Семь смертоносных шипов (ЛП)

После этого настроение Королевы испортилось, и оно нависло над весельем, словно грозовая туча, пока она кипела от ярости на своем троне. В тот момент я даже сочувствовала ей.
Часа через два Сериз тоже была ужасно пьяна; она истерически смеялась в своей маске тигра, одетая в элегантный темно-синий костюм, и танцевала с каждым, кого могла ухватить. Я провела большую часть вечера, присматривая за ней, чтобы она не натворила чего-то, о чем жалела бы на следующее утро.
  
Мне не хотелось пить и танцевать, не тогда, когда единственный человек, с которым я хотела танцевать, относился к учебе слишком серьезно, чтобы участвовать в подобных вещах. Я хотела быть в библиотеке с Коулом, с Ваффлсом на коленях и книгой в руках, но вместо этого я была на маскараде, пытаясь избежать пустой болтовни.
— Уже поздно, — сказала я Сериз около полуночи, когда вечеринка стала настолько шумной, что я всерьез беспокоилась о том, чтобы вернуться в наши спальни в целости и сохранности.
Но глаза Сериз остекленели, пока она наблюдала за группой девушек благородного происхождения в красивых платьях, смеявшихся вместе. В центре их стайки, как королева, принимающая двор, стояла девушка в белоснежном платье. Я не узнала принцессу Белладонну за белыми перьями ее маски лебедя, и Сериз тоже.
А потом их взгляды встретились. Даже сквозь шум толпы я услышала, как сбилось дыхание Сериз.
Не глядя на меня, она сунула мне свой бокал с вином и сказала:
— Бесполезно, матушка дорогая. Я не могу закончить свое ткачество. Можешь винить Афродиту, какой бы мягкой она ни была. — Она дьявольски усмехнулась девушке в маске лебедя.
Зная то, что я знаю теперь, я жалею, что не могла предупредить ее, насколько опасно влюбляться в Рокеларов.
— Ты не можешь цитировать мне стихи, чтобы увильнуть от ухода, — пожаловалась я, следуя за ней, когда она, спотыкаясь, направилась к знатным девушкам.
— Думаю, могу — ты ведь любишь лингвистику. Слова — твоя слабость. — И она отмахнулась от меня, решительно направляясь флиртовать, и побрела в толпу.
Я вздохнула. Полагаю, мне придется стоять на страже, пока Сериз выставляет себя дурой. Я нашла ступеньку, чтобы присесть, и вытащила книгу из кармана своего платья.
— Только ты из всех людей можешь притащить книгу на вечеринку, — прозвучал надо мной тягучий голос.
Мой живот сжался, и я подняла взгляд. Принц Роуз стоял надо мной в самом элегантном костюме, который я когда-либо видела — весь черный, с золотой вышивкой из роз и шипов, вьющейся по лацканам и галстуку. Его лицо скрывала маска оленя с дьявольскими рогами, закручивающимися вверх, но я все равно видела безошибочную усмешку на его губах.
— Мое чтение мешает Вашему Высочеству наслаждаться вечером? — огрызнулась я.
— Зачем ты вообще пришла, если собираешься просто сидеть в углу и читать… — Он выхватил мою книгу.
— Эй…
— «Сказки братьев Гримм», — прочитал он. — О, твои вкусы такие мрачные, не так ли?
Я сердито посмотрела на него.
— У тебя что, больше нет никого, к кому пристать? Уверена, найдется какая-нибудь полупьяная бестолковая герцогиня, ожидающая твоего внимания.
— Ревнуешь, Синклер?
Я фыркнула.
— Верни мою книгу. — Я попыталась схватить ее, но он поднял ее высоко над головой. — Тебе что, пять лет?
— Что ты дашь мне за нее? — промурлыкал он.
— Как насчет того, чтобы я сдержала желание придушить тебя?
— Столько насилия, — сказал он с дьявольской ухмылкой.
— Мне это нравится.
Мои щеки вспыхнули.
— Верни. Ее.
— Попроси.
Моя кровь закипела. Это так на него похоже. Козел.
— Давай же, Синклер, — поддразнил он. — Неужели так трудно проявить хоть немного почтения к своему Принцу? Всего лишь капельку уважения. Это все, о чем я прошу.
Я подошла ближе, мое лицо было в дюйме от его. Я чувствовала его дыхание на своих губах.
— День, когда я буду умолять тебя о чем-либо, станет днем моей смерти.
Он продолжал улыбаться мне.
— Может, мне стоит попросить? Хочешь этого, Синклер? Меня, стоящего на коленях перед тобой?
Что-то горячее и сбивающее с толку пронеслось по моему телу. Мне нужно было уйти от него.
— Ладно. Оставь ее себе, — пробормотала я, вложив в слова как можно больше презрения. — Может, ты наконец чему-нибудь научишься.
Я услышала его смешок за спиной, когда выбежала из бального зала. Я протопала через несколько коридоров, просто желая пространства, чтобы перевести дух. Вокруг было столько людей, что обычно холодный замок стал теплым. Я начала потеть в своем платье. Огни и звуки были ошеломляющими.
Я шла, пока не успокоилась, мой шаг замедлился, когда я нашла пустые коридоры. Через пару минут я проверю Сериз — посмотрю, готова ли она уйти, или нашла кого-то, с кем предпочла бы пойти домой. Тем временем я изучала архитектуру и картины, украшавшие стены. Каждая комната в этой части замка была определением экстравагантности: обои с вышивкой такой плотности, что она выступала на дюймы от стен, вазы из расписанного вручную фарфора, фрески, написанные мастерами, растянувшиеся по каждому потолку. Весь замок был произведением искусства, и мне это было куда интереснее, чем вечеринка. Я бродила дольше, чем осознавала, исследуя его красоту.
В конце концов, я открыла дверь в то, что приняла за очередную галерею, и была удивлена, обнаружив балкон, теперь закрытый стеклом, к которому прижимается Туман. Я почти повернула назад, когда услышала голоса. Но тут я замерла на месте.
Один из голосов был безошибочно узнаваем — Роуз. Я тихо прокралась за колонну.
— Какая у тебя может быть причина для этого?
— Это не тебе подвергать сомнению. — Мои брови поползли вверх. Это был голос Королевы.
— Она никто. Что она тебе сделала, что ты просишь меня об этом?
— Ты подчиняешься моим приказам…
Роуз глубоко вздохнул.
— Я устал.
— Мне все равно, насколько тебя утомляют твои попойки и безделье в этой нелепой школе. Ты будешь следовать моим приказам.
— Я…
— Это мое последнее слово, Принц.
Роуз молчал. Через мгновение появилась фигура Королевы, и я вжалась в тени колоннады. Она пронеслась через дверь, ведущую обратно в замок.
Я выглянула из-за края колонны. Роуз Рокелар стоял ко мне спиной, сгорбившись у края балкона, вцепившись руками в перила. Его спина тяжело вздымалась, почти так, будто… он плакал.
Быть оружием в руках матери во тьме его сломало. Сейчас я понимаю, что это был тот самый момент, когда она впервые приказала ему убить меня, и что непослушание, которое последует за этим, приведет к тому, что на его руке будет магически выжжена эта адская татуировка.
Он был так заперт в этой жизни, полной боли и изоляции. Кто бы не стал жестоким в таких обстоятельствах? Кто бы не принял роль садиста-убийцы, которой хотела видеть его мать, просто чтобы выжить?
Он повернулся и отошел от балкона, и я была настолько погружена в свои мысли, что не среагировала достаточно быстро. Он поднял голову и заметил меня среди теней.
— Ты, — прорычал он, и в его голосе сквозил чистый яд. — Убирайся.
— Я…
— Убирайся! — взревел он.
Я развернулась к дверям и помчалась обратно в замок. У нас с Роузом было соперничество, взаимная неприязнь, но он всегда был холодным, отстраненным. Никогда прежде он не говорил со мной так, с такой неприкрытой яростью. Даже сейчас я не уверена, что именно заставило его прогнать меня — смущение… или он пытался защитить меня от самого себя.
Я неслась по коридору, почти не замечая, куда бегу. Наконец я нашла темное, пустынное место. Я сползла на пол, прислонившись к стене, и спрятала лицо в коленях.
  
Я пыталась перевести дыхание.
Но тут с конца коридора послышался тихий скребущий звук.
Я резко подняла голову.
Коридор был темным, но в его конце виднелся силуэт. Человек — высокий, плавно покачивающийся, словно призрак. Я застыла там, где сидела, не в силах пошевелиться, пока он приближался.