Семь смертоносных шипов (ЛП)

— Здесь никого нет, — шепчу я.
Слова едва успевают сорваться с моих губ, как до слуха доносится низкое, мягкое рычание. Рычание, которое определенно не принадлежит Ваффлсу. Сердце подпрыгивает к самому горлу, когда я поворачиваюсь в ту сторону — к темноте за тронами.
— Что это было? — спрашивает Сериз.
— Мы должны уйти, — говорит профессор Борхес. — Сейчас же.
Мы поворачиваемся и бросаемся к двери. Профессор добегает первой, тянется к ручке… но ее нет. Дверь превратилась в сплошную стену. И я едва слышу слабый звук — скрежет и поскуливание с другой стороны.
  
— Ваффлс остался снаружи, — говорю я. — Королева заперла нас.
Еще одно утробное рычание прокатывается по полу. Я сканирую темноту за троном. Дыхание замирает. Мне кажется, я вижу движение в тенях, но, возможно, это лишь игра воображения.
Но затем это становится неоспоримым. Фигура шевелится в темноте за троном Королевы. Свет свечей ловит что-то. Огромная лапа. Дикие желтые глаза встречаются с моими.
Рев, достаточно громкий, чтобы разорвать барабанные перепонки, разрывает тишину, и зверь прыгает. Зубы и когти бросаются на меня.
Я бегу, бросаясь к Сериз, в то время как огромный темный лев врезается в пол позади меня. Он отталкивается от двери и прыгает снова, и я едва успеваю пригнуться, прежде чем он пролетает над моей головой.
— Сериз! — кричу я.
На другой стороне зала профессор Борхес вжалась в стену, ее глаза расширены от ужаса.
Сериз обхватывает меня за талию и выставляет колышек против льва. Почему у профессора не оказалось серебряного меча?
Лев разворачивается, и мы с Сериз спотыкаемся, взбираясь на возвышение за тронами. Они никак не преградят путь зверю.
— Виола, — говорит Сериз и указывает вверх. Я бросаю взгляд наверх — над нами балдахин, поверхность из чистого золота и тяжелой ткани, укрывающая трон. Она хватает меня за руку и толкает к колонне, поддерживающей балдахин. Лев подходит ближе, и я быстро взбираюсь по колонне, используя штору, чтобы подтянуться.
Я тянусь вниз к подруге.
— Сериз!
Она поднимает глаза и хватает меня за руку. Лев прыгает, и я втягиваю ее наверх. Огромная лапа зверя задевает ногу Сериз, она вскрикивает, когда я затаскиваю ее на поверхность балдахина. Я подхватываю ее под руки и тяну в безопасность.
Под нами лев рычит и ходит кругами по возвышению. Только сейчас я замечаю, что он отливает золотом — и что статуя льва, стоявшая на страже перед троном, исчезла. Я смотрю туда, где у стены стоит профессор Борхес. Она съежилась, ее колотит дрожь, а в руках она сжимает мраморный бюст для защиты.
Я едва вижу ее силуэт в темноте. Я пытаюсь разглядеть зверя под нами, но, кажется, он снова ускользнул в тени.
— Нам нужно добраться до профессора, пока оно не напало на нее, — говорю я Сериз.
Она съеживается.
— Мы не можем просто посидеть здесь и подождать, пока эта тварь уйдет?
— Нет.
— А было бы так плохо, если бы оно ее съело? Она была ужасна с тобой.
Я бросаю на нее строгий взгляд, и она вздыхает.
— Ладно.
Я крадусь к задней части балдахина. Зверя нигде не видно. Я прислушиваюсь — ни дыхания, ни рычания. Оно не могло просто исчезнуть, правда?
Я бесшумно соскальзываю за портьеру. Стены затянуты плотными драпировками, и за ними есть почти фут пространства, скрытого в темноте.
Сериз проскальзывает следом и сдавленно стонет, приземлившись на свою раненую ногу.
— Что ты делаешь? — шиплю я.
— Защищаю тебя.
— Ты ранена.
— Мне плевать.
Я хочу возразить, что сейчас не время для благородства, но у нас так мало времени.
— Оставайся здесь, — приказываю я. — Я заберу профессора.
Она сверкает глазами, но кивает, и я направляюсь вперед. Я стараюсь не задевать шторы, не выдавать своего присутствия. Здесь так темно, что я не вижу собственного носа. И ничего не слышу.
И вдруг — крик. Профессор. Я слышу топот ног, разрывание ковра когтями, а затем тишину. Я пытаюсь унять дыхание, стать абсолютно невидимой.
Я не уверена, стоит ли идти дальше или лучше повернуть назад. И тут я слышу это — дыхание. Совсем рядом.
Я замираю и вжимаюсь в стену за спиной. Слабый звук, словно глухое постукивание лап по толстому ковру. Я кусаю щеку изнутри, не смея дышать, умоляя сердце биться потише.
Я бросаю взгляд вниз и вижу в свете свечей тени его огромных лап — прямо за шторой. Оно чует меня?
Я прижимаюсь затылком к стене и сдерживаю стон.
И тут что-то липкое капает мне на плечо. Я переставляю руки, ощущая стену под пальцами. Вся стена покрыта густой, стекающей жидкостью. Я пытаюсь отдернуть руки, не делая резких движений. Грязь на стене тянется за ними, как клей. Это похоже на мед, но гуще и липче.
Я в ловушке.
Снова скрежет — еще ближе.
Сердце колотится, больно ударяясь о ребра. Дыхание сбивается на резкие рывки, а тени на кончиках пальцев зудят, словно безумные.
Низкое, глубокое рычание — прямо за шторой. В нескольких дюймах от моего живота лев упирается носом в ткань, надавливая на нее. Он нюхает — я слышу это. Очертания его головы под шторой приближаются. Я не смею дышать.
Нет. Нет. Еще не время.
Резкий свист прорезает тишину комнаты. Голова льва мгновенно отстраняется. Он издает рев, от которого дрожат кости. А затем срывается с места.
Липкая субстанция отпускает меня, и я падаю вперед, вываливаясь из-за штор. Но лев занят другим и не замечает меня. Там, через комнату, стоят Сериз и профессор. Сериз сжимает серебряный колышек, ее глаза полны гордости и ярости, когда она бросает вызов льву.
Он крадется ближе, пригнувшись к земле.
— Что ты делаешь? — шипит профессор Борхес.
— Спасаю эту чертову принцессу, — бросает Сериз. И с этими словами она угрожающе взмахивает колышком перед львом. Тот отшатывается и яростно рычит, обнажая золотые клыки.
И в этот момент, без всякого предупреждения, дверь в комнату материализуется снова, с целой ручкой.
Профессор замечает это, ее глаза слегка расширяются. Она переводит взгляд с меня на льва. Мир словно замедляется, когда до меня доходит осознание — я понимаю, что она собирается сделать.
Она бросается к двери. Та распахивается перед ней, и профессор исчезает.
Она бросила нас.
Но в тот же миг в комнату влетает Святой Ваффлс, и из его груди вырывается по-настоящему свирепый рык — почти слишком мощный для его маленького тела, — пока он бросается на льва.
К моему изумлению, лев съеживается, поджимая плечи и отступая. Ваффлс не проявляет милосердия. Его крылья подбрасывают его в воздух, и он обрушивается на льва, выпустив все четыре набора когтей, а его клыки нацелены прямо в горло зверя.
Лев пятится, отмахиваясь от Ваффлса в воздухе. Затем он, по-видимому, решает, что бегство — лучшая стратегия, чем драка. Он ныряет под Ваффлсом и проносится в дверь, вслед за профессором. Я слышу, как его тяжелые лапы удаляются по коридору — выходы, должно быть, снова открылись.
Ваффлс провожает его последним предупреждающим рыком, прежде чем приземлиться у моих ног. Я глубоко дышу, отчаянно пытаясь восстановить контроль над дыханием, и поворачиваюсь к Сериз.
— Зачем ты это сделала? — почти кричу я. Я чувствую, как слезы готовы брызнуть из глаз. Мне хочется потрясти ее за плечи.
— Ты пройдешь через это, Виола, — говорит она, дыша так же тяжело, как и я. — Только ты можешь остановить Королеву. И я позабочусь о том, чтобы ты дошла до конца.
Я сжимаю губы и заключаю ее в крепкие объятия.
— Спасибо, — говорю я. — Но никогда больше так не делай.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Сила Королевы возросла — коридоры не такие, какими я их помню, словно кто-то разобрал замок и собрал заново. Уходит слишком много времени на поиски пути.
  
— Послушай, — говорю я, поднимаясь по лестнице, которая, как мне кажется, ведет к покоям Королевы. — Если нас что-то снова атакует, мне, возможно, придется использовать тени. Если это произойдет, ты должна бежать. Они опасны, и я не могу их контролировать.