"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Судя по маркировке, посудина прибыла сюда из гастроэнтерологии. Не сильно удивлюсь, если её принёс Михаил Иванович, он может. Он только кажется мужиком суровым, а на самом деле отличный целитель и любитель животных.
— На-ка вот, полакомься, — сказал я, вываливая в миску содержимое тарелки. — Тебе должно понравиться. Только сметаны нет, ты уж извини. И каперсов.
Этот недостаток пёс проигнорировал, жадно уплетая моё угощение, продолжая вилять хвостом. Я погладил собаку и поплёлся обратно в ординаторскую с твёрдым намерением упасть в свободное кресло и немного вздремнуть. Глаза слипались прямо на ходу, и я рисковал вывихнуть челюсть во время зевоты.
  
— Приятного аппетита, громовержец, — сказал я псу, помахав ему рукой с крыльца, глядя, как он довольно облизывается, справившись с комплексным обедом.
Нечасто в жизни госпиталя бывают долгие затишья, но иногда и это бывает на пользу. Как говорится, солдат спит, а служба идёт. В ординаторской уже стояло сопение с похрюкиванием на все лады, вскоре в эту посвящённую сиесте симфонию был внесён и мой вклад.
Мне снился чудесный сон. Солнечный день, бескрайняя степь, высокая трава, почти по грудь и я иду, наслаждаясь ароматами цветов и проводя ладонью по верхушкам колосков. Где-то высоко в небе голосит жаворонок.
И вдруг справа от меня раздаётся утробное хрюканье матёрого кабана. Я остановился, прислушиваясь, в голове созревал план, куда бежать, как вдруг хрюканье переходит в визг и внезапно кабан закричал человеческим голосом:
— Ты совсем охренел, что ли?
Я резко открываю глаза и понимаю, что я всё ещё нахожусь в ординаторской. Возмущённо кричит Василий Анатольевич, которому Олег Валерьевич зажал нос по причине слишком громкого храпа. С дивана вскакивает взъерошенный Герасимов и ругается уже на них обоих, обвиняя во внезапной потере когнитивных способностей. Всю эту идиллию нарушает медсестра из приёмного покоя, которая заглянула в кабинет со встревоженным лицом, пытаясь кашлем привлечь к себе внимание.
— Я, конечно, дико извиняюсь, что помешала, — начала она достаточно громко, чтобы её услышали, потому что кашель не помог. — Там в приёмном отделении бабушка с внуком, доставлены по скорой помощи, в очень тяжёлом состоянии.
— Студент, иди, — махнул мне рукой Василий Анатольевич. — Не новичок уже, сам справишься.
Я бросил взгляд на шефа, тот утвердительно кивнул, и я пошёл за медсестрой. В холле приёмного отделения стояло две каталки, на которых в нескольких местах скрученными в жгут простынями были фиксированы вышеупомянутые пациенты. Женщина лет шестидесяти и мальчик лет десяти, одеты как для похода в лес за грибами.
Оба издавали потусторонние завывания и невнятные звуки, лица уже багровые от натуги из-за непрекращающихся попыток избавиться от пут. Увидев их взгляд, я понял, что как раз их-то когнитивные способности остались где-то в другом месте. Скорее всего, очень далеко отсюда. Беда.
— Беги в лабораторию за Евгенией Георгиевной, нужен ментальный эликсир, — сказал я медсестре, а сам положил ладони обоим на лоб и начал производить очистку от негативной энергии аномалии. Они накопили её очень большое количество.
— А Евгении Георгиевны в лаборатории нет, — сказала вернувшаяся медсестра. — По крайней мере, дверь заперта.
— Ну ты хоть постучалась? — спросил я, не прекращая целительного воздействия.
— Конечно, постучалась, — недовольно ответила женщина, словно её обвинили в слабоумии. — Тишина.
— Ну и что тут у вас? — поинтересовался подошедший Анатолий Фёдорович.
— Похоже на последствия ментальной атаки, — сказал я. — Наша герцогиня ушла, надо бы ментальный эликсир принести. От негативной энергии я их почти очистил, но они так и продолжают мычать.
— Это который фиолетовый? — уточнил Герасимов.
— Да, кивнул я.
— Работай, сейчас принесу, — бросил Герасимов и убежал в сторону лаборатории.
  
Глава 22
 
Я уже заканчивал очищать организм бабушки и её внука от негативной энергии Аномалии. Они перестали пытаться разорвать путы, стихло душераздирающее завывание, лишь мальчишка продолжал тихонько поскуливать, а пожилая женщина молча пялилась безумным взглядом в потолок, словно увидела там демона во плоти.
— Держи, Ваня, — сказал вернувшийся Анатолий Фёдорович, вручая мне колбу с тёмной жидкостью.
Я влил небольшое количество жидкости в приоткрытый рот каждому из них и наблюдал за изменениями. Взгляд стал с каждым мгновением проясняться, выражение лица стало спокойным, цвет нормализовался. Они оба уставились на меня и молчали.
— Как себя чувствуете? — задал я дежурный вопрос, и сразу понял, что что-то пошло не так.
И бабка, и её внук, внезапно начали закатываться от смеха. Да причём так, что начали проявляться проблемы с дыханием.
— Ничего не понимаю, — пробормотал я, и это вызвало новый приступ хохота.
Я поднял колбу и посмотрел на неё на просвет. В ней была не густая тёмно-фиолетовая жидкость, а сиренево-зеленоватая. И как я этого сразу не заметил? Это же явно не то!
— А вот сейчас я не понял, — выдавил наблюдавший за странным поведением пациентов Герасимов. — У нас тут комната смеха, что ли, открылась?
— Анатолий Фёдорович, — обратился я к шефу, протягивая ему колбу, — а вы где это взяли?
— Как это где? — в ироничной интонации переспросил наставник и как-то странно на меня посмотрел. — На столе в лаборатории, где же ещё? Какой-то цвет немного странный.
— Жаль, что вы раньше не разглядели всего этого, — вздохнул я и сам направился в лабораторию, по пути набирая номер телефона Евгении Георгиевны.
Герцогиня долго не отвечала, потом взяла трубку и ответила сонным голосом:
— У нас что-то случилось? — зевая, произнесла девушка. — А я пришла домой и почти сразу заснула.
— Мы перепутали эликсир, — начал я и услышал в трубке непонятный возглас. Я решил продолжить: — Нам нужен был ментальный, поступили пациенты.
— О, Боже! — пролепетала девушка. — А где вы его взяли?
— Как где? На столе в лаборатории! — ответил за меня Герасимов. Он подошёл достаточно близко, чтобы слышать вопрос.
— Это же полуфабрикат! — буквально вскрикнула Евгения. — Там не хватает двух компонентов и его надо вываривать! А как пациенты отреагировали?
— До сих пор хохочут лежат, — ответил я, глянув на несчастную бабушку и парнишку. — У них уже ужас в глазах, а они всё хохочут.
— Быстро дайте им готовый ментальный эликсир, — начала тараторить Евгения, — он в пробирках на штативе на верхней полке в шкафу справа, поторопитесь!
— Давай дуй! — хлопнул меня по спине Герасимов. — Я за ними присмотрю пока, чтобы не задохнулись.
Я стремглав бросился в лабораторию, в указанном месте и, правда, оказались нужные пробирки. Я всё равно на всякий случай посмотрел на них под лампой и на просвет. Густая тёмно-фиолетовая жидкость, вроде оно… Схватив одну из пробирок, я так же быстро понёсся обратно.
Всего несколько капель эликсира помогли привести настрадавшихся пациентов в себя. Они сразу успокоились и начали озираться по сторонам.
— Где я? — первой заговорила бабушка. — А что это со мной? Почему меня связали?
— Тихо, тихо, всё хорошо, — начал успокаивать её Анатолий Фёдорович, начиная потихоньку ослаблять путы. — Всё хорошо, успокойтесь, вы в госпитале, всё нормально.
Я тем временем развязал сдерживающие парнишку простыни, он сразу спрыгнул с каталки и бросился к бабушке, обнимая её и плача навзрыд. У меня уже появилась мысль, что им надо дать ещё немного эликсира, но Герасимов остановил меня жестом.
  
— Вы в лес ходили? — спросил бабушку заведующий.
— Там лихо одноглазое! — выкрикнул сквозь слёзы мальчик и снова уткнулся в старушку, продолжая реветь.
— Да подожди ты, Витенька, — обратилась она к внуку, гладя его по голове. — Мы с внуком в лес пошли и вдруг впереди между деревьев тень какая-то появилась. Я уж было подумала, что сосед наш на охоту подался, окликнула его, а он вдруг поднялся, вдвое выше стал, да как крикнет, у меня в глазах всё потемнело, дальше ничего не помню.