Семь смертоносных шипов (ЛП)

Спустившись на несколько пролетов, я вижу толпу людей перед дверями гостиной: все они тянутся внутрь или пытаются заглянуть в проем. Мгновением позже принцесса Белладонна проталкивается сквозь толпу. Ее лицо красное и заплаканное, тиара съехала набок, волосы, вопреки ее привычке, растрепаны, а в глазах ярость. Следом за ней из комнаты выходят два врача с мрачными лицами, а за ними сэр Патрик Порше, чье румяное лицо торжественно и сурово, когда он встречается взглядом с толпой.
  
— Королева мертва, — объявляет он, и его голос гулким эхом отражается от стен. — Да здравствует Королева.
Белладонна замирает посреди комнаты, а у меня сердце колотится в груди, когда я вижу, как она сжимает губы и кулаки, медленно поворачиваясь лицом к дворянам.
Я отступаю на шаг назад, чувствуя, как кровь отливает от лица. Потому что последним человеком, который видел Королеву, был…
Чья-то рука в перчатке намертво зажимает мне рот.
Перевод выполнен https://t.me/mousebookagency
будем рады вашей поддержке, а именно реакциям и комментариям на нашем канале
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Холод перчаток Роуза врезается в мою кожу. Другой рукой он хватает меня за запястье и выворачивает за спину до той грани, где начинается боль. Затем он приближается, чтобы прошептать что-то мне на ухо, и его ледяное дыхание ласкает мою щеку.
— Не кричи, — шепчет он голосом, совершенно не похожим на тот, что он использовал в бальном зале. Куда-то подевался «Принц Очарование». Это даже не тот саркастичный колючий тип, которого я знаю по школе. Это Принц Кошмаров.
— Не сопротивляйся, — продолжает он. — И даже не думай привлекать внимание к тому, что только что услышала, или к выводам, которые ты, конечно же, поспешно сделала. — Он выдыхает прерывистый воздух, который щекочет мою кожу. Голосом, острым, как край ножа, он произносит: — Я все объясню, как только мы вернемся в Ванденберге. А до тех пор ты будешь молчать. Будешь стоять смирно. Будешь послушной. Это понятно?
Хотя каждый инстинкт кричит мне бежать, сражаться, врезать ему снова, я киваю.
Он осторожно убирает руку с моего рта. Я сверкаю на него глазами из темноты.
— Что-нибудь еще, Ваше Высочество?
Он грубо хватает меня за подбородок, притягивая лицо ближе к своему так, что его дыхание касается моих губ.
— Я сказал тебе молчать. Если не можешь выполнить этот приказ, мне придется что-то сделать с твоим непокорным языком, Синклер.
Его нос почти касается моего, когда он выдыхает эти слова прямо мне в рот, пропитанные угрозой. Воздух между нами пропитан чистой ненавистью, и моя голова тяжелеет от нее. Черные точки пляшут на краях зрения.
Я ненавижу себя за то, что когда-то танцевала с ним, улыбалась ему, смотрела на него с чем-то иным, кроме чистого презрения.
Убийца.
Убийца Королевы.
Когда я не отвечаю, он ухмыляется и говорит:
— Хорошая девочка, — и грубо отпускает мое лицо. Он хватает меня за руку и тащит за собой по коридору.
Тысяча слов, которые я хочу выкрикнуть ему в лицо по пути обратно в Дом Берлез. Королева — была — ужасна. Но мы заключили с ней сделку. У нас был план. Теперь он сделал меня соучастницей еще одного убийства.
Когда мы сворачиваем в коридор, ведущий к моей комнате, я замечаю Святого Ваффлса, который сидит, как прилежный часовой, у моей двери. Облегчение захлестывает меня, когда он поворачивает голову в мою сторону и прыгает мне в объятия.
Я издаю звук, средний между смехом и рыданием, когда его чешуйчатая кожа трется о мою, а холодный нос обнюхивает лицо в поисках травм.
— Хороший мальчик, — шепчу я. — Этот злой труп тебя не обидел?
Он скулит, его губа печально подрагивает под клыками.
— Ключ, Синклер, — требует Роуз, протягивая руку в перчатке.
Я сверкаю на него глазами, достаю ключ из потайного кармана юбки и вкладываю ему в руку.
Он ведет себя так, будто совершенно не замечает, как я яростна, как гнев исходит от меня, пока он отпирает дверь. Я вхожу следом, и Святой Ваффлс впервые обращает на него внимание. Как только мы оказываемся в комнате, он спрыгивает с моих рук и бросается на Роуза, из горлышка горгульи вырывается низкий рык.
Роуз прищуривается, глядя на Ваффлса.
— Ты тоже решил, что я враг?
Я закрываю дверь и поворачиваюсь к Роузу.
— Ты сам сделал себя врагом.
Он вздыхает и сжимает переносицу пальцами в перчатках.
— Для человека с такой впечатляющей академической репутацией ты склонна делать довольно иррациональные выводы.
— Не надо так, — огрызаюсь я. — Не разговаривай со мной свысока. Ты убил… — я с трудом выдавливаю слова. — Ты убил…
Он склоняет голову.
— Кого убил? — спрашивает он, подходя ближе. — Кого я убил, маленькая ведьма?
Смертоносный блеск в его глазах — достаточное для меня доказательство.
— Ты убил Королеву, — шепчу я, заставляя себя не отводить взгляд. Я свидетель двух его убийств, двух его актов государственной измены. Его казнят, и меня тоже. Если он не покончит со мной раньше.
Роуз отступает, сбрасывает пиджак и бросает его на стул рядом с моим столом.
— Я ведь говорил тебе, кто я такой. — Он пожимает плечами — самым обычным образом, словно речь о чем-то пустяковом. — Она собиралась убить тебя. Теперь ты в безопасности.
— Это что, игра для тебя? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Нет, серьезно. Это весело? Тебе доставляет удовольствие убивать людей или что-то в этом роде?
Он поворачивается ко мне, и взгляд его глаз становится острым, как лезвия.
— Ты думаешь, я хотел убить свою мать? — Он делает шаг вперед, заставляя меня отступать, пока я не упираюсь бедрами в край кровати. — У меня не было выбора, Синклер. Прошло три дня. Мы ничего не нашли. Еще один шип исчез, и мы стали еще на шаг ближе к смерти.
— Твоей или моей? — парирую я.
Его рука в перчатке молниеносно вылетает вперед и хватает меня за подбородок. Движение резкое, но хватка сдержанная. Он приближает свое лицо, и серебристые глаза поглощают меня.
— Я убил свою мать. Я убил ее. Ради тебя.
— Я не просила тебя об этом, — выдыхаю я.
— Тебе и не нужно было просить, — отвечает он, и его выражение лица почти скорбно. Он отпускает мой подбородок, но не отступает.
— Я не понимаю. Зачем было заключать с ней сделку, чтобы потом… — Я не могу закончить фразу.
— Я хотел узнать, что случилось с моим отцом. Моя мать тоже хотела. Уверен, какая-то часть ее хотела знать, не узнаем ли мы что-то, чего не знала она сама. Но… одно ты должна знать о ней: она всегда получает то, что хочет. А она хотела твоей смерти. Мы не добились никакого прогресса, и я подумал, что мог бы… вымолить больше времени. Но я подозревал, к чему это может привести… что мне, возможно, придется сделать. Я был прав. Она отказала.
Он проводит рукой по волосам, впервые отводя взгляд.
— Моя мать, как ты знаешь, не может убивать мейг. Ей нужно, чтобы я обходил ее проклятие. Но вчера вечером за ужином, когда она играла с твоим разумом, я понял, что ее сила растет. Она хотела запугать тебя. — Он снова смотрит на меня. — Она обретает силу через страх. Чем больше ее боятся, тем могущественнее она становится. Ее план состоял в том, чтобы набрать достаточно сил, дабы управлять мной, как марионеткой… А потом она избавилась бы от тебя — моими руками и против моей воли.
У меня перехватывает дыхание.
— Значит, ты убил ее.
Он кивает.
— Значит, я убил ее. Прежде чем она успела заставить меня…
  
— …убить меня.
Он сглатывает.
— Да.
Я смотрю на свои босые ноги.
— Значит… она мертва. И… мы свободны. От всего этого.
Он кивает.
— Думаю, да.
Из моих легких вырывается вздох — тот самый, который я сдерживала три дня, — и я падаю на кровать совершенно без сил.