Коммодор (ЛП)

– Но я, конечно, оставлю "Рингл" себе в качестве тендера, – заметил он вслух.
Морось усилилась, превратившись в настоящий дождь. Он очнулся от этих очень приятных мыслей – он был человеком, необычайно способным быть счастливым, когда счастье вообще было возможно, а теперь оно нахлынуло на него со всех сторон, – и посоветовал Эборсону взбодриться, потому что такой сильный дождь не мог продолжаться долго. Конь двигался упрямым, унылым шагом, но поводил ушами, как будто бы понимая его, и Джек повернулся, чтобы достать плащ, притороченный к седлу.
  
В этот момент черный дрозд перелетел дорогу прямо под носом у лошади, громко клокоча. Эборсон сделал резкий прыжок вбок, при этом повернувшись и с легкостью сбросив Джека с седла. Он упал на землю, ударившись головой о камень, отмечавший границу его владений.
  
ГЛАВА II
 
– Доброе утро, – поздоровался Стивен. – Мое имя Мэтьюрин, и у меня назначена встреча с сэром Джозефом Блейном.
– Доброе утро, сэр, – ответил швейцар. – Пожалуйста, будьте так добры, присаживайтесь. Джеймс, отведи джентльмена во вторую приемную.
Это было не то знаменитое помещение с видом во двор и, следовательно, сквозь шторы на Уайтхолл [16], в котором поколение за поколением ожидали своего часа морские офицеры, обычно в надежде на повышение по службе или, по крайней мере, назначение на корабль, а гораздо меньшая, значительно более скромная комната, в которой был всего лишь один стул, и Стивен едва успел сесть, как внутренняя дверь открылась. Вошел сэр Джозеф, дородный мужчина с бледным, безволосым и обычно озабоченным, измученным работой лицом. Но сейчас он улыбался и выглядел очень довольным. Он взял Стивена за обе руки и воскликнул:
– О, Стивен, как я рад вас видеть! Как вы поживаете, любезнейший, после всех этих бесчисленных дней и километров?
– Очень хорошо, благодарю вас, дорогой Джозеф, но мне хотелось бы видеть вас не таким бледным, измученным и переутомленным. Вы спите? Хоть иногда едите?
– Со сном, должен признаться, довольно туго, но я довольно хорошо ем. Составите мне сегодня вечером компанию в "Блэкс"? Присоединяйтесь и сами увидите: на ужин я всегда заказываю отварную птицу с устричным соусом и пинтой нашего кларета.
– Я с удовольствием понаблюдаю за вами, – сказал Стивен, – но, что касается меня, я уже заказал палтуса и бутылку "Силлери" [17], – Он порылся в кармане и продолжил: – Прошу вас, примите этот скромный подарок.
Он протянул грязный носовой платок, и, нетерпеливо развернув его, сэр Джозеф воскликнул:
– Eupator ingens! [18] Как любезно с вашей стороны, что вы вспомнили обо мне, это действительно прекрасный экземпляр, и такая щедрость: удивляюсь, как вы можете с ним расстаться, – Он положил жука на стол, посмотрел на него и пробормотал: – Итак, наконец-то я стал обладателем самого великолепного жука на свете.
Дверь снова открылась, и человек с суровым, официальным лицом сообщил:
– Джентльмены начинают прибывать, сэр Джозеф.
– Благодарю вас, мистер Хеллер, – сказал сэр Джозеф. – Я присоединюсь к ним, как только пробьют часы, – Дверь закрылась. – Это комитет, конечно же, – сказал он Стивену. Он очень бережно завернул жука в свой носовой платок, вернул платок Стивена и продолжил: – Теперь я должен говорить с вами как представитель государства: первый лорд велел мне передать вам, что для капитана Обри предназначена небольшая эскадра. Он должен поднять брейд-вымпел и курсировать у западного побережья Африки, чтобы защищать наши торговые суда и препятствовать работорговле. Работорговые суда принадлежат разным странам и пользуются самыми разнообразными средствами защиты, и их могут сопровождать военные корабли; поэтому очевидно, что ему нужен не только выдающийся хирург, но также полиглот и человек, обладающий глубокими знаниями в политике; и есть надежда, что эти достоинства могут быть объединены в одном известном нам превосходном человеке. Тем не менее, существует вероятность непредвиденных обстоятельств, и поскольку я знаю, что – без всякого ущерба для нашей дружбы, – есть вопросы, по которым у нас с вами нет полного согласия, я считаю уместным спросить, с вашего позволения, как бы вы отнеслись к тому, если бы французы намеревались еще раз напасть на Ирландию. Поверьте мне, этот вопрос в первую очередь задан для того, чтобы уберечь вас от возможности возникновения неприятного состояния нерешительности и сомнений.
– Нет никакой нерешительности, дорогой друг. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы захватить, утопить, сжечь или уничтожить их. Французы с их нынешней ужасной системой правления были бы совершенно неприемлемы в Ирландии: посмотрите на Швейцарию, посмотрите на итальянские государства... Нет, нет, нет, как вы знаете, я действительно твердо убежден в том, что каждая нация должна управлять собой самостоятельно. Можно заметить, что ирландцы в этом не очень-то преуспели: летописи представляют собой очень печальное чтение, и некий О'Брайен, ни много ни мало, Турло О'Брайен, король Томонда [19], разграбил сам Клонмакнойс [20]. Но ведь суть совсем не в этом: мой дом, может, и не прибран местами, но он мой собственный, и я не позволю чужим людям наводить в нем порядок, а тем более, какому-то уродливому, лживому, нечестивому вору, этому зловещему корсиканцу.
– Спасибо, Стивен, – сказал сэр Джозеф, пожимая ему руку. – Я очень надеялся, что вы скажете именно так. А сейчас нам нужно встретиться с комитетом.
– Уверен, вы же знаете, о чем я вынужден буду им поведать?
– Да, разумеется. Мне очень жаль.
По атмосфере, царившей на заседании комитета, было ясно, что другие его члены также были осведомлены о результатах миссии Стивена: и действительно, в самых общих чертах результат был совершенно очевиден, поскольку Перу все еще оставалось частью испанской империи; но, тем не менее, он дал им краткий отчет, который большинство из них внимательно выслушало, задав несколько уместных вопросов по ходу доклада и гораздо больше после его окончания.
После того, как он ответил на заданные вопросы, мистер Престон из министерства иностранных дел, который все это время делал заметки, сказал:
– Доктор Мэтьюрин, могу я попросить вас выслушать это очень краткое резюме, которое я подготовил для министра, и исправить любые ошибки, которые я, возможно, допустил? – Стивен поклонился, и Престон продолжил: – Доктор Мэтьюрин, выступая перед комитетом, сообщил, что после того, как судно, на котором он путешествовал, – арендованный государством фрегат, находящийся в его собственности и должным образом оформленный как капер, – покинуло Сидней, его командир получил инструкции следовать на Моаху, где две или, возможно, три враждующие группировки находились в состоянии войны. Он должен был заключить союз с наиболее сговорчивыми туземцами, обеспечить их победу и аннексировать остров, прежде чем продолжить свой путь в Южную Америку. Это было сделано, и вскоре после этого было захвачено американское каперское судно...
– Простите, сэр, если я перебиваю вас в этом месте, – сказал Стивен. – Боюсь, я, должно быть, неправильно выразился. Корабль, о котором идет речь, фрегат, на котором я тогда плыл, был "Мускат утешения", а не мой "Сюрприз", с которым мы встретились по предварительной договоренности у пролива Салибабу [21] и на котором отплыли в Перу. "Мускат утешения" был предоставлен нам губернатором Явы взамен фрегата "Диана", на котором покойный мистер Фокс и я имели счастье заключить договор с султаном Пуло Прабанга... – По залу пронесся одобрительный гул, и мистер Престон посмотрел на Стивена с неофициальной и даже ласковой улыбкой. – ...а конфликт на Моаху разгорелся между законной королевой острова и недовольным вождем, которому помогали несколько белых наемников и француз по имени Дютур, богатый мечтатель, который хотел создать демократический рай ценой уничтожения несогласных и который в Америке купил, вооружил и укомплектовал экипажем корабль для достижения этой цели. В данном случае этические и практические соображения счастливым образом совпали: мы победили восставшего вождя и захватили в плен Дютура и его корабль. Но об аннексии острова речь не шла. Королева заключила союз с королем Георгом III, с благодарностью приняв его защиту, и не более того. А что касается американского капера "Франклин", как называл его месье Дютур, то, по-видимому, он на самом деле не имел такого статуса, поскольку Дютур не предъявил каперского патента, так что захват британских китобоев превратил его в пирата; во всяком случае, таково было мнение командира "Сюрприза", который решил отвезти его обратно в Англию, чтобы вопрос мог быть решен надлежащим судом [22].