Измена. По нотам любви (СИ)

  
Мари Соль
 
Измена. По нотам любви
   
Глава 1
 
Покидая свой кабинетик, я как всегда проверяю, не забыла ли чего-нибудь выключить. Кабинетом назвать не могу. «Кабинет», в моём понимании — это непременно кожаное кресло, большой стол, а на нём — органайзер, как минимум, из малахита. Вот у Марка, моего начальника, кабинет! Настоящий. А у меня — кабинетик. Со столиком из ДСП, ноутбуком, который таскаю с собой постоянно. С крутящимся креслом, на котором уже переломаны оба колёсика.
  
Но большего мне и не надо! С тех пор, как живём у Артура, любая каморка, где нет его мамы — для меня просто рай. Квартира у мужа прекрасная, очень просторная. И там, если честно, хватило бы места ещё и моих разместить. Два яруса, площадь в сто двадцать квадратов. Большая винтовая лестница, ведущая к нам, на второй. Ида Карловна спит в нижней спальне.
Мы вообще-то хотели уехать, снять, а потом уж купить что-нибудь для себя. Но свекровь каждый раз умудрялась устроить спектакль. Стоило нам заикнуться о переезде, как она моментально хваталась за сердце, за лоб, или за то и другое. Просила накапать сердечных, ложилась и грустно смотрела в окно. И Артур неизменно сдавался! Говоря, что «в этом доме он вырос». Что «здесь маме будет тоскливо одной». А о том, чтобы мама уехала, не было речи. Ида Карловна никогда не покинет пределов жилища. Из дома на Чернышевского её вынесут только вперёд ногами. И то, ещё очень не скоро! Невзирая на весь «моно-театр».
Так и живём! Артур снял квартиру для репетиций. Ему это нужно, я знаю. Уединение — важная часть его творчества. А Липницкий — творец! Несомненно, от Бога. Когда мы познакомились, он уже был «подающим надежды молодым пианистом», аккомпанировал оперной диве, на сцене Калининградской областной филармонии. Сейчас он — солист. Выступает в составе оркестра. И званий в его послужном больше, чем родинок у меня на спине.
Я тоже — «творческий вид». На том и сошлись! Правда, моя стезя — визуальное творчество. Я — фотограф. С недавних пор ещё иллюстратор. Дизайнер. Верстальщик. Художник. В общем, сама не знаю, кто я! Но мой босс говорит, что без меня их издательство рухнет.
«Тисман Паблишинг Хаус» — едва ли не единственное на всю нашу область издательство книг и журналов. Наш печатный станок непрерывно штампует шедевры известных писателей, исполняет печать на заказ. Периодика составляет лишь малую часть от всего. А ещё есть подарочный спектр! Это книги большого формата, где мои фотографии области, города, лиц и событий, занимают почётное место. Даже имя «Ульяна Севастьянова» значится в списке одним из первых.
Да, я не стала брать фамилию мужа. Во-первых, она у него слишком звучная! Липницкий у всех на слуху. Когда произносишь, у собеседника сию же секунду возникает вопрос:
— А это не тот Липницкий, который…?
— Тот, тот, — спешу убедить.
И став Липницкой, я бы осталась всего лишь «супругой маэстро». А я ведь не просто супруга! Я больше. Я — Муза. По крайней мере, так говорит сам Артур. К тому же, ещё со времён своей юности, я подписывала все свои работы, как «Ульяна Севастьянова». Именно эта фамилия вывела в ТОП моё имя! Так что сменить её, значит, начать всё с нуля. Севастьянову знают. Липницкую вряд ли. Вот так и живём.
Уходя, не забываю сложить свой любимый, потрёпанный временем Никон. С тех пор как отец подарил ещё в детстве, я практически не расставалась с ним. И даже в наш век цифровой фотографии, предпочитаю забытую многими плёнку. Это как пластинки взамен CD дискам. Артур знает, в чём суть! У него дома целый стеллаж всевозможных пластинок. Как правило, классика…
«Артур», — вспоминаю, смотрю на часы.
Муж опять будет ругаться! Скорее всего, уже ждёт? Завозилась! Выбирала хорошие фото из целой серии сделанных мною для буклета турфирмы.
Выбегаю в коридор, закрываю замок на двери. В этот момент слышу голос.
— Ульян! — это Марк. Мой бессменный начальник, наставник. И просто хороший человек. Это он заприметил меня на одном мероприятии. Я делала фото для местной газеты. А он предложил побеседовать. Спустя пару месяцев, взял меня в штат.
— Аушки? — стоя вполоборота, я улыбаюсь ему.
Марк красив, по-мужски. Но красота его не видна постороннему глазу. Я бы сказала, что он очень сдержан в одежде, в манерах, в общении с людьми. Даже чем-то похож на актёра из Дании. Как его там? Мадс Миккельсен. Правда, тому уже лет очень много! А Марку всего сорок пять, будет в этом году.
Дедушка Марка был немец. Женился на русской, остался здесь жить. Так что Марк — полукровка. Оно и видно! Немецкая чопорность, замкнутость, трудоголизм. Что и позволило сделать фамилию деда известнейшим брендом, который у всех на слуху.
— На счёт выставки думала? — стоя в паре шагов от меня, уточняет Марк Тисман, — Время есть выбрать фото. Помнишь, ты делала для проекта «Урбанистика», или «Одиночество в городе»? Там есть несколько очень хороших работ.
Речь о международной выставке фотографии на базе проекта Nat Geo Wild. Всего-то и нужно, отправить работы на сайт. Пока из России ещё принимают. А я всё никак не сподоблюсь найти подходящие…
— Я подумаю, Марк. Обязательно выберу! Щас спешу, — говорю, бросив взгляд на часы.
Марк усмехается, сунув руки в карманы:
— К Липницкому?
— Откуда знаешь? — улыбаюсь кончиком рта. Хотя догадаться нетрудно! К кому же ещё я могу так спешить?
Марк поднимает глаза на меня:
— Так он уже ждёт, — и кивает себе за плечо, — Наш газон затоптал. Ты скажи ему, Уль! Не для него ведь сажали?
Я качаю в ответ головой. Марк и Артур, отчего-то терпеть не могут друг друга! Хотя никогда не общались особенно близко. Может быть, в этом и суть? Вот пообщались бы, и неприязнь, непременно прошла.
— Серьёзно? О, Боже! — вздыхаю, сую маленький ключ от кабинета в карман.
Октябрь вынуждает одеться теплее. Но я безгранично люблю этот месяц! За его запоздалую солнечность, золото лиственных крон. За то, каким фотогеничным он может быть, при желании.
Простившись, бегу в направлении выхода. Марк был прав! Мой Артур уже тут. Как всегда, в нетерпении курит, топча наш газон. А вернее, бордюр у газона. Носки его длинных туфлей загибаются кверху. Плащ, распахнутый ветром, делает мужа похожим на суперзвезду. Обожаю, когда он такой! Нарочито небрежный, задумчивый, глядящий вдаль.
— Артюш! — выбегаю навстречу. Несусь.
И, поймав меня, он наклоняется, чтобы своими губами коснуться моих. И пускай, что его пахнут дымом! Я возбуждаюсь одним только чувством того, что он — мой…
— Ну, и долго я ждать должен? — вполне ожидаемо фыркает он.
— Марк задержал, — говорю, предвкушая тираду.
— Ага! — заключает Артур, — Ну, а кто же ещё? Сам кукует, небось, допоздна в своём теремке?
— Ну, ему спешить некуда, — пожимаю плечами, пытаясь поймать край шарфа, унесённого ветром. Сегодня на мне сине-жёлто-зелёное платье, пальтишко поверх и ботинки с небольшим каблучком. Всё-таки праздник! День рождения папы. Куда и отправимся. Как только Артур прекратит возмущаться моим опозданием.
— Вот именно, некуда! — бросает мой муж, спрыгнув с бордюра на землю и затушив сигарету носком, — У самого семьи нет, и другим не положено?
Мне становится даже обидно за Марка. Его вины нет в том, что он одинок и не встретил достойную женщину. С первой женой он развёлся давно, ещё лет десять назад. Та увезла его дочь за границу, вышла замуж повторно. А он предпочёл посвятить себя бизнесу. Расширил услуги издательства, купил магазины. Теперь у нас два! У него. Не у нас. Я привыкла себя отождествлять с «Тисман Паблишинг». Потому мой Артурчик ревнует.
  
— И почему вы друг друга не любите? — я усмехаюсь, садясь в приоткрытый салон нашей Вольво. Артурчик сказал: «Раз не станем копить на квартиру, то не лишне машину купить». Чтобы ездить, как взрослый, а не как пионер.
— Мы с твоим Тисманом — антагонисты, — говорит он, усевшись за руль.