"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Это уже лучше, чем голодать и стрелять в людей из-за булки хлеба.
— Что касается блокады, — продолжил он после небольшой паузы. — Что-то можно будет доставить морем, но это слишком ненадёжно в нашей ситуации. Значит, нужно наладить связь с провинцией по суше. Майкл, вы предлагаете прорыв?
— Не совсем. Западное направление не перекрыто наглухо, насколько я знаю, — сказал я. — Там расставлены посты, проскользнуть можно. Ночью, например, уничтожить пару блокпостов, и всё. Телеги пройдут, было бы желание. В провинции просто не знают, что у нас здесь творится.
  
— Имон, западное направление за тобой, — сказал Пирс.
Имон Кент подкрутил щеголеватые усы, посмотрел на меня так, словно я потребовал у него право первой ночи с его любимой женщиной.
— Не надо трогать западное направление. Пока там тихо, я бы хотел, чтобы так оставалось и впредь, — сказал он.
— Там тихо лишь до той поры, пока генерал Максвелл не подвёл достаточное количество сил, — вздохнул я. — Когда он посчитает, что людей достаточно, он начнёт массированное наступление со всех сторон одновременно.
— И мои люди сдержат его там, — сказал он.
— Какая самонадеянность, — фыркнул я.
— Мистер О’Хара… — процедил Кент. — Не надо указывать командирам батальонов, как им делать свою работу. Занимайтесь своей. Кто ваш непосредственный командир? Макдона? Идите и доложитесь ему, он найдёт вам применение гораздо лучшее, нежели спорить с начальством.
Я почувствовал, что начинаю злиться уже по-настоящему. Что начинает подступать холодная ярость. Пришлось несколько раз сжать и разжать кулак под столом, чтобы не схватиться за револьвер.
— Мистер Кент… Дело как раз в том, что вы НЕ делаете свою работу, — произнёс я. — И я не прошу вас уступить командование. Я прошу лишь выделить мне роту солдат и помочь мне сделать так, чтобы в город прошли телеги с хлебом.
Кент поиграл желваками, пристально глядя мне в глаза. Я и не думал отводить взгляд, смотрел в ответ прямо и открыто, почти спокойно.
— Не могу ничего обещать, мистер О’Хара, — сказал он.
— Значит, вы не можете ничего сделать для народа Ирландии, — сказал я, поднимаясь из-за стола.
Я встал, одёрнул китель, поправил ремень с кобурой.
— Майкл! — воскликнул Пирс. — Сядьте!
Я посмотрел на этого самопровозглашённого президента, с удивлением отмечая, что мне жаль видеть его таким. В такой ситуации. Я ему даже отчасти сочувствовал. Всю жизнь идти к революции, к независимости, чтобы по итогу показать себя полным политическим импотентом. И он достаточно умён, чтобы это понимать.
— История нас рассудит, мистер Пирс, — тихо произнёс я.
И вышел, не обращая внимания на возмущённые возгласы и требования остановить меня. Дверь хлопнула чуть громче необходимого.
  
Глава 7
 
Шеймус ждал меня внизу. Как всегда, дремал, обняв свою винтовку, пользуясь редкой возможностью урвать хоть немного сна. На почтамте тепло, сухо, сравнительно безопасно, можно и поспать. Я бы тоже поспал, но как всегда — некогда. Будить Шеймуса не пришлось, он, как дикий зверь, почуял моё присутствие, приоткрыв один глаз, едва я подошёл к нему.
— Громко вы там ругались, — проворчал он.
— Были причины, — ответил я. — Идём.
— Идём, — вздохнул здоровяк.
Вот это мне в нём нравилось. Никаких лишних вопросов, уточнений, ему вообще было плевать, что там происходит в Военном совете, куда дуют политические ветра и как складывается оперативная ситуация. Он просто верил, что мы с ним вместе делаем правое дело, верил в мои методы и безоговорочно принимал любые мои прожекты. Это дорогого стоило.
Мы вышли на улицу, ни с кем не прощаясь и не разговаривая, комендантский час хоть и действовал, почти все караульные на баррикадах знали, что О’Хара с Маккормиком просто так ночью не ходят. Строго по делу, значит, и задерживать нас попусту не надо. Наша репутация шла далеко впереди нас, а история с брандером и битвой за Маунт-бридж уже обросла вымышленными подробностями, переходя из уст в уста, как сюжет в легенде.
Луна скрылась за редкими облачками, Дублин укрылся плотной темнотой, как одеялом, и только редкие костерки на баррикадах давали понять, что в городе ещё теплится жизнь. Мы шли быстрым шагом, может быть, чересчур быстрым для этого времени суток, но моя злость не позволяла мне замедлиться. Да и если Кент вдруг догадается, что я затеял, и отправит посыльного к своим подчинённым, всё пойдёт прахом, так что я спешил, несмотря на усталость, сонливость и урчащее пустое брюхо.
— Куда идём-то? — спросил Шеймус, когда мы молча прошли через два квартала.
— На запад, — ответил я.
— Это я и в темноте вижу, — пробасил Шеймус.
— К позициям четвёртого батальона, — сказал я.
Этот ответ, хоть и неполный, его устроил.
У перекрёстка на Уотлинг-стрит нас окликнул часовой, мальчишка с охотничьим ружьём наперевес. О его принадлежности к добровольцам говорила только фуражка с кокардой в виде арфы, во всём остальном он выглядел как обычная городская шпана, в грязном пиджаке и залатанных брюках. Я назвал пароль, и он пропустил нас, проводив задумчивым взглядом, в эту часть города мы ещё не совались, так что в лицо нас не знали. Мы, пожалуй, и впрямь выглядели странно, идущие через ночь к городским окраинам.
Ближе к Южному Дублинскому союзу город начинал выглядеть чуть хуже, всё чаще встречались выбоины и пулевые отметины на стенах, следы пожаров, разбитые окна и всё такое прочее. Штаб четвёртого батальона занимал комплекс зданий работного дома, и я машинально отмечал следы тяжёлых боёв тут и там, но заходить внутрь мы не стали. Направились к переднему краю обороны, к баррикаде возле Брукфилд-роуд. За ней начиналась условно нейтральная полоса.
Дежурили на баррикаде человек восемь, командовал ими седоусый сержант с цепким взглядом и дробовиком в руках, помнивший, наверное, ещё первое восстание фениев.
— Сержант, — без лишних прелюдий сказал я. — Мне нужны четыре человека. Желающие прогуляться до британских позиций.
Просьба его не смутила.
— Надолго? — спросил он.
Я посмотрел на небо и луну, чуть выглянувшую из-за облаков.
— До утра, я полагаю, — сказал я.
— Я о вас слышал. О’Хара, так? — сказал сержант, закуривая папиросу.
Я кивнул.
— Значит, дело стоящее… Муллиган, Джордисон, Лири, Питерс, берите патроны, идите за мистером О’Харой, — распорядился сержант.
Добровольцев назначили, но протестовать никто не собирался, охотно поднялись с насиженных мест, начали готовиться к выходу. Проверять оружие, затягивать ремни, распихивать патроны по карманам.
Замысел у меня был простой, освободить хотя бы одну дорогу прочь из Дублина. Кинуть клич по соседним городам, деревням, фермам. О том, что городу нужно, чтобы торговля возобновилась, чтобы подводы с хлебом и картошкой пошли вновь. Это уже будет лучше, чем ждать, пока британцы затянут удавку на наших шеях.
Ну и весть о восстании должна распространяться по всей стране, чтобы в каждом доме знали — время настало. Что каждый британский солдат — враг, что мы должны сплотиться против них.
— Идём, — приказал я.
Выдвинулись вшестером, но не к западу, а на север, ближе к набережной. Со стороны реки доносился запах гари, где-то за крышами виднелись багровые отсветы, что-то горело через несколько кварталов отсюда.
— Долго нам ещё? — спросил один из парней, молодой крепыш, кажется, Лири.
— Спешишь куда-то? — хмыкнул я.
— Нет, но…
Договорить я ему не дал. Резко остановился и жестом приказал умолкнуть. Перед нами чернела разбитая витрина аптеки, и у меня промелькнула идея. Едва уловимая, но я сумел за неё зацепиться, и принялся винтовочным прикладом убирать из проёма самые большие осколки стекла.
  
— Мы грабить пришли? — удивлённо воскликнул кто-то из добровольцев.
— Нет, — сказал я, продолжая расчищать себе путь.
Аптека была покинута. Вернее, брошена в спешке, и кто-то здесь уже пошарился, по полу катались пузырьки с лекарствами, на стойке валялись вскрытые свёртки с порошками, касса распахнута и опустошена. Я постоял у входа, чтобы глаза привыкли к темноте и чтобы мысли улеглись в голове.