"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Примерно так мог выглядеть митинг.
  
Глава 10 
 
Кажется, я переборщил с накалом драмы. Перешёл некую черту, после которой выступление стало прямым призывом к разрушению государственного строя, а британцы за такие призывы бросали в тюрьму, не считаясь с должностями и титулами. И сегодняшний митинг обещал им богатый улов.
  
Вероятно, полиция с самого начала планировала завинтить всех участников, констебли с дубинками шли цепью, сжимая всю нашу толпу в кольцо.
Я замер, время словно загустело, я смотрел прямо на перекошенные от ненависти и отвращения рожи констеблей и понимал, что достаточно будет одного слова, как вся здесь присутствующая толпа, взвинченная до предела, бросится на них. На прорыв. И я не мог решиться. Для насилия ещё слишком рано. Но и для тюремного заключения тоже.
Всё-таки я решился.
— Вперёд! — заорал я, указывая рукой на живую цепь из полицейских.
Толпа словно вышла из транса. Все бросились врассыпную, я тоже соскочил с трибуны.
Макки ухватил меня за рукав.
— В собор! — проорал он мне прямо в ухо.
Патрик Пирс в сопровождении взвода добровольцев тоже куда-то спешно уходил.
Вышло так, что своим появлением констебли только подкрепили пропагандистский эффект моей речи, наглядно, на примере показывая, что делает британская администрация с несогласными. Дубинки опускались на всех без разбора, на мужчин, женщин, стариков, на всех, кто попал под горячую руку. Самое настоящее равноправие.
Со стороны собора полицейским зайти было проблематично, они шли от ворот парка, и хотя собор тоже был отгорожен забором, препятствие это было чисто символическое, в половину человеческого роста. Так что мы, пробежав по лужайке, перемахнули через забор раньше, чем до нас добрались дубинки констеблей. Серая громада собора возвышалась над нами, но мы бежали по его территории, не обращая внимания на готическую архитектуру и островерхие башенки. Кепок и шляп не снимали, крестного знамения не совершали, не до того было.
Полицейские этот наш манёвр предусмотрели. Там нас тоже ожидала засада, но так как это направление было резервным, чёрных мундиров тут было немного.
Я бежал к воротам, ведущим на Патрик-стрит, ещё с десяток человек бежали со мной рядом, и на каменной лестнице у ворот нас поджидали четверо констеблей с деревянными дубинками в руках. Достаточно, чтобы плотно перегородить всю лестницу и отрезать путь к бегству.
Пришлось резко поворачивать за угол и бежать вдоль собора к воротам на Сейнт-Патрикс-клоуз. Там лестниц, кажется, не было.
Какофония из полицейских свистков, грозных окриков, воплей избиваемых и грохота тяжёлых ботинок висела в воздухе гулким эхом, пробиваясь через моё тяжёлое дыхание. Совсем не так я видел результат митинга, но я был готов к чему-то подобному. Любишь медок — люби и холодок, как говорится.
Выход к Сейнт-Патрикс-клоуз находился дальше всего от парка, так что здесь полицейских оказалось вообще всего двое, и они к нашему появлению оказались не готовы. Разве что один из них, коротышка, начал судорожно дудеть в свой свисток, призывая на помощь подкрепление.
И я кинулся прямо на них.
Нападение на полицейского при исполнении всегда карается строже обычного, так что я мог легко поднять себе несколько лет каторги или даже смертную казнь, но в тот момент я об этом не думал. Я должен был прорваться любой ценой, и без всякого сомнения поднырнул под вскинутую дубинку одного из констеблей, чтобы мощным апперкотом в челюсть охладить его пыл.
У него только зубы клацнули, чистый нокаут. Зато второй, продолжая свистеть мне прямо в ухо, с размаха вдарил мне дубинкой по рёбрам. И чтобы остановить, и чтобы отомстить за товарища.
К счастью, я был не один, и Шеймус Маккормик легко опрокинул констебля наземь подлой подсечкой, а остальное было уже делом техники. Путь мы освободили в считанные секунды, после чего устремились по Сейнт-Патрикс-клоуз в сторону Кевин-стрит.
Бежать в сторону парка — глупо, там всё кишит полицией. Но когда мы добежали до перекрёстка, Дик Макки резко остановился.
— Туда! — приказал он, показывая налево.
— Дик, там полицейский участок! — возразил кто-то сзади.
Побежали направо по Кевин-стрит, пусть это и отдаляло нас от родных краёв, мы двигались, по сути, в противоположном направлении. Бешеной собаке семь вёрст не крюк, так что мы сосредоточились в первую очередь на том, чтобы скрыться от полиции. Ладно хоть погони за нами не было, все полицейские были заняты в парке.
Спустя несколько минут мы и вовсе перешли на шаг, чтобы не привлекать внимания прохожих. Да и бежать было уже невмоготу, а у меня ещё и каждый глубокий вдох отзывался тупой ноющей болью в рёбрах.
— Что будем делать, капитан? — спросил кто-то.
Нас тут было всего человек восемь вместе со мной и Ричардом Макки, даже на отделение не тянет, не то, что на роту. Сколько ещё парней умудрились выскользнуть из парка — одному Богу известно. Скольких задержали — тоже.
Дик тяжело вздохнул, запустив руку под кепку. Да, тут впору хвататься за голову. Я и сам пребывал в растерянности, ничего подобного я даже и не ожидал, местная полиция казалась мне сборищем бесполезных поедателей картошки фри. Это я так повлиял своей речью? Статьями? Очень вряд ли, но эта идея всё равно беспрестанно крутилась в голове.
— Идёмте, подальше отсюда, — решил наконец Макки. — Надо где-то переждать.
— Надо проинформировать об этом всех, кто не был на митинге, — сказал я. — Донести до общественности.
— Точно! — поддержал меня Хоган. — Дик, пошли до типографии. Напечатаем пару сотен листков, расклеим…
— Нет. Это ерунда. Нужно идти на телеграф и растрезвонить об этом на всю страну, — сказал я. — На весь мир.
Мелко плаваете, господа. Да и в таких делах — чем больше огласки, тем лучше, а уж если к делу подключатся заокеанские акулы пера, есть шанс хорошенько подпортить репутацию вообще всей Британии. К тому же, в Штатах проживает едва ли не больше ирландцев, чем в самой Ирландии, так что оттуда шло и финансирование, и прочая помощь. А уж раструбить о произволе английских полицейских — американские газетчики нам ещё и доплатят за такую горячую тему.
То же самое сделают и германцы, использующие все возможные варианты для своей пропаганды, разве что отправить сведения о случившемся напрямую им не получится, всё-таки, воюющие страны. Но из Америки новость долетит быстро.
— Идём, значит, — решил Макки. — На Главпочтамт.
Путь неблизкий, но нам всё равно было по пути, и мы пошли. До Ист-Уолла ещё дальше.
Шли быстро, избегая широких улиц и полицейских участков, во избежание проблем. Нет, вряд ли на нас идёт охота, но предосторожность стоило соблюдать, это никогда не бывает лишним.
Здание Главпочтамта, совсем недавно открывшееся вновь после капитального ремонта, выглядело величественным и мощным со своими ионическими колоннами и статуями на крыше портика. Надеюсь, в этом варианте истории его не расстреляют английские пушки.
Рядом с ним возвышалась колонна Нельсона, памятник славному адмиралу. До Александрийского столпа не дотягивает, конечно, но уважение всё равно внушало.
Пока шли, обсудили текст телеграммы, какую планировали передавать в другие города и за океан, она должна была быть короткой и ёмкой. Сочинять длинное письмо турецкому султану и платить за каждый символ банально давила жаба.
Но я видел в случившемся неплохую возможность перетянуть общественное мнение на нашу сторону. Поэтому совсем уж кратко не получилось. Получилось примерно следующее: «Дублинская полиция с особой жестокостью разогнала мирный митинг в парке Святого Патрика. Есть пострадавшие. Просим распространить сведения.» Максимальный репост, и всё такое, между прочим, ни слова неправды. Дубинками били? Били, значит, с особой жестокостью. Митинг мирный? Мирный, пусть даже призывы на нём звучали не самые миролюбивые, но до дела ведь не дошло. Пострадавшие есть? Ещё как есть, досталось не только мне.