, прежде, чем снова вернуться к работе, решаю поправить «майк-ап», а точнее, проверить, не стёрлась ли краска с моих синяков. Под глазами и на переносице.
Смартфон звонит, и я его чуть не роняю. На экране свекровь! Что ей нужно? В первый момент я собираюсь проигнорировать. Но потом думаю: «Вдруг что-то с Артуром». И нажимаю «принять».
  
— Ульяна, здравствуй! — звучит её голос. Нет, не взволнованный. Значит, всё в порядке. И этот звонок имеет исключительно нравоучительную миссию.
Сейчас, вероятно, начнёт убеждать вернуться к нему?
Но она, после моего «Здравствуйте», произносит другое: