Хроники Тириса. Книга 3 (СИ)
На то, чтобы заставить силовую установку работать, ушло четыре дня. Четыре бесконечных, насыщенных руганью и тяжёлым трудом дня. Время, которое было выделено «Малышам» на уничтожение пиратов, неумолимо заканчивалось. Ещё несколько дней и придётся решать, что делать дальше. Либо оставаться в системе Дурмин-Шура, выполняя заказ маркиза Элиаса, либо возвращаться в свои академии, расписываясь в собственном бессилии. И тогда всё — конец «Малышам» как независимой группе.
И всё это накладывалось на то, что поручение маркиза с каждым часом становилось всё более невыполнимым. Почему?
Да потому что волна эйфории схлынула, вернув место холодному разуму. Адреналин боя рассеялся, гордость от победы улеглась. Остались только голые факты и неудобные вопросы. Да, мы победили наёмников, защищавших систему. Захватили три малых крейсера, уничтожили кучу мелких кораблей. Не курсанты — настоящие герои! Вот только что дальше? Наёмники знали, на что подписываются, соглашаясь сражаться за деньги. Как знают об этом военные, засевшие в орбитальных станциях. Они надели форму, приняли присягу, получили оружие. Это их работа.
Но каким образом связаны обычные крестьяне с конфликтом между родом Нурискан и маркизом Элиасом? Фермеры, которые просто пашут землю. Дети, которые ходят в школу. Рабочие на заводах. Торговцы на рынках. Обычные люди, которые просто хотят жить. На Дурмин-Шуре проживает несколько миллиардов человек. Как среди них искать смутьяна? Спускаться в зону действия ПВО лично у меня нет ни малейшего желания. Планетарная оборона превратит любой корабль в решето за считанные минуты. Тогда что? Остаётся лишь уничтожить планету орбитальной бомбардировкой, требуя выдачи главу рода. Стереть города в пыль. Превратить поля в выжженную пустыню. Убить миллиарды, чтобы достать одного.
Чем мы тогда будем отличаться от тех же ксорхианцев? Нет, с точки зрения закона мы будем чисты — мы выполняем заказ маркиза, так что все вопросы к нему. Официальный контракт, зарегистрированный в имперской канцелярии. Приказ от законного правителя системы. Чисто, легально, по букве закона. Но что делать с точки зрения морали? С той частью меня, которая всё ещё помнит, каково это — быть обычным человеком. Готов я уничтожить несколько миллиардов ни в чём неповинных людей, выполняя задание маркиза?
Не уверен.
Собственно, все четыре дня, пока Рорк со своими подчинёнными колдовал с силовой установкой поломанного малого крейсера, я общался с засевшими на Дурмин-Шуре людьми. Приводил аргументы, предлагал подумать о будущем планеты, о людях, которые там живут. Объяснял, что маркиз Элиас — законный правитель этой области. Что сопротивление бессмысленно. Что выдача одного человека спасёт миллиарды жизней.
В ответ звучали оскорбления, насмешки, обещания превратить нас в космическую пыль, как только мы приблизимся к планете. Один особо рьяный генерал пообещал лично повесить меня на центральной площади столицы. Ноль понимания, сто процентов осуждения.
Несколько раз в день с планеты взлетали корабли, наивно полагая, что могут сбежать из-под нашей опеки. Аларик не оставлял таким ни малейшего шанса. Три наших корабля были расположены вокруг планеты так, что мы перехватывали любой взлёт до того, как корабли набирали достаточную скорость для выхода в гиперпространство. Потеряв двадцать фрегатов, главы Дурмин-Шуры успокоились. Да, планета оказалась в осаде, но это целая планета! Огромная самодостаточная махина, способная продержаться без помощи империи тысячелетиями.
— Ксорх, мы готовы, — в эфире прозвучал голос Рорка. Один из экранов мигнул, показав изображение моего техника. Красные невыспавшиеся глаза и осунувшееся лицо говорили о том, что эти четыре дня дались ему нелегко.
— Принял, — кивнул я. — Хакер?
— Удалённое управление перенесла, — ответила Лана. — Но есть проблема, Ксорх. Сто метров. Не больше. Если дальше — задержка сигнала становится критичной, протоколы безопасности блокируют управление.
— Работаем, — ответил я. — Всем занять места! Хакер — перекидывай управление на мой терминал.
Эхо нарисовал зелёную линию сближения двух пятисотметровых железок. Я нажал несколько кнопок, отправляя «Волнорез» вперёд. На первый взгляд в этом не было ничего критичного. Крейсера часто подходили друг к другу на расстояние двадцати метров, объединяясь шлюзовыми коридорами. Я сам выполнял подобный манёвр уже несколько раз, так что не видел в нём ничего особенно сложного.
Но это только на первый взгляд.
После него начинался второй и вот тут было не всё так радужно, как мне того бы хотелось. При объединении шлюзами оба корабля занимали единую траекторию и двигались с постоянной скоростью, превращаясь в единое целое. Не наш случай. Мало того, что в нашем случае оба корабля постоянно разгоняются, а их силовые установки работают неравномерно, так ещё и момент входа в гиперпространство создаст такие энергетические завихрения, что на малых расстояниях нас разорвёт. Пространство начнёт искажаться, гравитационные волны пройдут через оба корабля, и, если мы окажемся слишком близко, поля схлопнутся, затянув оба корабля в образовавшуюся дыру. Красиво, но смертельно.
Но отступать было уже поздно. Решение принято и следовало воплотить его в жизнь.
— Цепляю, — произнёс я, как только расстояние между «Волнорезом» и восстановленным кораблём стало менее сотни метров.
Двигатели второго крейсера активировались, и он начал набирать скорость. «Волнорез» пристроился в хвосте, чуть выше линии работы двигателей. Достаточно высоко, чтобы не попасть в выхлопную струю, но достаточно близко, чтобы удержать связь. В момент входа в гиперпространство мне нужно находиться как можно дальше от носа второго крейсера.
— Ноль-два от скорости входа в гиперпространство, — послышались слова Векса. — Ноль-три от скорости. Ноль-пять…
Я шёл по широкой дуге, постепенно разворачивая корабли в сторону Дурмин-Шура. Координаты точки выхода из гиперпространства были рассчитаны бортовыми компьютерами и перепроверены Вексом и Эхо.
— Ноль-восемь от скорости, — продолжил Векс. — Наблюдаю рывки. Силовая кривая нестабильна. Ускорение плавает.
— Силовая установка не справляется, — пояснил Рорк. — Я же говорил, что её нужно менять…
— Отставить флуд! — приказал Вальтер. — Ксорх, продолжаем?
— Да, — ответил я, подстраиваясь под прыгающий туда-сюда корабль.
Корректировка влево. Ещё. Торможение. Снова разгон. Танец двух железных гигантов в пустоте космоса. Расстояние между кораблями то увеличивалось до девяноста метров, то сокращалось до десяти. Датчики пищали, предупреждая о критическом сближении. Автоматика пыталась увести «Волнорез» в сторону, я глушил её, управляя вручную. Пару раз мы и вовсе летели в полуметре друг от друга. Малейшая ошибка и в космосе появится металлический памятник человеческой глупости. Два крейсера, слипшиеся в один комок искорёженного металла. Вот род Нурискан порадуется!
— Единица от скорости, — послышался безэмоциональный голос Векса. — Точка принятия решения. Силовая установка может сломаться в любой момент.
— Вход! — произнёс я, резко уводя «Волнорез» в сторону.
Двигатели взвыли от перегрузки, ревя как раненый зверь, выдавая сто двадцать процентов мощности. Всех вжало в кресла с такой силой, что «Призраки» не справлялись и рёбра начали трещать. И буквально за мгновение перед тем, когда расстояние между кораблями превысило критические сто метров и связь начала рваться, я активировал переход в гиперпространство.
Гипердвигатели малого крейсера активировались и перед носом корабля появилось искажённое пространство. Реальность начала плыть, словно акварель под дождём. Пространство сжималось, выворачиваясь наизнанку. Звёзды размазались в длинные линии света. Энергия иного измерения ринулась в стороны, окутывая малый крейсер и затаскивая его в «ничто», но добраться до «Волнореза» ей не удалось. Я успел. Успел увести свой корабль в сторону.
А через мгновение в системе Дурмин-Шур появилось второе солнце. Там, где когда-то находилась одна из трёх орбитальных станций, появился огромный огненный шар — малый крейсер вышел из гиперпространства ровно в центре орбитальной станции. Сотни тысяч тонн металла материализовались внутри другого объекта. Физика не терпит подобного надругательства. Материя попыталась занять одно и то же пространство и результат был предсказуем — взрыв. Станция испарилась, превратившись в расширяющееся облако раскалённой плазмы и обломков.