Измена. По нотам любви (СИ)

— Не боги горшки обжигали, — роняет она. И, склонившись к Артуру, целует в висок, — Я пойду, прилягу.
— Конечно, мамуль, ты иди, — говорит он, закончив пить липовый чай.
У нас на столе всегда белая скатерть, которую Ида стирает сама. Подтарельники, вилка и нож. И не приведи божечки, кушать руками! Только хлеб, да и то, аккуратно кусать. Видела бы свекровь, как мы с Артурчиком хрумкали крылышки, когда однажды летом решили устроить пикник.
  
Расслабленно сев, стоит маме уйти, Артурчик глядит на меня снисходительно.
— Эй, девушка! Вы тут забыли протереть, — говорит, кося глазом на стол, где специально напачкал.
Вооружившись тряпкой, я подхожу:
— Мы таких посетителей вышвыриваем вон!
Он хватает меня, прижимает лицо к моему животу:
— А сегодня будем работать над нашим вопросом? — произносит с серьёзностью.
Я прыскаю со смеху:
— Наш вопрос на повестке!
— Самый главный вопрос, — задирает тунику, пробирается пальцем под трусики…
— Бусечка, что ты? Не здесь же? — толкаю его.
Он вдыхает так, точно я пахну чем-то приятным.
— Тогда домывай уже эту посуду скорее, — в нетерпении цедит сквозь зубы.
— Я не могу скорее, — отвечаю ему, — Мне нужно тщательно!
Артур остаётся сидеть, созерцая, как я исполняю свою незавидную роль. А я изо всех сил стараюсь исполнить её вызывающе. Намеренно тру полотенцем тарелку, затем ставлю выше, чем нужно, дабы туника задралась сильнее.
— Ох, женщина! Ты доиграешься, — угрожающе цедит Артур.
Мне смешно!
Когда я перемыла и вытерла всё, без остатка, бежим вверх, хихикая и подгоняя друг друга. Ныряем в кровать и… желание всё затмевает. И мысли и чувства в отключке! Лишь только потребности тела, быть ближе, впускать и вторгаться, любить…
После жаркого секса, лежим на постели раздетые. В форточку сверху врывается лунная ночь. Воздух дышит осенней прохладой. Мы намеренно убавляем вверху батарею, чтобы жаться друг к другу во сне.
Артур распинает своих подопечных. С тех пор, как он стал учить, в нём чего-то прибавилось. Важности, что ли?
— Это же не зубрёшка какая-то! Тут нужно интуитивно, — пытается он объяснить, — А чтобы импровизировать, нужно чувствовать музыку, слышать её, понимать.
Я ложусь на бочок и смотрю на него. Пальцы трогают волосы, сердце ровно стучит. Он может говорить о чём угодно! А я буду слушать его. И смотреть, как красивые пальцы рисуют в пространстве фигуры. Он всегда жестикулирует, когда говорит эмоционально. А когда хмур, держит руки в карманах.
— Ему бы собачий вальс играть, а не элегию! — завершает свою возбуждённую речь.
— Можно ещё лебединое озеро, — добавляю задумчиво. И, мысленно выдумав клавиши, начинаю играть у него на плече, — Тада-тата-тарада-тата…
Артур затыкает ладонями уши:
— Ульян, прекрати!
Я обнимаю его, убираю ладони:
— Всё, всё, прости, мой родной! Больше не буду.
Знаю ведь, Буся терпеть ненавидит, когда издеваюсь над музыкой. Это как если бы полиглот с идеальным французским услышал, как я говорю: «Жене манш пасижор!». Что, по мнению Кисы Воробьяниного, из 12 стульев, обозначает, что он голодает шесть дней.
Обнявшись, лежим, уже чуточку дремлем. Артур позволяет мне гладить себя. Он прижался ко мне со спины. Я ласкаю большие ладони. И красивые длинные пальцы трепещут в руках
— Устали, пальчики? Этот устал, — я беру указательный, глажу его, — И вот этот устал, — повторяю со средним, — А вот этот особенно сильно, — толика ласки достаётся и безымянному, на котором надето кольцо.
— Усечка, — шепчет он сонно.
— Чего? — отвечаю чуть слышно.
— Усечка, — снова бросает Артур и уже засыпая, сжимает меня, как ребёнок игрушку. И нежно, и крепко, и бережно.
Я закрываю глаза, погружаюсь в мечтательный сон. Он будет хорошим отцом, мой Артур! А я буду мамой. Артуровна, Артурович. Липницкий, или Липницкая. Ничего, что фамилии разные? Может быть, мне стоит взять наконец-то, его?
  
Глава 7
 
Рабочий день начался как обычно. С поцелуя Артура. С приветов коллег. Пока Тисман не вызвал меня по внутренней связи. Да, у нас есть аппарат! Для коммуникации внутри нашей скромной конторы. Мы тут, как в космосе, на полном обеспечении. Недавно поставили вендинговые аппараты: кофе и снеки. Так что, продержимся, если вдруг что…
— Ульяна! — звучит голос Тисмана в коммуникаторе.
— Ульяна на проводе, — отвечаю, зажав нос. На манер старых фильмов.
Но Марка моя находчивость не впечатляет. Он, кажется, даже взволнован слегка.
— Ульяна! Через полчаса будь у меня. Поняла? Это не обсуждается, — и отключился.
«Вот тебе на», — думаю я озадаченно. Значит, я у него на посылках? И, главное, не обсуждается! А если у меня есть планы? Вот возьму и не приду. И что он будет делать? Уволит?
Но я, через полчаса, естественно прихожу к кабинету начальника. Ибо любопытство моё берёт верх. Внутри слышу голоса. Мужские. Становится ещё любопытнее! Я деловито стучусь.
— Да! — отзывается Тисман.
Вхожу. Вижу мужчин. Их трое. Один из них — Марк. Другие два мне пока не знакомы. Оба при виде меня, поднимаются. Подбирают свои животы, хотя животов у них нет. Это я преувеличила! Вполне себе подтянутые мужские фигуры. Один чуть покрепче, пониже. Брюнет. Другой чуть повыше его, светловолосый. Тот, что пониже, первым представляется мне, шагнув вперёд и протянув ладонь для приветствия:
— Куликов Кирилл, глава медиастудии «ПитерКо», — звучит его голос, довольно приятный и ободряющий.
Он улыбается мне так открыто и вежливо, что дурацкая шутка про «ебанько» застревает внутри. Вместе с голосом.
— А это наша Ульяна, — приходит на выручку Тисман, — Наш идейный вдохновитель! И моя правая рука, — он массирует правую руку, как будто меня.
Новый знакомый сжимает ладонь, которую я удосужилась-таки протянуть. Сжимает достаточно бережно. Смотрит на руку, а после — в глаза. На моём безымянном — кольцо, золотое, с бриллиантом. У него нет кольца…
— Очень приятно, — нахожу в себе силы сказать. Что-то не нравятся мне эти двое.
Второй представляется Максом, Максимом Денисовым.
— Это мой зам, — представляет его новобранец Кирилл.
— Вообще-то, я — твой партнёр, — возражает Денисов.
— Ну, можно и так сказать, — усмехается первый.
— Ульяна, — Марк возвращает себе право голоса, — Эти двое людей вознамерились снять мини-фильм по мотивам истории «Уси и Буси». Нужно только твоё согласие.
— И участие! — добавляет Кирилл. Улыбается вновь. И в груди у меня нарастает тревожность.
— Фильм? Это… как? — хмурюсь я.
— Ты присядь, — оживляется Марк, подставляет мне стул.
Я сажусь.
Тут Кирилл придвигается ближе. Так, что колени наши почти прикасаются. Наклонившись ко мне, опираясь о локти, он с энтузиазмом начинает вводить меня в курс:
— Ульяна, ваша идея с пчёлами буквально взорвала мозги нашим детям.
«У него есть дети?», — рассеяно думаю я, — «А кольца почему нет на пальце тогда?».
— Это нечто совершенно новое, невероятное! А главное, для всех возрастов, — продолжает Кирилл.
— Да, вот именно, — внедряется голос напарника, зама, или как там его… — Для взрослых можно снять отдельный мультфильм.
— А… это будет мультфильм? — уточняю.
— Всё верно, — кивает Кирилл.
Я замечаю, какие смешные у него уши! Такие, совсем небольшие, торчащие в разные стороны. А дужки очков уцепились за них, как крючки.
— Наша специализация — фильмы, короткометражки. Но с недавних пор мы снимаем мультфильмы для взрослых. В меньшей степени для детей. Но подобный опыт поможет расширить границы.
— Это будет что-то, вроде сказки? Как муравьишка домой спешил? — вспоминается детский мультфильм, который я очень любила.
  
— Я полагаю, что нас ожидает сезона три, и это как минимум! — отвечает Кирилл, выставив передо мной три пальца.
— Ваш оптимизм впечатляет меня, — отвечаю смущённо, поправив очки на носу.