"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Пирс опустил взгляд на карту, Кент хмуро глядел на меня. Коннолли и Кларк наблюдали за реакцией президента.
— Нужно готовиться к эвакуации северного берега, — твёрдо заявил я.
— Трусите? — бросил Кент.
Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.
— В отличие от вас, я провёл эти дни на баррикадах, а не здесь, попивая чай, — процедил я. — Покажете свою винтовку, Имон? Готов поспорить, там даже не будет нагара.
  
— Я, в отличие от вас, хотя бы не предлагаю сдавать позиции без боя! — взвился Кент.
— Тихо, Имон, — севшим голосом перебил его главнокомандующий. — Майкл, продолжайте.
Не время спорить. Пока на баррикадах проливают кровь наши люди.
— Организованный отход на южный берег. При необходимости с подрывом мостов, — продолжил я. — Естественный рубеж гораздо проще оборонять, тем более, в наших условиях, когда подкрепления ждать неоткуда.
— Это тяжёлое решение, — вздохнул Пирс.
И непопулярное. Как политик он не мог отдавать такие приказы, иначе положение его сильно пошатнётся, но как главнокомандующий нашей армии был обязан отвести войска, чтобы сохранить хоть что-то. И, видимо, мои слова про конец Республики его проняли.
— Главпочтамт это символ… Мы не можем сдавать его врагу. Спускать флаг, — тихо произнёс Пирс.
— Дублинский замок — символ ещё более весомый, — возразил я. — А почтамт это просто красивое здание.
А ещё флаг над замком поднял я, а не он.
— Надо уходить, Патрик, — хрипло произнёс Кларк.
— Нет, — его голос обрёл твёрдость, Пирс окинул нас горящим взором. — Мы будем держаться и удержимся. Все прежние атаки мы отбили. Отобьём и эту.
Значит, политик в нём пересилил командующего.
— Мы потеряем людей, потеряем мосты и потеряем город, — предупредил я.
— Мы хотя бы попытаемся удержаться, — вскинул подбородок наш вождь.
Кент одобрительно кивнул, Кларк покачал головой, Коннолли пробормотал что-то неодобрительное под нос.
— Тогда позвольте мне выйти к Неду Дейли. На помощь, — попросил я. — Передать ваш приказ, объяснить диспозицию.
— Да, идите, О’Хара. И возвращайтесь с докладом, — распорядился он.
Я козырнул, нарочито небрежно, развернулся на пятках, чтобы уйти. Кларк схватил меня за рукав.
— Не геройствуй там, О’Хара, — тихо попросил он.
— Как получится, Том, — честно ответил я.
Шеймус ждал меня у баррикады, с винтовкой в руках, в компании ещё нескольких парней из охраны почтамта. При моём появлении они побросали папиросы и зашевелились, ожидая приказаний.
— На север, к Дорсет-стрит, — распорядился я, ничего более не объясняя.
Вопросов ни у кого не возникло, и мы лёгким бегом отправились на помощь первому батальону. Выстрелы, казалось, звучали отовсюду одновременно, эхом прокатывались по улицам, отражались от стен и действовали на нервы. Стреляли и на севере, и на южной стороне, и со стороны Финикс-парка, но главный удар пришёлся как раз на Дорсет-стрит.
Улицы опустели, горожане прятались в дома и подвалы. Ветер, пахнущий пороховым дымом, гонял теперь по мостовой брошенные листовки с информацией о выборах, словно в насмешку над нашими надеждами.
На перекрёстке с Парнелл-стрит нас остановил часовой, трясущийся от страха мальчишка с дедовским ружьём в потеющих руках. Возможно, поначалу он принял нас за англичан, подобравшихся сзади, потому что я успел разглядеть чёрные отверстия двенадцатого калибра, направленные на нас.
— Там пекло, сэр! Лучше туда не ходить! — проблеял он, опуская ствол.
— Я знаю, сынок, — сказал я. — Пропускай.
Пекло… Иначе и не скажешь. Над городом снова поднимался дым пожаров, широкими тёмными столбами.
Пушки продолжали грохотать, и каждый выстрел по городу ощущался как увесистая оплеуха.
Батальон Дейли рассредоточился по паре кварталов рядом с Дорсет-стрит, штаб расположился в пустой бакалейной лавке, где всё ещё пахло колбасой, чуть в стороне от главной улицы. Нам указали на нужную дверь, с чёрного хода, Нед лично встретил нас, чумазый и растрёпанный, с рукой, наспех замотанной грязным бинтом, с длинной царапиной поперёк лица. Словно он уже трое суток провёл в непрерывном бою.
— Майкл! — воскликнул он чуть громче необходимого, оглохший от постоянной пальбы вокруг. — Ты помощь привёл?
Не хотелось его расстраивать, но я оглядел своё невеликое воинство и помотал головой. Он пропустил нас внутрь.
— Приказы из штаба? Посыльный был недавно, убежал обратно, — сказал Нед. — Держимся пока…
— Как обстановка? — спросил я, но ответить комбат не успел.
За него ответили участившиеся выстрелы.
— Идут! — заорал кто-то от окна.
Стало не до расспросов, мы все рванули к оборудованным в лавке огневым точкам. Фасадом она выходила как раз на улицу, большие окна позволяли вести огонь по противнику почти беспрепятственно. Место для штаба было выбрано грамотно и с умом.
Я видел несколько трупов на мостовой, наши, британские, без разницы. Убрать их пока не было ни единого шанса. Сейчас там ещё прибавится.
Британцы шли совсем не так, как в первые дни, теперь против нас стояли не хромые и косые резервисты, а ветераны Западного фронта. Шли мелкими группками, прикрывая друг друга, держались ближе к стенам домов, чтобы в случае необходимости юркнуть в ближайшую дверь или переулок. Настоящая армия, а не сопливые призывники пополам с уклонистами.
И мы снова начали стрелять. Пулемёт пока молчал, патронов к нему почти не осталось, так что поливать свинцом всё подряд не получится, и мы огрызались винтовочным огнём. Мосинка привычно лягалась в плечо, пороховой дым обжигал ноздри, в горле сразу же пересохло, но я выцеливал британскую погань и раз за разом укладывал их на дублинскую мостовую.
Палили отовсюду. Из бакалейной лавки, из окон второго этажа, с крыш. С баррикады, из других зданий, стреляли все, кто мог держать оружие. Англичане стреляли в ответ, пытались забросить гранаты в разбитые окна, подтягивали пулемётные команды, но неизбежно умывались кровью при каждом штурме. Мы, впрочем, тоже.
Раненых утаскивали через чёрный ход, некоторые возвращались после перевязки и ударной дозы виски в качестве обезболивающего. В отличие от англичан, мы не могли позволить себе терять людей десятками и сотнями. Но нам и не приходилось штурмовать укреплённые позиции в городском бою, так что одну жизнь мы разменивали на десять британских.
Наступление схлынуло внезапно, как будто заткнули пробку. Выстрелы затихли, все принялись перезаряжать оружие и докладывать комбату о потерях и результатах. Я выдохнул и принялся набивать мосинку патронами, глядя, как на тротуаре корчится раненый в живот англичанин.
В ушах звенело от выстрелов, пряный запах пороха перемешивался с вонью крови и едкого пота. Четыре патрона в магазин, пятый в патронник, ещё восемь патронов распихано по карманам россыпью. Негусто, и это при том, что я едва-едва успел поучаствовать в бою.
— Нед! — крикнул я. — Нужно отходить!
Чем больше мы рассеяны по северным кварталам, тем проще англичанам бить нас малыми штурмовыми группами. Чем дольше мы сидим без подкреплений здесь, на северных рубежах, тем меньше шансов у нас на продолжение войны.
— Приказано держаться! — ответил комбат.
— Чёрт возьми, сколько осталось от твоего батальона? — рыкнул я.
Если будем исполнять откровенно дурацкий приказ Пирса, ляжем тут все до единого.
Дейли помрачнел. Он вообще заметно повзрослел за эти несколько дней, наполненных ужасами войны.
— В сумме, может, полторы роты, — надтреснутым голосом произнёс командир батальона. — Это те, кто может держать оружие. Может, кто из раненых ещё оклемался…
  
Я присвистнул, утёр вспотевший лоб рукавом кителя.
— Надо отходить, Нед. Полторы роты они пересилят, положат кучу своих, но пересилят, — сказал я. — Так что надо отходить сейчас, организованно, чтобы не бежать потом, роняя тапки.
Дейли усмехнулся. Как человек, понимающий всю тяжесть своего положения.